— Да.
Ответ Каина прозвучал без колебаний, однако на лице Лиазель не отразилось ни удивления, ни смущения. Она и так была уверена в этом с самого начала, поэтому согласно кивнула:
— Я так и думала.
— Это было настолько очевидно?
— Да. А ты думал, что хорошо это скрываешь?
— Нет, я хотел, чтобы это было очевидно.
Лиазель прищурилась и подозрительно посмотрела на него.
— Но Филомель, похоже, очень из-за этого волнуется.
— Именно этого я и хочу… Чтобы она волновалась.
— Почему? Филомель тебе отказала?
Каин вспомнил, что Филомель сказала ему, когда он признался в своих чувствах. Это было скорее похоже на отказ, чем на согласие. Пусть она и не отвергла его прямо, он решил считать её ответ временной отсрочкой, раз уж она не сказала ему однозначного «нет».
Он покачал головой:
— Нет, она мне не отказала.
— Она сказала, что ей нужно подумать?
— Что-то вроде того.
Лиазель задумалась над его слегка уклончивым ответом. Уже несколько дней она замечала, что между Каином и Филомель происходит что-то странное: Каин вёл себя так, будто заигрывал с ней, а Филомель намеренно игнорировала его поведение.
— Но разве в книгах не говорится, что жениться должны люди, которые любят друг друга? Вы ведь поженитесь, да?
В тот момент Каин вспомнил, что Лиазель, несмотря на свой ум, всё ещё была десятилетним ребёнком, половину жизни проведшим в лесу, невинным ребёнком, далёким от сложностей этого мира. Он не мог сказать ей: «Не каждый брак в этом мире основан на любви».
Поэтому быстро сообразил, что ответить, и сказал:
— …Мы помолвлены. Если мы полюбим друг друга, то поженимся.
— Тогда тебе нужно постараться ещё сильнее, разве нет? Ты её любишь, а она тебя нет.
Каин встал, не в силах ответить на эту неожиданную прямоту.
— …Я думал, есть только один человек, с которым я не могу тягаться в разговоре. Похоже, теперь их двое.
Обе они были непреклонными противницами. И вот Каин снова вкусил горечь поражения там, где совершенно его не ожидал. Затем он посмотрел на Лиазель.
— Ты любишь Филомель?
— Да.
Она ответила сразу, без малейшего колебания.
— А почему ты её любишь? Потому что она избавила тебя от боли?
Лиазель ненадолго задумалась, прежде чем ответить:
— Поначалу да…
Поначалу она испытывала скорее благодарность, чем любовь. Она боялась боли, поэтому потянулась к Филомель и прижалась к ней, ища безопасности. Филомель всегда нежно обнимала её и не позволяла Каину отстранить её. Со временем тёплое и успокаивающее прикосновение Филомель стало для неё чем-то дорогим.
— Но потом я начала любить её за то, какая она есть. То, что она избавляет меня от боли, стало лишь приятным дополнением, а не причиной.
Филомель была необычным человеком. Раньше Лиазель считала Каина самым странным человеком из всех, кого знала, но Филомель превзошла даже его.
— А ты ведь тоже не любишь Филомель только потому, что вы совместимы, правда?
— Правда.
Каин кивнул.
— Здесь то же самое. Не думаю, что существует только одна причина, по которой мы любим кого-то. Но почему ты спрашиваешь?
— Просто мне было любопытно.
— Тогда почему ты любишь Филомель, дядя?
Её вопрос впервые заставил его задуматься о своих истинных чувствах. Раньше он никогда никого не любил. У него не было ни любовных историй в прошлом, ни опыта влюблённости. Он не отвергал любовь, просто она его не интересовала. Он верил, что настоящая встреча произойдёт по воле судьбы, поэтому не искал её и не ждал.
Несмотря на все попытки Себастьяна и Мадонны убедить его, он оставался безразличен. В каком-то смысле Каин верил в судьбу. Когда он рассказал об этом Лиазель, она ответила одной фразой:
— Дядя, ты романтичнее, чем я думала.
Если бы он услышал такое несколько месяцев назад, то лишь насмешливо рассмеялся бы. Но теперь, после встречи с Филомель, он мог лишь беспомощно улыбнуться.
— Похоже, что так.
