— Ваша светлость, герцог?
Глаза мужчины на мгновение расширились от удивления, прежде чем он перевёл взгляд на женщину, стоявшую позади Каина.
— Филомель, подойди.
Каин протянул ей руку.
Когда девушка вложила свою ладонь в его и они вместе направились к коттеджу, она заметила, как на лице мужчины отразились настороженность и хмурое выражение.
Его реакция была вполне ожидаемой, он явно не был рад видеть Филомель. Впрочем, она сама не придавала этому особого значения, заранее подготовившись к подобному приёму.
Рука Каина, крепко и уверенно сжимавшая ладонь Филомель, была той опорой, которая успокаивала её сердце. Так они вдвоём и вошли в коттедж.
— Пир… Кто там…? Боже мой, герцог?
Женщина средних лет с добрыми чертами лица вздрогнула, увидев Филомель и Каина.
Каин спокойно произнёс:
— Эмма, я пришёл повидать Лиазель.
— А… да, конечно. Прошу, садитесь.
Коттедж был достаточно просторным, чтобы в нём имелась даже гостиная, обставленная с простой элегантностью.
Они сели, ожидая прихода Лиазель.
Филомель облизывала пересохшие губы, пытаясь успокоить напряжение, сковавшее нервы. Вскоре она повернулась к Каину и обнаружила, что тот тоже сидит напряжённо, испытывая не меньшее беспокойство. Как только их взгляды встретились, они оба тихо рассмеялись, почувствовав некоторое облегчение.
— Почему ты выглядишь таким напряжённым, герцог? — с улыбкой спросила Филомель.
Он тоже улыбнулся и покачал головой.
— И правда… Не знаю, почему я так нервничаю, но ничего не могу с этим поделать.
Его смех подействовал на неё словно волшебство, в сердце разлилось тепло, и напряжение, бушевавшее в душе, немного отступило.
В этот момент дверь открылась, и вошёл Пир с подносом чая.
— Пожалуйста, выпейте чаю, пока не пришла юная леди.
Пир поставил чашки перед ними, но уходить не стал. Тогда Каин поднял свою чашку и серьёзно спросил:
— Пир, ты хочешь мне что-то сказать?
Мужчина немного замялся, прежде чем ответить:
— Могу ли я спросить, как вы себя сейчас чувствуете, господин?.. Как только леди открыла глаза, первым делом она стала беспокоиться о вас.
Каин опустил взгляд на чашку и твёрдо ответил:
— Я полностью выздоровел, так что не о чем волноваться.
Затем он поставил чашку в сторону, и голос его стал ещё более тяжёлым:
— А теперь скажи мне, что на самом деле тебя тревожит.
Пир немного помолчал, а затем, запинаясь, спросил:
— Можно… мне спросить, что вы собираетесь делать с леди?
Филомель попыталась не обращать внимания на их разговор, но сама того не заметив, повернулась и взглянула на Пира.
Тот быстро добавил, словно опасаясь, что его неправильно поймут:
— Я знаю, что перехожу границы дозволенного, господин…
— Пир.
Мужчина замолчал, съёжился и тихо ответил:
— Да, господин.
Каин не сводил с него взгляда.
— Ты беспокоишься о Лиазель…
Он осторожно поставил чашку на стол и продолжил:
— Это хорошо. Ты её охраняешь, и твоя обязанность — думать прежде всего о ней.
Пир медленно поднял голову, словно слова герцога застали его врасплох.
В тот же миг дверь снова открылась, и вошла Эмма.
Рядом с ней находилась девочка, которая выглядела настолько маленькой, что трудно было поверить, что ей уже десять лет.
Она была худой, с тусклыми, лишёнными жизни волосами, небрежно зачёсанными назад.
Лицо было серым, словно пепел, под глазами залегли тёмные круги, а губы пересохли и потрескались, так что казалось, будто они сделаны из тонкой белой бумаги.
Девочка приблизилась дрожащими шагами и низко поклонилась, едва слышно произнеся:
— Здравствуйте, герцог.
Каин заговорил так тепло, как только мог:
— Хорошо… Садись, Лиазель.
Филомель, которая всегда внимательно наблюдала за Каином, сразу поняла, что происходит. Он изо всех сил старался придать голосу мягкость и изобразить спокойную улыбку, но у него не получалось.
Чем сильнее он осознавал собственные попытки, тем более напряжённым становился. Голос звучал слишком нервно, а улыбке было бесконечно далеко до естественной.
Лиазель медленно подошла и осторожно села напротив Филомель.
Как только Пир и Эмма вышли из комнаты, воцарилась тяжёлая тишина.
Несмотря на присутствие незнакомцев, Лиазель даже не подняла глаз, чтобы мельком взглянуть на них. Она лишь сидела, покорно склонив голову.
