Каин откинул голову назад и с улыбкой сказал:
— На самом деле половина этого — всего лишь моё желание, ведь иногда намёки бывают очень действенными. Поэтому с этого момента я заставлю тебя влюбиться в меня.
В его словах звучала уверенность. Затем он взял Филомель за руку, поднял её и легко поцеловал тыльную сторону ладони.
— Пожалуйста… пусть так и будет.
Он не ждал ответа, поэтому, сказав это, позволил её руке выскользнуть из своих пальцев. В его прикосновении чувствовалась тоска.
Затем он сменил тон на более лёгкий и сказал:
— Я хотел бы продолжить наш разговор… но, думаю, скоро появятся рыцари императорского дворца.
Едва он закончил говорить, как обхватил её за талию и поднял на руки.
— П-погоди, герцог?!
— Просто закрой глаза… и ты не успеешь ничего заметить.
А затем… спрыгнул вместе с ней с балкона. Они находились на третьем этаже. Высота была немалой. Филомель даже не успела закричать, лишь судорожно вдохнула и, крепко вцепившись в его шею, затаила дыхание.
Почувствовав, как её руки крепко обвились вокруг него, Каин едва заметно улыбнулся. Несмотря на падение, он мягко приземлился, по-прежнему удерживая её на руках. Затем быстро покинул дворец и направился к карете.
Однако карета не стала уезжать далеко. Она остановилась неподалёку.
— Посмотри туда. Видишь?
Каин открыл окно, и Филомель выглянула наружу. Вдоль дороги тянулись тусклые огни.
— Это… рыцари императорского дворца.
— Тогда, может быть, причина, по которой здесь оказался третий принц… в том, чтобы схватить Итана?
Она была настолько поглощена происходящим с Каином, что совершенно забыла о Вестоне.
Пробормотав это себе под нос, она посмотрела на Каина, и тот кивнул.
— Очень вероятно. У него нет никаких связей с семьёй маркиза Кибана, поэтому его присутствие на этом приёме подозрительно. Да и трусливый Итан ни за что не осмелился бы пригласить принца.
Затем они увидели, как рыцари входят во дворец.
Увидев такое количество людей, они оба пришли к выводу, что дело не ограничивается обычной облавой на запрещённые вещества. За всем этим наверняка стоял сам Вестон. Подобные силы можно было мобилизовать только в том случае, если к делу был причастен кто-то из королевской семьи.
— Теперь вернёмся. Кин всё равно придёт с докладом.
Каин закрыл окно и слегка постучал по стене, после чего карета тронулась.
С началом движения между ними воцарилась тишина. Филомель попыталась не обращать внимания на повисшее в воздухе напряжение и принялась приводить мысли в порядок.
«Значит… Каин любит меня».
Не просто считает её подходящей для себя, а любит как женщину, именно как Филомель. Она украдкой поглядывала на него, но, встретившись с его взглядом, удивилась и смутилась.
Каин улыбнулся ей так, словно ничего особенного не произошло. Она тоже попыталась ответить улыбкой, но слишком сильно нервничала, поэтому лишь натянуто приподняла уголки губ и отвернулась. Каин не относился к людям, которые часто сожалели о своих поступках, но на этот раз почувствовал непривычную горечь.
«Возможно, несколько дней она будет меня избегать. Но ничего страшного. Я всё равно рано или поздно должен был ей это сказать».
Каждый раз, когда он смотрел на неё, ему хотелось поцеловать её и обнять. Как же он мог молчать о своих чувствах? Сдерживать это желание было для него труднее всего. Поэтому Каин решил не сожалеть о сказанном.
Они прибыли во дворец около полуночи. Узнав, что Кин вернулся, они вместе поднялись в кабинет. Когда они вошли, Кин молча стоял в ожидании. Увидев их, он снял плащ и почтительно поклонился.
— Хорошая работа, Кин. Спасибо за старания.
— Не стоит, господин.
Несмотря на то что Кин несколько месяцев имел дело с Итаном, он, как обычно, сохранял спокойствие.
— Что произошло?
— Ситуацию удалось взять под контроль быстрее, чем мы ожидали.
Затем он начал рассказывать им о произошедшем.
Пока аристократы были пьяны и увлечены праздником, рыцари ворвались во дворец. На какое-то время воцарился хаос, но затем появился Вестон и раскрыл свою личность, благодаря чему обстановка относительно успокоилась. Поскольку напитки заранее заменили, в них не оказалось никаких наркотиков.
Вместо этого на складах Итана обнаружили десятки бочек с вином, смешанным с запрещенными веществами.