Лиазель некоторое время смотрела на него, а затем добавила шёпотом:
— Но, кстати…
В этот момент занавес примерочной раздвинулся.
Вышла Филомель. На ней было платье, похожее на то, что носила Лиазель, но другой длины. Зелёные детали, украшавшие платье, удивительно гармонировали с цветом её глаз.
— Думаю… Филомель тоже тебя любит.
Каин не мигая смотрел на неё. Филомель не отводила от него взгляда, а затем, улыбнувшись, помахала ему рукой.
— Поэтому тебе нужно постараться ещё сильнее.
Филомель встала перед ними.
— Ну как я выгляжу? Мне идёт?
— Ты очень красивая, Филомель!
Лиазель радостно подскочила к ней, её глаза сияли. Затем она стала переводить взгляд с собственного платья на платье Филомель.
— Это…?
— Да, такой же фасон.
Щёки Лиазель покраснели от смущения и счастья.
— Боже мой… Я ношу такое же платье, как Филомель… Я так счастлива!
Она взяла Филомель за руку и подвела к Каину, который всё ещё пребывал в своём собственном мире, ошеломлённо глядя на неё.
— Дядя, как тебе? Разве она не красивая?
Филомель застенчиво улыбнулась и уже хотела возразить:
— Ли-Лиазель, зачем ты так внезапно спрашиваешь гер…
— Красивая.
Глубокий голос Каина перебил её. Он смотрел ей прямо в глаза и продолжил:
— Очень красивая.
— ………
И тут Филомель вспомнила его слова: «Иногда короткие слова бывают искреннее длинных речей».
Возможно, именно это он сейчас и делал. Каждое произнесённое им слово было наполнено искренностью, в нём не было ни капли лжи.
— Красивая.
Он продолжал повторять это, не сводя с неё взгляда, пока её ресницы не задрожали и она с трудом не отвернулась. Но его взгляд словно обжигал её щёки. Филомель нервно рассмеялась и махнула рукой, пытаясь разрядить обстановку:
— Кто сказал, что я не верю? Я поняла, не нужно повторять. Пойдёмте, Лиазель наверняка проголодалась.
Она взяла Лиазель за руку, они вместе вышли из салона «Бьюти» и направились в один из самых известных ресторанов столицы. Это был старинный ресторан, в котором брони приходилось ждать месяцами. Несмотря на высокие цены, редкость свободных столиков превратила его в роскошное заведение, доступное лишь избранным. Даже Филомель, которая не интересовалась подобными вещами, слышала о нём.
Но странно было то, что ресторан, вопреки ожиданиям, оказался почти пуст. Несмотря на небольшое количество гостей, которые сейчас входили, весь персонал ждал только их.
— Ты полностью его арендовал?
Каин снял с Филомель пальто, передал его служащему и спокойно ответил:
— Да.
Лиазель села на стул, который отодвинул для неё Каин, а Филомель, как обычно, расположилась между ними.
— Тишина лучше шума, правда?
Филомель попыталась представить, сколько он заплатил за аренду этого места, но в конце концов лишь покачала головой.
Состояние герцогства Виндевиль было настолько велико, что подобная роскошь едва ли могла считаться для него чем-то значительным.
— Разве ты не слышала старую поговорку? Даже если герцог Виндевиль обанкротится, он всё равно останется богаче королевской семьи…
Каин подмигнул ей с улыбкой.
— Ты ведь хорошо знаешь, как обстоят дела с нашими владениями.
Когда Филомель только начала заниматься делами по управлению домо, первым делом она изучила финансовые отчёты герцога. Тогда она поняла, что Виндевиль — не просто богатое герцогство… Это было владение, способное при желании содержать три империи. Если бы она этого не знала, то, возможно, сочла бы его поступок расточительством. Но теперь понимала, для него это была сущая мелочь.
После того как они сделали заказ, им принесли лёгкую закуску.
— Хорошо поешь, Лиазель.
— Да!
— Герцог, мы пойдём на площадь после еды? Ты говорил, что мероприятие началось несколько дней назад, а я хочу его увидеть.
Каин рассказывал ей о проекте «Улучшение репутации духов», который стартовал три дня назад. Хотя Лиазель уже заранее ознакомилась с его подробностями, ей хотелось увидеть всё собственными глазами.
— На площадь?!
Лиазель с воодушевлением спросила это, пережёвывая закуску.