Глаза Филомель внезапно дрогнули.
— После того как ты встретил меня, в твоей жизни что-нибудь изменилось?
— …Я хотел рассказать тебе об этом, когда буду уверен, что ты не оставишь меня. Но я скрывал всё с самого начала, потому что знал, ты разочаруешься.
— Ха.
Филомель не смогла удержать нарисованную на лице улыбку, похожую на застывшую картину, и с её губ сорвался насмешливый смех.
— Разве найдётся человек, который останется рядом с тобой, узнав правду? Ты хоть подумал, что, услышав всё позднее, он может испытать ещё большее разочарование?
У Каина не нашлось ответа.
Пока он молчал, Филомель продолжила:
— Герцог… Если бы ты с самого начала рассказал мне правду, я бы согласилась на сделку.
— ……
— Потому что у меня не было другого выбора.
Её ближайшая подруга сбежала с её женихом в день их помолвки. Было очевидно, что семья не простит Филомель, если узнает о том, что помолвка сорвалась. В таких обстоятельствах у неё не оставалось выбора.
Поэтому она и не придавала особого значения тому, что было написано в его контракте.
Не было никакой гарантии, что решение выйти за него будет для неё лучшим, но, по крайней мере, Филомель хотела чувствовать, что именно она сама приняла это решение.
— Я боялся, что ты оставишь меня… что отдалишься от меня.
Филомель хотела глубоко вдохнуть, но задержала дыхание, встретившись взглядом с Каином.
Пока слова Филомель одно за другим срывались с её губ, Каин, смотревший на неё с растерянностью, постепенно успокаивался. Но его глаза всё ещё не переставали дрожать.
— Я боялся, что ты разочаруешься во мне и уйдёшь. Я растерялся и, сам того не осознавая, начал принимать неправильные решения.
Каин испытывал облегчение хотя бы оттого, что голос не дрожал. Медленно сглотнув, он разжал пальцы, которые до этого так сильно сжимал, и протянул руку к Филомель.
Его ладонь мягко коснулась края её руки.
— Филомель.
Филомель тут же отдёрнула руку.
— Я извинюсь… но...
— Не пойми меня неправильно, герцог.
Она слегка улыбнулась.
— Я не собираюсь расторгать контракт.
— Что?
— Я останусь с тобой по этому контракту и всё равно выйду за тебя замуж. Тебе не нужно ничего мне объяснять.
Филомель поднялась с места.
— Тебе нужно ещё отдохнуть. Я пока уйду.
— Филомель! Подожди…
Каин внезапно вскочил и подошёл к ней, схватив за запястье, но из-за слабости не смог как следует удержать её, и его рука тут же соскользнула.
Филомель была ошеломлена его действиями, которые казались совершенно несвязными с происходящим. Она про себя улыбнулась, глубоко вздохнула и отвернулась.
— Почему ты так делаешь?
— Филомель.
— Почему ты всё время так меня называешь…?
В голосе Каина звучала глубокая печаль.
Он говорил так, словно пытался удержать человека, которого очень сильно любил, и в тот момент Филомель почувствовала почти невыносимую боль.
Поэтому она решила ясно выразить своё желание:
— Меня это совершенно не волнует. Так что не беспокойся, герцог. С кем ты встречаешься и что делаешь с этим человеком, меня не касается.
Каин растерянно слушал её и почувствовал, что в её словах есть что-то странное.
— С кем я встречаюсь и что делаю?..
— Да.
Филомель просто кивнула, но почти сразу поняла, что проговорилась о том, что пыталась скрыть.
— Твоя любовница. Мне всё равно.
— Что?..
По телу Каина словно прошёл холод.
— Любовница? Ты имеешь в виду… меня?
— Да.
Филомель немного пристально посмотрела на него, а затем с недоумением кивнула.
— Почему ты делаешь вид, будто не знаешь? Я уже всё знаю.
— Ты говоришь, что у меня есть любовница?
— Да, герцог. Я действительно в порядке. Тебе не нужно всё это изображать.
Каин провёл рукой по лицу, словно смывая с него усталость.
— Ха…
А затем внезапно рассмеялся.
— Ха-ха…
Но, вспомнив о Филомель, он тут же поднял голову. Как и ожидалось, она ошеломлённо смотрела на него.
«Он радуется тому, что мне всё равно?»
Выражение её лица поразило Каина, и ему захотелось забрать свои слова обратно.
