Филомель повернулась к Софии и посмотрела на неё.
Когда их взгляды встретились, София смущённо съёжилась и кивнула.
Филомель прижала ладонь ко лбу, который пульсировал от боли, словно пытаясь успокоиться.
Она начала подозревать неладное ещё в тот момент, когда увидела, как графиня держала Софию за волосы, а та стояла неподвижно. Будь София сама собой, она бы сразу бросилась к Филомель и рассказала ей правду.
— Говори.
— …Герцог попросил меня об этом. Он велел мне ничего вам не говорить. Я и сама подумала, что вам лучше не знать о том, что семья графа Бониты вас использует. Мне правда очень жаль.
— София, я знаю, что ты очень меня любишь. Но если ты действительно думала обо мне, тебе следовало рассказать мне. Не нужно было позволять мне выглядеть так, будто я ничего не знаю.
Филомель не могла больше её отчитывать, потому что понимала: София скрывала всё это не со злым умыслом.
— Мне очень жаль, госпожа. Больше такого не повторится. Отныне я буду рассказывать вам всё… Даже семья дядюшки Ханса не развелась, потому что дядюшка по ночам…
— Хватит об этом!
Филомель поспешно прикрыла Софии рот ладонью.
София была готова расплакаться, словно провинившийся щенок. Глаза её наполнились слезами, а с растрёпанными кудрями она и вовсе стала похожа на пуделя.
Увидев это, Филомель глубоко вздохнула.
— С волосами всё в порядке?
— Да… Вообще-то у меня крепкие волосы. Вырвалось всего несколько прядей. Мне очень жаль, госпожа.
— Больше такого не повторится, так что можешь идти. Мне нужно кое о чём подумать.
— Хорошо. Я принесу вам ужин сюда.
После ухода Софии Филомель тяжёлыми шагами подошла к креслу и села.
— Во-первых… Похоже, Каин давал моей семье деньги.
Он делал это вовсе не из злых намерений.
Это был всего лишь простой способ заставить её назойливую семью замолчать. Ведь они не пытались связаться с самой Филомель.
Если бы они хотели поговорить с ней от имени семьи, им пришлось бы встретиться с ней лично, но они этого не сделали.
Возможно, Каин остановил их с помощью денег.
— Ах, я такая обуза…
Затем она тихо добавила:
— Как же неловко…
Ей было настолько стыдно, что она едва могла это вынести.
Филомель закрыла лицо обеими руками, пытаясь успокоить пылающие щёки.
Хорошо ещё, что Каина не было рядом. Даже если он находился в поместье, сейчас у неё не хватило бы смелости встретиться с ним лицом к лицу.
— Поговорю с ним, когда он вернётся.
Она провела руками по лицу и тяжело вздохнула.
Несмотря на изнеможение, Филомель чувствовала, что заснуть будет совсем непросто.
Уверенность её оказалась оправданной.
На следующий день у меня поднялась температура, из-за чего мне пришлось провести весь день в постели, принимать лекарство и отдыхать.
К счастью, похоже, это была всего лишь лёгкая температура, потому что уже на следующий день я смогла встать, словно ничего и не произошло. И тогда я вспомнила, что уже довольно давно не навещала Харнина.
— София, хочешь сходить выпить фруктового сока?
— …Опять? Госпожа, вам нужно немного отдохнуть!
Несмотря на то что София запротестовала и даже сделала вид, будто собирается снова уложить меня, она всё равно последовала за мной в гардеробную и помогла одеться.
Я села в карету и вышла на привычной площади.
Хотя в голове у меня по-прежнему роились мысли, перед тем как войти внутрь, я решила немного прогуляться.
И тут услышала знакомый голос:
— Госпожа, уходите отсюда.
— Что?
Я обернулась и увидела управляющую салона Путье, стоявшую перед входом в свой бутик.
А перед ней была до боли знакомая мне женщина. Слишком знакомая.
— Ты знаешь, кто я? Я мать будущей герцогини Виндевиль!
— Госпожа, давайте пойдём в магазин фруктового сока.
София встала передо мной, пытаясь не дать мне приблизиться.
— Пойдёте. Я хочу пить.
— София, но всё-таки… Она ведь моя мать, она меня вырастила.
— Госпожа, вы забыли, как она с вами обращалась? Более того, она использовала вас, чтобы получить деньги! Нельзя же…
— Я должна преподать ей урок.
— Госпожа, у вас слишком доброе сердце… А?
Я обошла Софию и направилась к матери и директрисе.
— Что здесь происходит?
Когда они одновременно посмотрели на меня, на их лицах отразились совершенно противоположные эмоции.
Управляющая салона смущённо поклонилась, а лицо моей матери просияло, словно она нашла драгоценное сокровище.
— Филомель!
Мать бросилась ко мне и схватила меня за руку, а затем нахмурила брови, изобразив печальное выражение лица.
— Филомель, пожалуйста, научи этих невоспитанных людей хорошим манерам, а?
Она вела себя так бесстыдно, словно совершенно не помнила, что произошло два дня назад.
— Я повторю вопрос. Что здесь происходит?
