Хотя боли не было, ощущение ясности, охватившее его голову, заставило Каина тихо вздохнуть от удовольствия.
Одного прикосновения к руке Филомель было достаточно, чтобы лёгкая головная боль исчезла, а тело наполнилось странной свежестью, словно воздух вокруг вдруг стал чище.
Если бы всё зависело от него, Каин всю жизнь держал бы её за руку. Не раздумывая.
Он сам не заметил, как закрыл глаза, безмятежно отдаваясь покою, который постепенно проникал в самые глубины его существа.
Филомель молча смотрела на него, наблюдая за расслабившимися чертами его лица и лёгкой улыбкой, пока он спокойно держал глаза закрытыми.
Одной её руки, одного этого прикосновения было достаточно, чтобы успокоить и Каина, и Лиазель.
Позже, когда Филомель спросила его об этом, Каин объяснил, что его случай крайне редкий.
Всего лишь лёгкое прикосновение, а эффект при этом… был необычным.
И это заставило её задуматься:
«Неужели я могу быть святой и даже не знать об этом?»
Чтобы проверить свою догадку, она решила попробовать то же самое с Софией, но результат оказался… катастрофическим.
Едва Филомель коснулась её руки, София вздрогнула и недовольно сказала:
— У вас рука очень холодная!
В ту ночь служанка заставила спальню Филомель до отказа заполнить согревающими камнями, так что на следующий день та проснулась вся в поту, словно только что вышла из парной.
— Ах, герцог… Кстати, что произошло с Итаном?
Филомель вспомнила, что несколько дней назад Каин сказал ей, что конец этого человека уже близок.
Наконец Каин открыл глаза и ответил:
— Я как раз собирался рассказать тебе об этом сегодня. Сегодня тот самый день.
— Ты имеешь в виду сегодняшний вечер? Тот самый приём, где он будет распространять запрещённые вещества?
— Да.
Итан всё-таки осуществил свой план. Хотя Филомель до конца не была уверена, что он действительно решится на это, день и впрямь настал, а она всё ещё не могла поверить в происходящее.
План был прост: через Кина, одного из людей Каина, наркотики распространили среди нужных людей, после чего оставалось лишь дождаться подходящего момента, чтобы пустить их в ход во время приёма.
— А ты сам туда пойдёшь, герцог?
— Нет необходимости. Нам не придётся действовать самим.
— А…
Услышав его ответ, Филомель хитро улыбнулась.
— Враг моего врага — мой друг, верно?
— Именно.
Он посмотрел на неё с восхищением и довольно улыбнулся, увидев, что она поняла план с полуслова.
Всё было именно так, как она сказала: использовать одного врага, чтобы тот нанёс удар по другому.
Если бы Каин вмешался лично, связать его с тем, что произойдёт на приёме, было бы нетрудно, а это могло обернуться для него неловкостью или политическим ущербом.
Но если против маркиза Кибана выступит известный ему противник, всё будет выглядеть совершенно естественно.
— И какую семью вы тогда использовали? Графа Дивра?
Каин удивлённо посмотрел на неё.
— Погоди… Откуда ты это узнала?
— Потому что семья маркиза Кибана постоянно их проклинает. Кажется, не проходило и дня, чтобы я не услышала имя Дивра, сопровождаемое очередным проклятием.
Каин тихо рассмеялся.
— Я всего лишь оставил несколько ниточек… И как только они появились, они сразу почуяли след.
— Я совершенно забыла об Итане и Эймоне, но, похоже, всё и без того прошло хорошо.
Филомель неловко улыбнулась. Поначалу она тоже участвовала в этом плане, но после всех последовавших событий совершенно забыла обо всём, что касалось этого дела.
Вспомнила она о нём лишь недавно и с удивлением обнаружила, что всё продвигается гладко.
— Да. Лучше продолжай забывать о них. Так всё идёт гораздо лучше.