Однако, прежде чем Филомель успела ещё глубже погрузиться в это ошибочное понимание, он поспешно заговорил:
— У меня нет любовницы.
Возможно, не желая называть любимую женщину любовницей, Каин начал объяснять:
— Нет женщины, которую я от тебя скрываю. Нет женщины, которую можно было бы назвать «любовницей».
— Что?
— Не знаю, как возникло это недоразумение, но…
— Подожди.
Филомель внезапно перебила его.
— Тогда кто та «леди», о которой они говорили? Та, что уже пять лет живёт на вилле?
Между ними повисла неловкая тишина.
Филомель не собиралась задавать этот вопрос настолько прямо, но после всех противоречивых слов Каина у неё просто не осталось другого выхода.
Наконец Каин понял, о ком именно говорит Филомель, но не знал, с чего начать. Его губы шевельнулись, но он ничего не сказал, а затем развернулся и направился к выходу.
Он подошёл к небольшой двери, соединённой с его комнатой.
— Филомель, думаю, лучше я покажу тебе, чем буду объяснять. Это моя последняя просьба. Ты можешь пойти со мной?
Филомель на мгновение замешкалась.
Их разговор продолжал уходить совсем не туда, куда следовало, поэтому ей показалось, что увидеть всё своими глазами будет гораздо проще, чем пытаться разобраться в этих запутанных объяснениях.
Она приняла решение и подошла к Каину.
Когда он открыл дверь, перед ними протянулся длинный коридор.
Его стены были увешаны изображениями предков Каина.
— Этот коридор ведёт в большую семейную комнату. На его стенах висят семейные портреты наших предков.
Обычно на каждом поколении было несколько портретов: на одном изображались от двух до трёх человек, а иногда — четыре или пять.
— Каждый раз, когда в семье рождается новый ребёнок, добавляют новый портрет.
Они медленно шли по коридору, и вдруг Филомель заметила портрет маленького мальчика, удивительно похожего на Каина. Её глаза широко распахнулись.
При других обстоятельствах она бы с удивлением рассматривала этот прекрасный портрет.
Каину на нём было около восьми лет. Для своего возраста он выглядел удивительно серьёзным, смотрел прямо перед собой со зрелым выражением лица, а особенно внимание привлекали его пухлые щёки.
Позади мальчика стояли двое взрослых людей, очевидно, родители Каина, а рядом с ними — ещё один мальчик, примерно на десять лет старше Каина.
Он был немного похож на Каина, но выглядел гораздо мягче и нежнее.
— Это мой брат.
Когда Филомель остановилась, Каин подошёл к ней и указал на человека на портрете.
— Разница в возрасте довольно большая.
— Десять лет. Так что да, разница немаленькая.
Они продолжили идти к следующему портрету.
На нём Каин был уже старше. Рядом с ним стоял его брат, а рядом с братом появилась новая женщина.
Больше всего в этом портрете бросался в глаза её сильно округлившийся живот — она выглядела беременной.
Филомель задержала взгляд на животе женщины, а затем перевела его на следующий портрет.
На этот раз на картине не было ни родителей Каина, ни его брата, ни жены брата.
Там была лишь маленькая девочка — ей, вероятно, было не больше трёх лет. Она сидела на небольшом стуле, а рядом стоял Каин.
У девочки были такие же серебристые волосы, как у Каина, а зелёные глаза напоминали глаза на предыдущем портрете.
— Это дочь моего брата.
Каин произнёс это тихим голосом.
— После смерти мужа моя невестка не оставила свою дочь и до последнего защищала её.
Взгляд Каина, обращённый к девочке на портрете, был исполнен мягкости.
— Поскольку я занял место своего брата в семье, я решил, что однажды оставлю это место ей.
Затем Каин посмотрел на Филомель.
— Поэтому я и говорил тебе не беспокоиться о наследовании.
— Ты хочешь сказать, что уже решил, кому передашь этот титул? Этой девочке?
— Да.
Губы Каина слегка дрогнули, прежде чем он продолжил:
— Девочка живёт на вилле. Я навещаю её один-два раза в месяц.
— Значит, это та самая «леди», о которой говорил Себастьян?
Каин кивнул.
Филомель наконец поняла, в чём именно она ошибалась, и ошеломлённо уставилась на портрет.
— Мне неловко перед тобой, но…
Каин осторожно протянул руку и взялся за край её рукава.
Его хватка была слабой, но уверенной.
Филомель повернулась к нему и встретилась с ним взглядом.
— Я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной.