— София! Попробуй меня поймать! Давай, быстрее!
— Уже бегу ловить вас!
Какая гармоничная парочка.
Если судить по умственному возрасту Софии, неудивительно, что они с Лиазель так легко нашли общий язык.
Пока Филомель была занята рабочими отчётами, она не поручала Софии никаких дел, предоставляя ей свободное время. Поэтому, видя, как та весело играет с Лиазель, Филомель только радовалась.
— А? Госпожа?
Услышав голос Софии, Лиазель, которая бежала впереди неё, обернулась, и её взгляд тут же остановился на Филомель.
Филомель улыбнулась и тепло помахала ей рукой.
— Филомель!
Лиазель ответила сияющей улыбкой и тоже радостно помахала рукой.
Филомель прислонилась к оконной раме и ласково спросила:
— Хорошо провела время?
— Да!
— Не проголодалась? Может, пойдём поужинаем?
— Да! Я хочу!
Лиазель воодушевлённо кивнула, и её глаза заблестели. Она провела целый день за играми, так что теперь было совершенно естественно, что проголодалась.
— Идём, поужинаем вместе.
Филомель поспешно закончила оставшуюся часть отчёта и вышла из кабинета. Лиазель уже направлялась к ней.
— Филомель! Ты закончила работать?
Лиазель подбежала к ней и схватила её за руку.
— Да, закончила. А ты? Чем сегодня занималась?
Они пошли рядом, непринуждённо беседуя.
— Играла с Софией в прятки, гуляла с ней по саду… А ещё мы вместе рисовали. И даже немного позанимались!
— Вау, ты всё это успела за один день? Какая же ты молодец!
Лиазель застенчиво покраснела от похвалы и смущённо улыбнулась.
Филомель ласково протянула руку и убрала растрепавшиеся пряди с её лба.
Лиазель нежно приняла это прикосновение, не испытывая ни неловкости, ни желания отстраниться.
Хотя теперь она больше не чувствовала боли, прикосновения Филомель по-прежнему дарили ей то самое прекрасное ощущение… ту же нежность, которую она чувствовала в прикосновениях Пира и Эммы.
На самом деле Лиазель с первой встречи поняла, что Филомель — та самая невеста Каина, о которой Пир и Эмма не раз говорили в её присутствии.
— Говорят, герцог помолвлен… Надеюсь, это не причинит никакого вреда нашей леди.
— Не волнуйся, Пир. Неужели ты думаешь, что герцог не умеет выбирать? Наверняка он нашёл подходящую ему спутницу.
— И всё же мне неспокойно. А что, если… если его невеста узнает о существовании леди? Как она отреагирует?
Они беспокоились за неё.
Лиазель доверяла своему дяде, который навещал её лишь время от времени, но тревога всё равно не покидала её до конца.
Она была не слишком здорова, и её тело могло подвести ещё до того, как она достигнет совершеннолетия.
Лиазель не понимала, почему, несмотря на всё это, её дядя собирался сделать её своей наследницей.
Поэтому, когда Филомель приехала вместе с Каином, Лиазель испытала одновременно удивление и тревогу. Она понятия не имела, что они скажут.
Но, несмотря на беспокойство, она всё же надеялась, что дядя не отказался от неё.
Поэтому Лиазель решила сама сказать Филомель… что никогда не стремилась стать наследницей.
А потом появилась Филомель…
— Ты больше не будешь страдать, Лиазель.
И она сдержала своё обещание.
С тех пор боль, неустанно терзавшая тело Лиазель, исчезла, словно сладкая вата, тающая от прикосновения воды.
Не прошло ещё и месяца с их первой встречи, а Лиазель уже искренне полюбила Филомель.
Иногда она с удивлением спрашивала себя, разве можно настолько сильно полюбить человека за такой короткий срок?
Филомель была той, кто избавил её от страшных мучений, и потому стала для неё бесценной и дорогой сердцу.
Лиазель на мгновение закрыла глаза, ощущая прикосновение руки Филомель, а затем спокойно открыла их. Её нынешняя жизнь… была настолько прекрасной, что казалась невероятной. И вопреки опасениям Пира, с тех пор как она приехала в герцогский дворец, ничего плохого не произошло. Никто из слуг не унижал её и не игнорировал, а даже Пир и Эмма постепенно начали отбрасывать свои тревоги.
Все были довольны этой спокойной жизнью в герцогском дворце.
Кроме одного.
— Серьёзно?
Неожиданный соперник.
— Ты собираешься меня игнорировать?
И этим соперником оказался не кто иной, как её дядя… Каин.
— Герцог, ты как раз вовремя.
Хотя они заранее не договаривались о встрече, он появился совершенно неожиданно, отчего Филомель удивлённо распахнула глаза.
— Я издалека слышал, как вы болтали…
Каин легонько постучал пальцем по уху.
— …и, похоже, меня полностью исключили из разговора, не так ли?
Филомель неловко улыбнулась, вспомнив, что довольно громко разговаривала с Лиазель.
— Поэтому мне ничего не оставалось, кроме как прийти самому.
Стоило Каину приблизиться, как Лиазель крепче сжала руку Филомель.
Каин прищурился, наблюдая за ней.
Когда их взгляды встретились, Лиазель быстро показала ему язык и ещё теснее прижалась к Филомель.
— …Хм.
Каин был ошеломлён.