Филомель спокойно посмотрела на Каина. Было очевидно, что он мучительно пытается подобрать подходящие слова, чтобы разрушить эту ледяную стену.
Она словно могла представить эту картину:
С самого момента, как Каин вошёл сюда, они с Лиазель сидели в неловком молчании, он снова и снова думал, что сказать, а девочка лишь настороженно наблюдала за ним, не произнося ни слова.
Тогда Филомель окончательно поняла, что их отношения всё ещё далеки от близости и душевного взаимопонимания.
Но она также знала, что сейчас улучшение отношений Каина с девочкой не было главной задачей. Гораздо важнее было самой протянуть первый мост к Лиазель.
«Если я внезапно подойду к ней, она испугается».
Так подумала Филомель.
Поэтому ей следовало приближаться постепенно и осторожно.
Не колеблясь, она поднялась со своего места и пересела рядом с Лиазель.
— Здравствуй, Лиазель, — тихо и тепло сказала она.
Девочка вздрогнула и изумлённо посмотрела на неё. Она не ожидала, что Филомель первой заговорит с ней, поэтому быстро подняла глаза на Каина, словно ища у него какого-то знака, а затем тихо ответила:
— А… здравствуйте…
Филомель улыбнулась и ласково произнесла:
— Меня зовут Филомель. Я много о тебе слышала от твоего дяди. Рада с тобой познакомиться.
Глаза Лиазель расширились.
— Герцог… рассказывал тебе обо мне? — тихо, удивлённо спросила она.
Глаза Филомель засияли. Она понизила голос до шёпота, чтобы девочка почувствовала, будто это их маленький секрет.
— Да. Он сказал, что ты светлая, добрая и нежная. Признался мне в этом немного смущённо и не хотел, чтобы кто-нибудь об этом узнал… Так что это наш секрет, договорились?
Лиазель сама того не заметив, придвинулась ближе, словно её притягивало это тепло, и немного наклонилась, прислушиваясь к её словам. Щёки девочки слегка порозовели, а сама она продолжала неуверенно поглядывать на Каина.
Но Каин, уловив намёк, лишь отпил чаю, делая вид, что не замечает их, чтобы девочка чувствовала себя спокойнее.
Когда никто не стал ей мешать, Лиазель словно осмелела и ещё на шаг приблизилась к Филомель.
— Правда? Он это обо мне сказал?
Филомель улыбнулась, глядя на неё искренним, светлым взглядом.
— Конечно. Он сказал, что ты ему очень дорога и что он тобой очень гордится.
Лиазель смущённо покраснела и начала перебирать тонкими пальцами, однако счастливой она всё равно не выглядела. На её лице промелькнула печаль.
Филомель слегка наклонилась к ней и мягко, словно боясь задеть больное место, спросила:
— Что с тобой? Почему ты так грустишь?
Лиазель помедлила, а затем тихо прошептала, словно раскрывая тайну, слишком тяжёлую для её маленького сердца:
— Но… я не та девочка, которой можно гордиться…
Она начала с силой тереть тыльную сторону своей худенькой руки, словно хотела стереть мучившее её чувство.
С горечью она продолжила:
— Мне говорили, что ничего страшного, если я не умная, главное, быть здоровой… Но… я очень часто болею.
Внезапно она закашлялась, пытаясь сдержать приступ кашля, и искоса взглянула на Каина, словно боялась, что он её отругает.
Пытаясь подавить кашель, она вся покраснела, и казалось, кровь вот-вот бросится к щекам.
Но вскоре сдерживаться она уже не могла, и приступ усилился, так что маленькое тело девочки затряслось.
«Ха-а… ха-а…!»
— Лиазель?! — встревоженно позвала её Филомель и быстро протянула руку.
— Филомель, не трогай её!
Каин крепко схватил её за руку, не позволяя приблизиться.
— Отойди сейчас же, быстро!
В его голосе прозвучал жёсткий приказ, отчего Филомель растерялась и тут же поднялась со своего места.
Каин обеими руками схватил Лиазель за руки, словно пытаясь удержать её, а затем крикнул во весь голос:
— Пир! Эмма!
Вскоре оба быстро вошли, словно находились где-то неподалёку.
Как они уже не раз делали, оба умело схватили Лиазель за руки и ноги, пока она яростно сопротивлялась.
Даже объединив усилия, они не могли прекратить её попытки вырваться.
Филомель не могла нормально дышать, глядя на Лиазель.
Девочка сражалась с болью с неожиданной для её худенького тела силой. Это казалось невероятным, откуда в таком слабом теле столько мощи?
Но это означало лишь одно, Лиазель испытывала сильнейшую боль.
Филомель с трудом перевела дыхание и молча наблюдала за происходящим.
Каин осторожно взял Лиазель за лицо.
— Успокойся, Лиазель. Всё будет хорошо.