Каин с облегчением рассмеялся, услышав от Филомель, что она совершенно забыла об их существовании.
— Предоставь это мне. Я обо всём позабочусь.
Для него было гораздо лучше, если Филомель просто забудет о них, чем будет продолжать думать об этом и расстраиваться.
Внезапно на лице Филомель появилась озорная улыбка, словно ей пришла в голову идея.
— Как насчёт того, чтобы навестить Эймона? Нарядимся роскошно, как павлины… и немного его подразним? Будет весело, правда?
— Ха-ха, отличная идея! А уж о том, чтобы нарядиться павлином, позволь мне позаботиться.
Каин был в прекрасном настроении, воодушевлённый мыслью подразнить Эймона.
Более того, ему хотелось, чтобы дом маркиза Кибана рухнул ещё сегодня, лишь бы он мог насладиться этим зрелищем.
Но на самом деле ему не требовалось предпринимать ничего сверх этого.
Стоило Итану оказаться арестованным за распространение запрещённых веществ, как одно за другим начнут всплывать новые дела и скандалы.
Преступления, взятки и коррупционные схемы, которыми они занимались все эти годы, раскроются сами собой.
— Кстати, что это?
Каин указал подбородком на её правую руку.
На безымянном пальце правой руки у неё было маленькое кольцо из дикорастущей травы.
— А, это? Лиазель подарила мне его, когда увидела это кольцо…
Она указала на левую руку, которой всё ещё держалась за руку Каина. На её безымянном пальце было точно такое же кольцо.
— Она спросила, почему я всегда его ношу, и я сказала ей, что это помолвочное кольцо… для меня и тебя.
Филомель рассмеялась и слегка подняла правую руку.
— А в тот же день она подарила мне это кольцо и сказала, что безымянный палец правой руки принадлежит ей.
— Значит… безымянный палец твоей левой руки принадлежит мне?
Каин шутливо пошевелил безымянным пальцем левой руки, на котором было такое же кольцо.
Филомель недовольно подняла брови.
— Ты собираешься и дальше соперничать с ребёнком?
— А что мне остаётся? Стоит мне хоть на мгновение отвлечься, и она заберёт тебя у меня. У меня нет выбора, кроме как продолжать борьбу, разве не так?
Филомель вздохнула и цокнула языком, после чего, казалось, собралась встать.
Каин, желая задержать её ещё ненадолго, поспешно сказал:
— Дата императорского дворцового приёма уже назначена.
— Когда?
— Через неделю.
— Раз ты сам мне об этом говоришь… Полагаю, я пойду с тобой, верно?
— Да. Это последний большой приём перед наступлением настоящей зимы, поэтому мы не можем его пропустить.
— Тогда я начну готовиться.
Но едва она договорила, как заметила нерешительность на губах Каина, словно он хотел что-то сказать, но передумал.
Она спросила уже более тихим голосом:
— Третий принц тоже будет?
— Да.
Филомель слегка опустила взгляд и нейтрально произнесла:
— Хотя он вернулся впервые за десять лет, похоже, он очень стремится посещать мероприятия.
В то время как сам наследный принц появляется на них едва ли раз в год. От этого контраста становилось особенно горько.
— Поскольку императрица не может часто поддерживать связи с дворянами, она старается использовать Вестона для этой цели.
— Но есть один вопрос, который уже некоторое время не даёт мне покоя…
Она подняла глаза на Каина.
— Почему Вестона называют третьим принцем? Разве он не должен быть вторым?
Каин спокойно ответил:
— До того, как императрица родила Вестона, у неё был ребёнок…
— Перед ним у неё уже был ребёнок, но она потеряла его на позднем сроке беременности. И это не был естественный выкидыш, поэтому Его Величество особо пожаловал ей титул матери второго принца.
Филомель понимающе кивнула, постепенно складывая разрозненные части картины воедино.
