Каин улыбался, мягко массируя её лодыжку.
Несмотря на постепенно усиливающиеся покалывания, исходившее от его руки тепло понемногу облегчало боль. Когда разговор затих, его прикосновения стали ощутимее, смелее. Пальцы, уверенно касавшиеся её плеча, ласковая рука, прикасавшаяся к ней так бережно, словно перед ней было самое драгоценное в мире, и пылающий взгляд, полный безмолвного желания, медленно терзали нервы.
Филомель не могла отвести взгляд от Каина, который смотрел на её лодыжку так, словно готов был пожрать её глазами. Он смотрел на её белую ногу, скрытую под тонкими прозрачными чулками, которые одновременно открывали её взору и прятали от него. Каждый раз, когда лёгкая юбка колыхалась на ветру, колено на мгновение показывалось, а затем снова скрывалось.
«Неужели в такой ноге действительно есть мышцы, как у обычного человека?» — подумал он, разглядывая эту стройную ногу, которую, казалось, можно было целиком обхватить одной рукой.
Если бы это была нога другой женщины, он испытывал бы лишь любопытство. Но нога Филомель… была совсем другой. Она притягивала его, завораживала, будоражила его чувства. Даже прозрачные чулки, даже маленькая лента, завязанная на них… всё в ней казалось опасно возбуждающим.
Взгляд Каина медленно опустился к её лодыжке. Она была тоньше голени, а хотя сейчас немного опухла, в обычном состоянии была ещё тоньше. Неосознанно пальцы Каина крепче сжали её лодыжку, словно шёлковое оковы.
Ни он, ни Филомель этого не заметили.
Он чувствовал, как её лодыжка идеально помещается в его ладони без зазора, без лишнего пространства… словно она была создана специально для него. Его охватило странное ощущение, смесь удовлетворения и чувства обладания… словно вся Филомель оказалась у него на ладони.
Он сжал её ещё сильнее… и скрытое наслаждение усилилось.
— Ах…!
Филомель вскрикнула, когда от лодыжки вверх пронзила лёгкая боль. В тот же миг Каин поднял голову, и их взгляды встретились. Его фиолетовые глаза были наполнены неприкрытым, первобытным желанием.
Казалось, она застряла в его взгляде: никто не удерживал её голову, но она не могла отвернуться. Постепенно она погружалась в фиолетовый омут и где-то внутри понимала, что если задержится хотя бы на мгновение, выхода уже не будет. И всё же… она по собственной воле бросилась навстречу этому погружению.
Каин тоже утонул в её зелёных глазах, дрожавших под лунным светом, словно разбивающееся в свете зеркало.
Затем тихий голос нарушил тишину:
— В последнее время одна мысль постоянно не даёт мне покоя.
Его голос был низким и тяжёлым, что контрастировало с царившей между ними интимной атмосферой.
— Чем ближе я становлюсь к тебе… тем сильнее боюсь тебя потерять, боюсь, что не смогу тебя защитить.
Он опустил взгляд и продолжил:
— Поэтому мне не нравится видеть тебя рядом с Вестоном. Мне не нравится, когда ты оказываешься в какой-либо опасности, даже самой незначительной. Я не хочу, чтобы у тебя вообще появлялась возможность пострадать.
Иногда он думал о том, как прекрасно было бы создать маленькую закрытую комнату, в которой не было бы никого, кроме неё. Где куда бы он ни посмотрел, везде видел бы её. Куда бы ни протянул руку, касался бы её. Где бы не воцарилась тишина, а только был её смех. Недавно он понял, что это… одержимость.
Каин вовсе не был одержимым человеком по натуре. У него было всё, чего он хотел, поэтому он никогда ни к чему не цеплялся. И люди вокруг него были его давними товарищами, ему никогда не приходилось держаться за кого-либо.
Но Филомель… была исключением.
Она не была частью его жизни с самого начала. Она внезапно ворвалась в неё, без предупреждения и каких-либо предпосылок.
— Я чувствую, что хочу получить всё, что есть в тебе… твой взгляд, когда ты смотришь на меня, твой голос, когда ты зовёшь меня, даже твои прикосновения, когда ты трогаешь меня.
Он взял край её развевающейся юбки и спокойно поцеловал его.
