— Что ж… Ты не сказала ничего неправильного.
Каин безразлично пожал плечами.
— Кстати, разве ты не просила меня принести приглашения, которые пришли на имя леди?
— А, да.
— Наверняка Себастьян оставил их в комнате. Сходи и посмотри.
— Спасибо.
Закончив лёгкое чаепитие с Каином, Филомель вернулась в свою комнату, но вдруг остановилась как вкопанная.
— Ах… Леди…
София лежала посреди целой кучи писем.
— София! Что с тобой случилось?!
Филомель в панике принялась вытаскивать её из-под груд бумаги.
— Я один раз упала, а потом все письма посыпались прямо на меня. Я уже не могла пошевелиться. Спасибо, что помогли.
Зрелище напоминало кабинет Харнина в самые напряжённые рабочие дни.
— Но, леди, зачем вы собрали все приглашения, которые вам прислали? Вы ведь не собираетесь никуда идти, правда? У большинства из них дата события уже прошла.
— Я просто… хотела узнать, кто их прислал.
София хмуро уселась на пол и принялась разбирать письма одно за другим.
Письма были написаны на самой обычной бумаге. Возможно, их отправители были небогаты или занимали не слишком высокое положение… Но неужели было так трудно хотя бы указать своё имя?
В недоумении она открыла одно из писем. Но едва её взгляд упал на первую строку, как она застыла.
«……..»
Моей подруге Филомель.
Письмо было от Нади… В этом не оставалось никаких сомнений.
— Где Филомель?
Каин обратился к Себастьяну, за последние дни для него стало привычкой спрашивать о ней сразу после возвращения домой.
— Она в своей комнате.
Услышав ответ, Каин на мгновение замешкался, а затем сел в кресло.
— Передай ей, что сегодня вечером я хочу поужинать вместе с ней.
— Как прикажете, господин.
Когда на четыре дня появился Эймон, Каин и Филомель впервые провели так много времени вместе. С тех пор это постепенно вошло в привычку: не проходило ни дня, чтобы они хотя бы раз не разделили одну трапезу.
Иногда первой приглашала Филомель, другие разы — Каин.
Сегодня приглашать предстояло ему.
Он откинулся на спинку кресла, вытянувшись во весь рост, и попытался немного расслабиться, прежде чем снова погрузиться в кипу лежавших перед ним бумаг…
Каин потёр рукой шею сзади, словно пытался прогнать невидимую тяжесть.
— В последнее время моё состояние не слишком хорошее…
Он чувствовал себя так, словно его мучила лёгкая лихорадка. Мышцы болели, а всё тело казалось тяжёлым, будто что-то изнуряло его изнутри.
Нахмурив брови и продолжая массировать шею, Каин вдруг принялся считать дни.
— Неужели… снова пришло время?
Он встревоженно пробормотал:
— Хм… Похоже, срок уже близко.
Все эсперы, перешагнувшие границы человеческих возможностей, испытывали боль. А если она становилась слишком сильной, они могли потерять над собой контроль и в конце концов сорваться.
Периодичность приступов различалась от человека к человеку. У кого-то боль приходила через равные промежутки времени, у кого-то — совершенно бессистемно.
Но Каин, один из сильнейших, страдал от более коротких циклов боли, чем остальные. К счастью, у него они были регулярными.
Время от времени его мучили лёгкие приступы, но раз в три месяца он неизменно слегал как минимум на день.
И даже сильнейшие эсперы не могли полностью заглушить эту боль. В такие моменты ему не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за помощью к проводнику — человеку, чья энергия гармонировала с его собственной.
Хотя даже для близких людей подобное взаимодействие с проводником было довольно непростым. Когда сверхчеловек встречал своего совместимого, он терял контроль над эмоциями. Терял способность ясно мыслить, становился одержимым, словно во всём мире больше не существовало ничего, достойного его внимания.
Об этой стороне совместимости знали только сами эсперы.
Проводник не просто облегчал боль. Он дарил эсперу почти нерушимое ощущение внутреннего покоя — настолько сильное, что оно напоминало зависимость.
Стоило эксперу встретить своего совместимого, как сила, деньги и власть переставали иметь значение… Всё его существо начинало тянуться лишь к одному человеку.
Когда Каин впервые узнал об этом, ему было всего десять лет… и его охватило отвращение.
«Даже если это избавит меня от боли, я не смогу смириться с тем, что из-за кого-то потеряю самого себя»
Но всего несколько месяцев назад его взгляды начали меняться.
— Я ведь отношусь к Филомель не так, как к другим, правда?
Он прекрасно это понимал.
Филомель была особенной не только потому, что оказалась с ним совместима.
Она была самым странным человеком из всех, кого он когда-либо встречал. И самым добрым… и самым интересным.
Время рядом с ней пролетало в одно мгновение, а разговоры между ними, какими бы пустяковыми они ни были, оставляли в нём след — сладкое, почти пьянящее чувство радости. И каждый раз, когда они расставались, он чувствовал сожаление.