Но Каин добавил тихим голосом, словно раскрывал давно похороненную тайну:
— Однако в этой истории есть один скрытый секрет.
— Какой?
— Императрица использовала второго ребёнка, чтобы укрепить своё положение. В то время она была всего лишь наложницей, пользовавшейся благосклонностью императора, и не более того.
— Несмотря на мощную поддержку со стороны дворянской партии, путь к титулу императрицы оставался для неё закрыт.
Она пожертвовала жизнью собственного нерождённого ребёнка, чтобы подняться на трон, и это было не просто слухом.
Герцогство Виндевиль, наблюдавшее за её действиями после того, как она внезапно завладела вниманием императора, раскрыло правду.
Всё это было тщательно спланировано — сознательная жертва собственного ребёнка ради того, чтобы получить титул императрицы.
Филомель немного помедлила, а затем тихо спросила:
— И… Его Величество не знает?
Император не был тираном. Он был мудрым правителем, проводил разумную политику и никогда не позволял коррупции затмить ему глаза или заглушить голос разума, несмотря на свой преклонный возраст.
Было трудно поверить, что он попался в ловушку императрицы.
— Узнал. Но упустил возможность привлечь её к ответственности… потому что сразу после этого она забеременела Вестоном.
Тут Филомель понимающе кивнула.
На несколько мгновений повисла тишина, после чего Каин с едкой иронией произнёс:
— Какая же удачливая женщина эта императрица.
Хотя положение наследного принца оставалось незыблемым, нельзя было игнорировать существование ещё одного ребёнка императрицы, особенно если он родится в подходящий момент, как и произошло с Вестоном.
Ребёнок выжил и стал принцем, а затем ещё и провёл десять лет своей жизни в изгнании ради матери… Иначе как удачей это не назовёшь.
Филомель внезапно захотелось узнать, каков же на самом деле план Каина.
— А как насчёт тебя, герцог? Как ты собираешься свергнуть их?
Это был первый прямой вопрос, который они задали друг другу на эту тему, несмотря на всё, что уже успели раскрыть друг перед другом.
Каин поднялся со своего места, подошёл к письменному столу, достал стопку документов и протянул её Филомель.
— Прочти сама.
Она удивлённо посмотрела на него, а затем начала читать.
Страница за страницей выражение её лица становилось всё более напряжённым.
Когда она дочитала последнюю страницу, то медленно подняла голову. В её глазах стоял шок.
— Здесь сказано, что они связаны с… колдунами?
В этом мире одного этого слова было достаточно, чтобы вселить ужас. Колдуны — те, кто орудует тёмными силами.
В отличие от магов или некромантов, использующих свои врождённые способности, колдуны черпают силу из убийств, особенно из убийства слабых и юных душ. И так же, как убийство ребёнка считается более тяжким преступлением, чем убийство взрослого, жертва более слабой души дарует им ещё большую силу.
Поскольку они представляли прямую угрозу жизни, королевство регулярно проводило кампании по их искоренению. Но, словно тараканы, они не исчезали окончательно… а снова расползались, скрываясь в тени.
— Да. Скорее всего, они намерены использовать тёмные силы, чтобы расширить своё влияние.
Филомель прошептала, рассеянно глядя перед собой:
— Неужели они действительно хотят возвести Вестона на императорский трон, даже если ради этого придётся погубить королевство…?
Если использовать колдовские силы, чтобы сделать Вестона императором, колдуны больше не смогут оставаться в тени. Вскоре страна погрузится в хаос.
— Как они могут не видеть последствий?
Она пробормотала это встревоженно, поражённая тем, до какой степени они готовы зайти.
Каин ответил спокойно, хотя в его голосе не скрывалась горечь:
— Когда жадность разрастается, разум слепнет. Проблема в том, что у нас пока нет решающего доказательства.
— Потому что организация колдунов полностью закрыта от внешнего мира, верно?
— Именно. В этом и заключается главная проблема.