— …Думаю, это невозможно.
Чтобы стать человеком, которого уважали бы все, нужно было для начала обладать достаточно высоким статусом. И каким бы высоким и почётным ни было положение герцогини Виндевиль, оно всё равно не могло сравниться с положением члена императорской семьи.
Филомель поняла, что Каин говорил совершенно серьёзно, поэтому её лицо внезапно стало серьёзным.
— Если об этом услышит кто-нибудь из императорской семьи, будет беда.
Каин громко рассмеялся, услышав её слова.
— Пока Его Величество не станет вмешиваться, ни один принц даже не осмелится возразить.
В его голосе звучала полная уверенность в том, что император не станет вмешиваться.
Филомель уже хотела спросить почему, но тут же нервно поджала губы. Она знала, что Каин без колебаний расскажет ей правду. А если она узнает причину, то окажется втянута в дела семьи Виндевиль гораздо глубже, чем ей хотелось бы.
«По крайней мере, я всё ещё держу в уме возможность развода…»
Её взгляд заметно заметался.
Но тут её внимание привлекло что-то на груди Каина, и она удивлённо распахнула глаза.
Сегодня на ней были серьги с необычным дизайном… А теперь она заметила украшение на груди Каина: брошь с почти таким же узором, только камень в ней был зелёным.
Неосознанно она опустила взгляд на свою руку.
На безымянном пальце у неё было кольцо с зелёным камнем — точно такого же оттенка, как камень в броши Каина.
— Да, камень тот же самый.
Каин опустил голову вслед за её взглядом и ответил ещё до того, как она успела спросить:
— Я тайком купил её, потому что хотел, чтобы наши украшения сочетались. Но, похоже, ты всё-таки меня раскрыла.
— …Не думаю, что ты особо старался это скрыть.
— Даже это заметила? Ха-ха.
Филомель невольно улыбнулась, сама не зная, как описать охватившие её чувства.
— Тебе очень идёт, герцог.
— Точно так же, как тебе идут эти серьги, не правда ли?
На серьгах и броши были камни, напоминающие цвет глаз друг друга.
Возможно, это была мелочь, совершенно не стоившая внимания, но то, как Каин задал этот вопрос, заставило щёки Филомель жарко вспыхнуть.
Она не смогла ответить и лишь смущённо опустила взгляд.
Каин хитро улыбнулся, наблюдая за её реакцией, затем немного приблизился и с любопытством спросил:
— Кстати, почему ты сейчас не назвала меня по имени, как сделала до этого?
— …Я… разве я назвала тебя по имени?
— Когда ты лжёшь, это сразу видно.
Каин слегка поднял палец и в шутку коснулся уголка её губ, показывая на то место, которое едва заметно дрогнуло.
Филомель невольно подняла руку и серьёзно потрогала уголок губ, пытаясь проверить его слова. Каин тут же расхохотался.
— Я пошутил.
— А-а… правда?
«Я так и знала, что здесь что-то не так!»
Филомель с облегчением выдохнула, стараясь успокоить сердце, которое бешено колотилось от страха и смущения.
Но раз её поведение уже выдало ложь, Филомель решила быть честной.
— Я назвала тебя по имени потому, что ты… поцеловал меня в щёку, помнишь? Если два человека обменялись поцелуями в щёку, разве не странно после этого продолжать обращаться друг к другу по титулу «герцог»?
Она и представить не могла, насколько тогда была смущена.
Даже сильнее, чем в день своей помолвки, когда осталась одна и узнала, что Надя сбежала с Эймоном.
Каин тихо рассмеялся.
— Раз уж все шепчутся, что я настолько влюблён в свою невесту, что не могу отойти от неё ни на шаг, думаю, один поцелуй в щёку — не такая уж большая проблема.
Он ненадолго замолчал, а затем чуть тише спросил:
— …Тебя это обеспокоило?
«С таким лицом, как у него, если он целует меня в щёку, мне вообще-то стоит поблагодарить, а не жаловаться…» — так насмешливо подумала Филомель про себя.
Но сказать то, что она действительно чувствовала, она не смогла. Лишь слегка склонила голову в сторону и отвела взгляд, пока щёки заливались румянцем.
— Нет… меня это не беспокоит. Просто… я немного удивилась. Думаю, нам стоит установить несколько правил. Например, если обстоятельства потребуют какой-то близости, мы можем позволить себе поцелуй в щёку, но не больше.
— Хм-м… Только в щёку?
Каин на мгновение задумался, а затем серьёзным тоном продолжил:
— Если это всего лишь притворство… разве нельзя зайти дальше, вплоть до губ?
— Г-губ?!
— Да. Выслушай меня внимательно.