Поэтому Каин был уверен, даже если бы Филомель не была его проводником, ничего бы не изменилось. В конце концов, их энергетический контакт состоялся всего один раз.
Да, то мгновение было незабываемо приятным, словно тучи усталости внезапно рассеялись… Но одного этого было недостаточно, чтобы пробудить в нём настоящие чувства.
Каин был человеком рациональным и привык тщательно взвешивать собственные эмоции. Когда он держал её за руку, пытаясь стабилизироваться, то ощущал спокойствие.
Но когда обнял её, чтобы утешить, сердце забилось сильнее, а тело задрожало. И одного этого оказалось достаточно, чтобы понять правду.
— Похоже, я действительно сошёл с ума.
Прошептав это, он спрятал лицо в горячих ладонях и глубоко вдохнул, словно пытался вытолкнуть безумие из груди.
Затем уставился в пустоту перед собой, погрузившись в раздумья, будто пытался ухватить ускользающую нить мыслей.
— Неужели я… действительно по отношению к Филомель…
Тук-тук.
Торопливый стук в дверь оборвал его мысли.
Каин тут же пришёл в себя.
— Господин герцог, это я.
— Войдите.
Вошёл Себастьян. На его лице читалась тревога.
— С леди что-то случилось?
Поскольку совсем недавно Себастьян отправился пригласить Филомель на ужин, Каин сразу понял, что дело связано с ней.
— Дело в том… что леди не выходит из своей комнаты.
— Что?
— Прошло уже два часа.
— Я сейчас же пойду.
Не раздумывая, Каин вышел из кабинета и направился к комнате Филомель.
Хотя ей выделили лучшую комнату во всём особняке, сейчас его раздражало, насколько далеко она находилась от кабинета.
Он почти бежал, пока наконец не добрался до двери.
Перед ней уже стояли София и Джейк, явно обеспокоенные.
— Что случилось?
— Ах, герцог!
София поспешила к нему.
— Она… после того как прочитала какое-то письмо, попросила меня выйти и настояла, чтобы я больше не входила… После этого она ни на один мой зов не ответила…
Каин подошёл к двери.
— Леди.
Ответа не последовало.
— Леди, я дам тебе всего десять секунд. Если не откроешь, я выломаю дверь и войду. Обещаю, что не задержусь. Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
Затем он начал считать вполголоса, стараясь сохранять спокойствие.
— Десять… девять… восемь… три, два…
Тук.
На девятой секунде, прежде чем он успел закончить счёт, из-за двери раздался тихий стук.
Каин с облегчением выдохнул.
Затем более мягко произнёс:
— Ты не расскажешь мне, что случилось?
Через мгновение дверь медленно открылась.
— Только ты, герцог… Войди один.
Каин спокойно проскользнул внутрь и закрыл дверь за собой.
Он оглядел комнату.
Письма были разбросаны у ног Филомель, словно она вскрыла их все и без особого интереса принялась разбирать.
Филомель медленно подошла к дивану и села.
Каин с такой же спокойной сдержанностью устроился напротив неё.
Она ничего не сказала. Лишь молча смотрела на одно из писем, а затем протянула его ему.
По её взгляду Каин понял, что она хочет, чтобы он прочёл.
Он медленно взял письмо.
Моей подруге Филомель.
Едва он прочёл первую строку, как сразу понял, кто его отправил.
— Не может быть… Надя?
— Да.
Филомель спокойно кивнула, словно письмо уже не имело для неё никакого значения.
Каин взял его и начал читать вслух, быстро и негромко:
Прошло много времени с тех пор, как я тебе писала. Как ты? Нет, на самом деле мне не следует задавать этот вопрос.
Ты наверняка несчастна, ведь потеряла свою лучшую подругу… В конце концов, она ушла вместе с твоим женихом.
Но Филомель, которую я знаю, сильная. Я уверена, что ты уже пережила это и теперь хорошо живёшь. Правда?
Твоя семья тоже очень тебя любит, ведь так?
Твоя семья?
Каин не смог сдержать горькой усмешки.
«Кто в этой семье вообще любит Филомель? Что это за любовь, которая запирает её в одиночестве, отталкивает в сторону и забрасывает в самый тёмный угол?»
Он продолжил читать, и гнев постепенно закипал в его крови.
Дочитав письмо до конца, он положил его на стол дрожащей рукой.
Он едва не разорвал его, но с трудом удержался.
— Итак, если подвести итог…
Его голос был полон гнева.
— После того как ссора с Эймоном заставила их очнуться от иллюзий, а после этого её собственная семья отвернулась от неё… она решила прийти сюда и жить за счёт герцогства
Затем он недоверчиво посмотрел на Филомель и с искренней горечью произнёс:
— Эта аристократка… она что, совсем разум потеряла?