— Я хочу услышать ответ, которого раньше так и не услышал.
Не переставая касаться губами края ткани, он поднял на неё взгляд.
— А ты? Ты хочешь смотреть только на меня, звать только меня и прикасаться только ко мне?
Он наклонил голову и прислонил её к её коленям.
— Скажи, что хочешь этого.
Филомель медленно разомкнула губы. Она отчётливо чувствовала, как дрожит его рука, державшая край её платья.
— Ты помнишь тот день?
— Какой день?
— Когда ты внезапно получил ранение и приехал ко мне на карете? Именно тот день.
Она глубоко вздохнула, а затем, глядя ему прямо в глаза, продолжила:
— Почему ты меня поцеловал? Мы могли ограничиться прикосновением или объятиями. Я имею в виду… наша совместимость составляет семьдесят процентов, не было необходимости переходить эту границу.
Он мог просто держать её за руку или даже обнять. Но он… поцеловал её, прошёлся дыханием по её шее, провёл по ней носом и лбом, словно оставляя на ней свой запах. А потом, наконец… поцеловал её.
— …Потому что ты мне нравишься.
Каин ответил ей:
— Ты мне нравишься, Филомель.
Филомель всегда не понимала, почему героини подобных романов отказываются принимать признания главных героев.
Но в этот момент она наконец полностью поняла их чувства. Она никогда не испытывала особого влечения к героям этого романа. И хотя события сильно отклонились от оригинального сюжета, тень романа всё ещё присутствовала, даже спустя десять лет после того, как она оказалась в этом мире.
Но смущало её не только это.
«Неужели он действительно любит именно меня?»
Филомель была подходящей для Каина. Но она не была уверена, любит ли он её именно как человека или же любит её потому, что именно она облегчает его боль.
«Если бы я не подходила тебе, ты всё равно испытывал бы ко мне те же чувства?»
— Что? Почему ты вдруг заговорила о совместимости?..
Каин замолчал на полуслове, поняв, что именно она имеет в виду. Его охватило потрясение, неужели ему не удалось дать ей достаточно уверенности? Затем он холодно рассудил, вполне естественно, что она испытывает такой страх.
«Если бы я был подходящим для неё…»
Если бы Филомель страдала, затем встретила его и полностью исцелилась рядом с ним, а спустя некоторое время призналась ему в своих чувствах…
«Я бы принял её».
Даже если бы именно Каин был тем, кто ей подходит… это не умаляло бы её самой. Но это было лишь его мнение. И только его.
Филомель не воспринимала себя как человека, который кому-то подходит. Даже у героини оригинального романа не было никаких способностей. Филомель никогда не могла по-настоящему принять, что эта сила является частью неё. И теперь, после того как их совместимость подтвердилась и Каин вот так открыто выражал свои чувства к ней, она задавалась вопросом:
«Он действительно любит меня… или это просто спутанные чувства, вызванные нашей совместимостью?»
Так его признание лишь ещё сильнее запутало её.
— Мой ответ на этот вопрос… нет.
Она слегка прикусила губу.
Но Каин не дал ей возможности продолжить.
— Выслушай меня до конца… Думаю, я не смогу ограничиться тем, что ты мне просто нравишься. Я… полюблю тебя.
— Что?
— Я думаю, что эта физическая совеместимость между нами… лишь мешает мне.
Каин поднялся и взялся не за её руку, а за край рукава.
— Рано или поздно я бы в тебя влюбился. Хотя на самом деле… я уже влюбился.
— …Что?
Филомель была ошеломлена и могла лишь повторить его слова. Она не могла осознать, что именно он говорит. Каин поднял руку и нежно погладил её по щеке ладонью.
— Если именно это тебя беспокоит, я докажу тебе обратное.
Затем он убрал прядь её волос за ухо.
— Я очень терпелив и хорошо разбираюсь в собственных чувствах. Я уверен… ты признаешься мне в любви.
Он прошептал:
— И однажды ты скажешь мне…
Он был так близко, что они почти соприкасались. Их дыхание смешивалось, а между его губами и её губами оставалось всего несколько волосков.
И всё же он не отводил взгляда от её глаз.
— …«Я люблю тебя. Я не могу без тебя жить».