Он машинально кивнул, говоря так, словно речь шла о чём-то совершенно простом, из-за чего Филомель невольно задумалась, не она ли одна воспринимает это как нечто неловкое.
— Да, условия нашего соглашения не требуют от нас изображать влюблённых. Но незачем и делать вид, будто мы плохо ладим, разве нет?
— Верно…
— Поэтому иногда, когда мы будем на людях, нам может понадобиться изображать особую близость… Возможно, даже мимолётный поцелуй будет необходим.
Филомель нерешительно кивнула, обдумывая его слова.
Должно быть, это не самое приятное предложение, но и нельзя сказать, что Каин неправ.
К тому же он ясно сказал, что это всего лишь притворство.
Если бы речь шла о настоящем поцелуе, ей пришлось бы долго всё обдумывать… Но раз это всего лишь «игра», ничего страшного.
— …Хорошо. Пусть будет так. Если того потребуют обстоятельства, мы можем позволить себе показательный поцелуй.
Как только она кивнула в знак согласия, на губах Каина мелькнула лёгкая улыбка, которую он тут же спрятал, словно её и не было.
Но прежде чем они успели ещё раз закрепить эти правила, произошло нечто неожиданное.
Карета, до этого ехавшая плавно и достаточно быстро, внезапно остановилась.
Они оба удивлённо посмотрели друг на друга. Эта дорога не проходила через площади или людные места, так почему же карета остановилась?
Пока они недоумевали, к ним поспешно подбежал Джио. Его лицо было напряжено.
— Герцог, впереди королевская карета!
— Выясни, кто внутри?
Джио на мгновение замешкался, а затем тихо ответил:
— …Третий принц.
Лицо Каина мгновенно стало жёстким.
В тот же момент снаружи послышался звук открывающейся двери кареты.
— Каин? Это ты?
Было невежливо продолжать сидеть, если член королевской семьи лично выходил из кареты.
— Оставайся здесь. Не выходи.
Сказав это Филомель, Каин один вышел из кареты.
— Приветствую третьего принца королевства Лабринум.
Его приветствие было гораздо официальнее обычного, из-за чего Вестон слегка смутился и спросил:
— Откуда ты едешь?
— Я был на чайном приёме у графини Биасин.
— А, я тоже как раз направлялся туда.
Разумеется, иначе и быть не могло.
Вестон славился тем, что очень заботился о своих сторонниках, однако лишь Каин знал, что одного слова императрицы было достаточно, чтобы он без колебаний отказался от них.
Затем Вестон спросил:
— Но зачем ты ходил на чай к графине Биасин?
— Была приглашена моя невеста.
— Ах да. Теперь у тебя есть невеста. Я этого не ожидал и порой забываю об этом.
Каин скучающе выслушал слова Вестона, а затем внезапно спросил:
— Ты не уходишь?
— Ах да. Мне пора.
Вестон сказал это, но с места не двинулся.
Когда Каин начал терять терпение, Вестон наконец произнёс:
— …Я хочу снова провести время с тобой, мой друг, Каин Виндевиль.
Каину показалось, будто его уши его обманули. Но, посмотрев на лицо Вестона, он понял, что услышал правильно.
Он не мог поверить.
Принц Вестон, человек, который выглядел таким невинным и чистым, хотел снова стать другом человека вроде Каина, убившего его брата.
Каин рассмеялся, но это был насмешливый смех, вызванный наивностью Вестона.
— Ты действительно думаешь, что это возможно?
Он сказал это и не дал Вестону времени ответить.
— Я ухожу.
Каин повернулся к Вестону, затем посмотрел на обеспокоенного Джио, быстро поднялся в карету и дважды постучал по стенке.
Карета тут же тронулась.
— Мил.
Филомель посмотрела на него.
— Это ведь твоё прозвище?
— Да.
Филомель спокойно кивнула.
Каин колебался, не зная, стоит ли ему слушать то, что она собирается сказать. Он прекрасно знал, что особенно чувствителен к принцу Вестону.
Он считал, что слова любого другого человека не оказали бы на него такого воздействия. Но если эти слова исходили от Вестона, всё было иначе. Вестон имел огромное влияние на Каина, поэтому тот боялся, что Филомель может разочаровать его или даже предать.
Именно поэтому он уже давно старался держать свои чувства под контролем. Хотя сам уже начинал догадываться, в чём дело, он не решался заговорить об этом
Каин понимал, что в присутствии Вестона в нём слишком сильно говорит человек, движимый местью за прошлое.
Наконец Филомель открыла рот и сказала:
— Я встречала третьего принца десять лет назад.
В то время ей было пятнадцать лет. Именно тогда она впервые поняла, что оказалась в теле другого человека.