Лиазель закричала искажённым от боли голосом:
— Дядя…!
Её лицо исказилось от боли, а глаза наполнились слезами, которые вскоре хлынули по щекам.
Со временем тело Лиазель постепенно успокоилось.
Каин вздохнул, поднялся и подошёл к Филомель, которая застыла на месте.
— Не волнуйся. Это не внезапный приступ, а всего лишь судороги.
Филомель встревоженно спросила:
— Это похоже на то, что произошло в прошлый раз, когда ты тоже пострадал?
Во время судорог Лиазель теряет сознание и не способна контролировать своё тело. Её конечности могут настолько сильно окоченеть, что она способна причинить вред себе или окружающим, если в этот момент держит что-нибудь в руках.
Каин, вспомнив тот момент, сказал:
— В тот раз она держала чашку чая.
Во время приступа судорог чашка разбилась из-за резкости её движений.
Проблема заключалась в том, что она не могла контролировать свою силу так, как обычно, из-за чего всё становилось ещё опаснее.
Он ненадолго замолчал, а затем добавил:
— Я поранился из-за ауры, окружавшей чашку.
Он прекрасно понимал, что даже если пострадал он сам, подобное ранение, нанесённое аурой, не могло быть лёгким.
Пока Каин погружался в эти воспоминания, Филомель приняла решение.
— Я сейчас установлю с ней контакт, — твёрдо сказала она.
Он заметил, как она направилась к Лиазель, но крепко схватил её за запястье, не позволяя сделать ещё шаг.
— Нет. Сейчас ещё не время. Она пока не успокоилась окончательно.
Как он и сказал, тело Лиазель всё ещё время от времени содрогалось. Пир и Эмма продолжали удерживать её, не позволяя двигаться.
Но Филомель, глядя на измученную девочку, не смогла сдержать тревогу:
— Позволь мне помочь ей! Как я могу смотреть на неё в таком состоянии и позволять ей страдать? Если я могу ей помочь, зачем мне просто стоять и смотреть?
Каин решительно схватил её за руку.
— Филомель, я уже говорил тебе, ты должна быть осторожна. Более того, сейчас тебе нужно быть осторожнее, чем когда-либо.
Затем он продолжил:
— На самом деле несколько дней назад произошёл очень опасный момент, когда мы были вместе в карете… Ты знаешь, насколько опасно приближаться к человеку в состоянии безумия или судорог? Люди в таком состоянии могут непреднамеренно убить того, кто к ним прикоснётся.
Филомель продолжала обеспокоенно смотреть на него и пробормотала:
— Но как я могу оставить её так страдать?
Она крепко сжала руку Каина.
— Ты ведь тоже смог это преодолеть, правда? Ты ведь не напал на меня?
Каин слабо ответил:
— Это…
Но Филомель, ещё крепче сжав его руку, продолжила:
— Я доверяю тебе, Каин. И я доверяю Лиазель тоже.
Филомель отпустила его руку, но Каин по-прежнему крепко держал её.
— Каин.
Услышав, как она его позвала, Каин разжал пальцы и осторожно последовал за ней.
Филомель направилась прямо к Лиазель, опустилась перед ней на колени и мягко положила ладонь на тыльную сторону её напряжённой руки.
И в этот момент…
Она почувствовала, как что-то сильное внезапно обвилось вокруг неё.
— Филомель!
Это была рука Лиазель, которая изо всех сил обняла её. Филомель быстро поняла, что происходит, Лиазель прижимала её к себе так крепко, что Филомель с трудом могла дышать. Но, несмотря на это, в руках, сжимавших её, не было ни малейшего намерения причинить ей вред. В них чувствовалось отчаяние, словно Лиазель изо всех сил старалась не отпустить её.
— Я в порядке.
Филомель тихо произнесла эти слова, пытаясь успокоить встревоженного Каина, а затем нежно провела рукой по тусклым волосам Лиазель. От испуга шея Филомель была покрыта потом, и волосы девочки прилипали к ней.
— Ох… нет, я… Мне больше не больно… Мне больше не больно…
Филомель с облегчением выдохнула. Похоже, ей действительно удалось установить настоящий контакт.
Она мягко начала поглаживать худенькую спину Лиазель.
— Да, теперь больше не больно. Не волнуйся, Лиазель.
— Филомель… ты… ангел?
Филомель тихо рассмеялась, тронутая словами Лиазель.
— Нет, я не ангел.
Но Лиазель слабым, влажным от слёз голосом медленно продолжила:
— Но когда ты прикасаешься ко мне, мне совсем не больно…
Голос её звучал совсем тихо, и Филомель почувствовала, что девочка скоро уснёт.
Филомель прошептала ей на ухо:
— Теперь хорошо поспи. Больше ничего не болит, Лиазель.