Он и представить не мог, что его соперницей в этой борьбе окажется… маленькая дочь его брата.
Будто обладая каким-то врождённым чутьём, Лиазель уже некоторое время считала Каина своим соперником. К несчастью, Каин и сам испытывал некоторую ревность к девочке, которая была младше его на много лет.
Итак… счёт сравнялся.
— Я бы не забыла о герцоге. Я как раз собиралась послать за вами.
— Правда?
Филомель ответила сияющей улыбкой, ловко уклонившись от сути его слов.
Каин попытался подойти и встать ближе к ней, отчего Филомель тихо ахнула и широко раскрыла глаза.
«Что ты делаешь?»
Она спросила его одним взглядом.
В ответ он лишь слегка пожал плечами, словно в происходящем не было ничего удивительного.
Филомель быстро посмотрела на Лиазель, словно прося её о помощи.
В конце концов Каину ничего не оставалось, кроме как встать рядом с Лиазель и взять её за руку.
Едва рука Филомель осталась только в её распоряжении, как лицо Лиазель озарилось счастьем. Она зашагала, слегка подпрыгивая, словно танцевала от радости из-за маленькой победы.
Похоже, она была счастлива уже от того, что держала Каина за руку.
Филомель наблюдала за ними и именно так всё поняла, даже не осознавая, что единственной, кто ошибся в своих выводах, была она сама.
Ей было приятно смотреть на них, перед глазами разыгрывалась милая, согревающая сердце картина.
По отдельности они не казались особенно похожими, но рядом, с одинаковыми серебристыми волосами, каким-то образом создавали впечатление сходства.
Если бы Каин был котом, Лиазель была бы маленьким щенком.
И всё же серебристые пряди, обрамлявшие их лица, придавали им обоим некое схожее очарование, словно между ними существовала невидимая нить родства.
Наблюдать, как они идут рядом, держась за руки, было всё равно что омывать взгляд чистой водой… да что там, словно очищалась сама душа.
Ужин прошёл в тёплой и непринуждённой атмосфере.
Лиазель сидела напротив Филомель и с заметным усердием ела, стараясь заслужить её похвалу.
Каин же, который был старше её более чем на десять лет, действовал иначе, он нарезал свою еду на маленькие кусочки и перекладывал их в тарелку Лиазель… чтобы отвлечь внимание Филомель.
Так соперничество за её похвалу превратилось в притворное сотрудничество, где каждый демонстрировал заботу о другом, стараясь выглядеть в её глазах более достойным.
Эта сцена продолжилась даже после того, как они перебрались в гостиную есть десерт.
И лишь когда Лиазель наконец уступила сонливости после пятнадцатого поражения в битве со сном, она, покачиваясь, отправилась в свою комнату. Только тогда тайное противостояние закончилось.
— Наконец-то… мы остались одни.
Каин произнёс это тихо, словно не хотел нарушать тишину, установившуюся после ухода девочки.
В последнее время он действительно проводил с Филомель больше времени, особенно теперь, когда надолго задержался во дворце, но большую часть этого времени рядом была Лиазель.
Поэтому моменты, когда они оставались вдвоём, были редкостью… и случались лишь по ночам, как сегодня.
Голос Каина звучал мягко и медленно, возможно, из-за двух расстёгнутых на рубашке пуговиц, а может, из-за ночной темноты за окном, придавшей его голосу оттенок где-то между серьёзностью и теплом.
Но Филомель не могла избавиться от странного ощущения от этой интонации.
Она слегка кашлянула, отвела взгляд и спросила:
— Ты действительно хочешь соперничать с ребёнком?
— Соперничать? За что?
— Правда? Ты не понимаешь, о чём я?
Поначалу Филомель думала, что сама всё себе придумала. Но за последние несколько дней сомнений у неё больше не осталось.
Каин и Лиазель… держались на какой-то непонятной дистанции. Не близкой, но и не далёкой. Однако было очевидно, что они тайком соперничали друг с другом, стараясь услышать от неё слова похвалы.
Филомель думала, что ей просто мерещится.
Ведь трудно было поверить, что такой человек, как Каин, станет соперничать с ребёнком лишь ради нескольких похвал.
— Почему ты всё время соперничаешь с Лиазель?
— Потому что в последнее время ты обращаешь внимание только на неё. Неужели я больше не важен для тебя?
Он нахмурился и изобразил на лице нарочито печальное выражение.
— Что за странности ты говоришь?
Филомель никак не могла понять, каким образом он пришёл к такому нелогичному выводу.
— Хм?
Он откинулся от спинки кресла, на которую опирался, и приблизился к ней настолько, что оказался рядом с рукой, державшей чашку чая.
Кончиком пальца он мягко коснулся её пальцев и сказал:
— Давай, на этот раз держи меня за руку как следует.
Филомель поставила чашку в сторону и развернула ладонь, показывая ему.
Их ночные встречи имели вполне определённую цель.
Каину предстояло провести на севере около трёх месяцев.
Хотя время от времени он собирался возвращаться, подготовиться к долгой разлуке можно было лишь благодаря частым встречам… и повторным прикосновениям.
Пальцы Каина скользнули, словно змеи, по нижней части её ладони, а затем крепко переплелись с её пальцами.
Он неизменно утверждал, что такое переплетение пальцев, когда они глубоко сцеплены друг с другом, гораздо ощутимее, чем простое держание за руки.