Затем, во время поисков документов, подтверждающих преступление, появился человек, которого никто не ожидал увидеть… и помог им.
— Главный дворецкий?
— Да. Единственный человек в семье Кибана, который ещё сохранил рассудок. Сегодня его как раз уволили, но он собирал доказательства, чтобы передать их.
И действительно, он передал все документы, что позволило значительно ускорить завершение дела.
— А маркиз и его жена… их тоже арестовали?
— А что с Эймоном?
— Эймон Кибан не был во дворце.
«…Правда?»
Каин прищурился и посмотрел на Филомель.
— Филомель, Эймон станет наследником семьи Кибан.
— Потому что он не принимал наркотики?
— Неожиданно, правда?
Каин кивнул. Эймон оказался единственным членом семьи, который не притронулся к наркотикам. Поэтому его не арестуют, и он унаследует титул и положение, пусть это наследство и будет запятнано позором.
— У тебя есть план, как избавиться и от него?
— Я собирался сделать это, как только он станет новым маркизом.
Каин хотел, чтобы Эймон рухнул, уверенный, что получил всё.
Филомель на мгновение задумалась, а затем кивнула.
— Возможно, так действительно будет лучше.
Когда разговор закончился, она поднялась со своего места.
— Я пойду.
— Я провожу тебя до комнаты.
— Не нужно, она совсем рядом.
Она мягко махнула рукой, отказываясь.
Каин подумал было настоять, но посмотрел на её лицо… и с покорной улыбкой сдался.
— Хорошо. Тогда до завтра.
— Спокойной ночи.
— …И тебе.
Как только дверь за ней закрылась, Каин позвал Себастьяна и велел ему немедленно отправить к ней врача.
Затем, оставшись совершенно один, он провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул.
— Всё это благодаря вам, Ваше Высочество третий принц.
Вестон улыбнулся заместителю командующего рыцарями.
— Нет, я ничего не сделал. Это вы приложили все усилия.
— Если бы не ваш намёк, мы бы вообще не стали действовать.
Ранее Вестон видел, как граф Дивра пытался убедить заместителя командующего в том, что у него есть доказательства причастности семьи Кибана к производству и распространению наркотиков.
Однако заместитель командующего казался нерешительным, отношения между ними были враждебными, а доказательств было недостаточно.
Он собирался лишь отправить доклад верховному командующему и предпринять ограниченные действия… пока не появился Вестон.
— Слова графа Дивры действительно звучат разумно.
Вестон вмешался, и его вмешательство изменило расстановку сил. Хотя наследный принц правил твёрдой рукой, Вестон всё же оставался принцем, которого нельзя было игнорировать. В результате были отправлены официальные доклады, а Вестон лично принял участие в операции, более того, переоделся и сам проник во дворец.
«Он хочет увеличить своё влияние?»
Заместитель командующего подумал об этом, почтительно поклонившись.
— Остальное оставьте нам, ваше высочество. Уже поздно, вам следует отдохнуть.
— Да. И вы тоже не переутомляйтесь, заместитель командующего.
Даже садясь в карету, Вестон продолжал сохранять вежливую улыбку. Но стоило дверям закрыться, как улыбка исчезла… уступив место усталому выражению лица. Он откинул голову назад и глубоко вздохнул. Подняв руку, он провёл пальцами по прядям светло-золотистых волос, слегка растрепав их. Затем протянул руку к маске, небрежно брошенной в карете. Это была самая обычная маска, предназначенная для того, чтобы затеряться среди толпы.
Но в его памяти возник образ другой, белой маски.
«Мил…»
Он задумался. Между ними не было никакого сходства… и всё же та девушка напоминала ему Мил.
«Почему в последнее время я так часто вижу тебя в своих мыслях, Мил?»
Он попытался вызвать в памяти давние воспоминания…
«Вестон».
Только Мил называла его просто, без колебаний. Поначалу его это раздражало, но вскоре ему это даже понравилось. Рядом с ней… он чувствовал себя свободным и спокойным. Поэтому, несмотря на возражения всех остальных, он настоял, чтобы она оставалась рядом с ним.
«Ты всё время живёшь за маской».
У неё была удивительно острая интуиция. Всего через несколько дней она поняла, что с ним происходит.
«Однажды я разобью эту маску, обещаю тебе».
Её голос эхом звучал у него в голове. Он плотно сжал губы.
«И всё же… почему ты внезапно исчезла, Мил?»
Если бы именно он сам отправил её прочь, этот след не остался бы в его сердце.
Но она… внезапно ушла, не оставив ни следа, ни прощания.