Услышав мои слова, управляющая почтительно поклонилась и сказала:
— Мне очень жаль, леди Филомель. Я неоднократно объясняла госпоже графине Боните, что в нашем салоне действует система предварительной записи. Однако она так настойчиво требовала войти, что нам пришлось уговаривать других посетителей пропустить её. После этого она выбрала украшения на сумму в три тысячи золотых и потребовала отправить счёт в герцогство Виндевиль.
— Ах… ах…
Мать издала звук, словно пыталась увильнуть от ответственности.
— Когда я спросила, получила ли она разрешение герцога Виндевиля, она ответила, что является тёщей герцога, поэтому проблем не возникнет. Однако, согласно правилам салона, мы попросили письменную гарантию. После этого графиня Бонита устроила большой скандал…
Закончив объяснение, управляющая тихо пробормотала:
— Честно говоря… это хуже всего.
— Правда ведь? Правда? Я тоже не понимаю, хочет она вообще заработать деньги или нет! Я ведь будущая тёща герцога и должна носить эти платья, а они ведут себя так высокомерно и относятся ко мне свысока!
Мать оглядела управляющую с ног до головы. Та опустила голову ещё ниже.
— Мне действительно очень жаль, леди Филомель. Я немедленно распоряжусь доставить одежду семье графа Бониты.
— Ха! И какой смысл теперь кланяться? Разве пролитую воду можно вернуть в сосуд? Если бы вы подарили мне кольцо или ожерелье, это было бы уже другое дело.
— Разумеется. Я позабочусь о том, чтобы преподнести вам что-нибудь подобное.
— Хватит.
— Ох… Филомель? Что ты имеешь в виду? Ха-ха-ха, нет-нет. Мадам, просто продолжайте заниматься этим делом.
— Хватит, графиня Бонита.
— …Ф-Филомель? Ты сейчас это мне сказала?
Я резко оттолкнула руку матери, которой она держалась за мой правый локоть.
— Ой!
Мать отшатнулась и изумлённо посмотрела на меня.
Я перевела взгляд на мадам.
— Мадам, мне действительно очень жаль, что всё это произошло. Я всё компенсирую.
Директриса выглядела растерянной, словно её удивило то ли происходящее, то ли мои слова. Она несколько раз моргнула, а затем поклонилась.
— Всё в порядке, леди Филомель.
— Мне следовало заранее предупредить вас, чтобы вы не оказались в таком положении. Но я не знала, что графиня Бонита может быть настолько грубой.
— Боже мой, Филомель! Что ты сейчас говоришь своей матери?!
— Графиня Бонита.
Я пристально посмотрела на мать.
— Как ты сама сказала, я будущая жена герцога, а ты всего лишь супруга графа.
Здесь существовала строгая сословная система.
Если после замужества сын или дочь поднимались в социальной иерархии выше своих родителей, было вполне обычным, что дети начинали относиться к родителям свысока. В ответ родители должны были проявлять уважение к своим детям.
— Ты действительно можешь так со мной обращаться? Ты разве не понимаешь, о чём я говорю?
— Ф-Филомель… Ты… ты…
— Если ты так дорожишь уважением, почему бы тебе не остаться в графском дворце? Зачем ты постоянно выходишь оттуда? Я не хочу видеть графиню Бониту.
Тело матери задрожало от ярости.
Она посмотрела на меня побледневшим лицом, и в её глазах застыло изумление.
— Разве ты не помнишь, как я тебя растила, несмотря на то, что мы не кровные родственники?!
— Быть любовницей — не то, чем стоит гордиться, графиня Бонита.
Я намеренно добавляла титул «графиня» к каждому своему обращению, надеясь, что мать наконец быстро поймёт своё настоящее положение.
Но, как и следовало ожидать…
— …Эта неблагодарная шлюха совсем не умеет быть благодарной.
Мать не поняла моих вежливых слов.
Хлоп!
— Ах, леди Филомель!
— Ах, госпожа!
После столь долгого перерыва пощёчина оказалась особенно болезненной.
Я пошатнулась, крепко прижав ладонь к щеке.
Когда я подняла руку, почувствовала что-то острое. Посмотрев на ладонь, я увидела кровь.
Кровь стекала с кольца матери.
Вероятно, она сама не ожидала, что ударит меня настолько сильно: на мгновение мать выглядела ошеломлённой, а затем довольно рассмеялась, словно одержала победу.
— Ха! Получила по заслугам! Как ты смеешь игнорировать ту, кто тебя вырастил? Тебе что, нужно получить пощёчину, чтобы наконец прийти в себя?
— Госпожа, нужно остановить кровотечение.
София бросилась ко мне, достала носовой платок и прижала его к моей щеке.
— Ты, служанка! Как ты смеешь вмешиваться, когда говорит госпожа?!
Мать пришла в ярость и резко дёрнула Софию за волосы.
Я запаниковала и закричала:
— Не трогай Софию!
— Ха! Ты ставишь эту служанку выше собственной матери?
— Ты даже не моя мать… Зачем ты так поступаешь? Тебе нужно ещё денег?
Было поразительно, мать, которая прежде так ненавидела, когда я называла её «мамой», теперь умоляла меня считать её настоящей матерью.
— Правда?!
Мать снова резко подняла руку.
Я на мгновение закрыла глаза, но боли не почувствовала.
Когда я удивлённо открыла глаза, передо мной оказалось что-то огромное.
— В-Ваше… герцог Виндевиль…