«Что это вообще за форма загрязнения или способности?»
Посреди охваченного безумием дворика Лу Синь впервые за долгое время ощутил глухое, давящее удушье.
Не было ни аналитического отдела на связи, ни заранее собранного досье, а события разворачивались с головокружительной быстротой. Вдобавок ко всему он не смел ни бить в полную силу, ни отвечать на атаки, ни бросить всё и покинуть двор.
А хуже всего было то, что в этой ежесекундно меняющейся обстановке, где любой неверный шаг грозил чьей-то гибелью, у него попросту не оставалось времени спокойно проследить логическую цепь и вычислить источник загрязнения.
В груди начало подниматься лёгкое раздражение.
В бледном свете луны и густых тенях построек пятно мрака у его ног принялось беспокойно колыхаться.
— В этот раз твоя помощь не годится.
Лу Синь усилием воли подавил закипающее нетерпение и осадил рвущуюся наружу тень.
Он отчётливо понимал: главная опасность этой аномалии заключалась именно в том, что она сковывала сильнейшие стороны попавшего под удар противника. Сейчас он не только не мог выпустить на волю Отца, но даже Младшей сестре не смел позволить резвиться как прежде.
Чэнь Цзин была начальницей, неизменно проявлявшей к нему заботу, а Геккон — первым человеком, с которым удалось найти общий язык и подружиться. Лу Синь ни за что на свете не хотел, чтобы они погибли от его собственных рук.
Но как тогда распутать этот узел и вытащить обоих целыми и невредимыми?
...
Заставив себя вернуть хладнокровие, Лу Синь уворачивался от сыпавшихся со всех сторон ударов и одновременно лихорадочно перебирал в уме варианты.
Способность врага была поистине пугающей: она придавала каждому встречному облик его напарника. Более того, противник умело сеял хаос, лишая возможности в пылу всеобщей грызни определить, кто из дерущихся — свои.
К счастью, скосив глаза в сторону, Лу Синь видел рядом Младшую сестру.
Та словно прекрасно понимала тревогу брата, а потому послушно держала его за руку и смирно ждала отмашки. Вот только на её личике блуждала лукавая ухмылка, будто она с любопытством наблюдала за весёлым представлением.
Хоть это и вызывало лёгкую досаду, на душе у Лу Синя всё же стало немного спокойнее. По крайней мере, чужая способность, сумевшая обмануть восприятие в отношении напарников, оказалась совершенно бессильна перед его семьёй.
...
«Даже если аномалия подменила внешность моих товарищей, что-то обязательно должно было остаться прежним... Иначе вся эта толпа сейчас дружно набросилась бы на меня одного, а не кромсала друг друга... Похоже на тонкий расчёт: часть этих тварей намеренно режет своих же собратьев, чтобы окончательно сбить меня с толку. Либо же под воздействие попали сами Геккон с командиром, и теперь они вслепую отбиваются от всех подряд... В конце концов, Геккон — всего лишь одарённый ранга B. Да и командир... Стало быть, затуманить им разум не так уж и сложно? Нет, сейчас нужно думать не об этом, а о том, как отличить настоящих от фальшивок...»
Погружённый в расчёты, Лу Синь с кошачьей грацией и ловкостью лавировал посреди кромешного ада. Он раз за разом уходил с линии полёта пуль и ускользал от мелькавших у горла клинков.
Перед глазами мелькали десятки совершенно одинаковых лиц Геккона — то мрачных, то искажённых зловещими гримасами. Двигались они с какой-то нечеловеческой, запредельной сноровкой, и их слаженные выпады с каждой секундой давили на него всё сильнее...
«Так вот на что способен Геккон, когда бьётся в полную силу?» — мелькнуло в голове у Лу Синя.
Пригнувшись и пропустив над макушкой очередную пулю, он выбросил руку и на лету перехватил ногу, метившую ему точно в висок.
«И всё же его стиль заметно отличается от манеры Младшей сестры: он довёл возможности паучьего типа до абсолютного предела... Постойте-ка?»
Лу Синь вдруг одёрнул себя: сейчас было явно не время отвлекаться на праздные размышления.
В его ладони всё ещё была зажата перехваченная лодыжка «Геккона», и на ощупь она казалась ледяной и твёрдой, словно неживой предмет.
В голове словно вспыхнула молния: он разом понял, как безошибочно вычислить настоящих Геккона и Чэнь Цзин в этой толпе.
Поскольку в городе им предстояло столкнуться с мясным загрязнением, Чэнь Цзин перед выходом приказала всем переодеться в защитные костюмы нового образца. Эта экипировка предназначалась для того, чтобы свести к минимуму любой контакт кожи с мутировавшей плотью. Переодеваясь в гостинице, Лу Синь специально пощупал материал и хорошо запомнил свои первые ощущения: ткань была удивительно мягкой, но при этом имела характерную фактуру плотного плетения.
Когда в самом начале боя лицо Чэнь Цзин изменилось и он схватил её за плечо, под пальцами была точно такая же мягкая плетёная ткань, как в отеле.
А вот нога, которую он сжимал сейчас, отдавала в ладонь совершенно иным, мертвенным и жёстким холодом.
...
Раз так...
Непрерывно уклонявшийся от ударов Лу Синь внезапно замер на месте и негромко произнёс:
— Сестрёнка, пожалуй, тебе придётся действовать чуточку жёстче.
Младшая сестра резко повернула к нему голову, и её личико озарилось восторгом:
— Можно поиграть от души?
Лу Синь взглянул на неё и коротко кивнул:
— Да.
В то же мгновение прямо на него налетела фигура и, сжимая пистолет двумя руками, открыла беглый огонь в упор.
Хрусть...
Лу Синь с такой силой оттолкнулся от земли, что кости в ногах звонко щёлкнули. Его скорость взлетела до предела: превратившись в размытый призрачный силуэт под тусклым светом дворовых фонарей, он закачался из стороны в сторону, точно неправильно собранная марионетка. Пропустив мимо все пули, он широким шагом рванулся вперёд и перехватил запястье стрелка. Ладонь тут же обожгло каменным холодом.
Лу Синь резко вскинул голову и одарил фальшивого «Геккона» жуткой, хищной усмешкой.
Не сбавляя инерции шага, он наложил пятерню прямо на лицо противника и сокрушительным толчком впечатал его затылком в стоявшую позади каменную колонну.
Хрясь!
Голова «Геккона» разлетелась вдребезги, забрызгав землю студенистой ледяной кровью.
В следующую долю секунды Лу Синь метнулся влево, оттолкнулся подошвами от самой колонны и пробежал по ней полукругом, уходя от одновременного выпада двух других «Гекконов» — с пистолетом и кинжалом. Ещё не коснувшись земли, он свесил руки сверху и ухватил обоих за предплечья.
Привычный холод под пальцами безошибочно подсказал: перед ним очередные подделки.
Прямо в падении его ладони скользнули выше и стальными клещами сомкнулись на чужих шеях.
Вж-жик!..
Две головы глухо покатились по камням. Из обрубков шей густыми фонтанами хлынула бурая жижа, и обезглавленные тела, качнувшись, мешками рухнули ничком.
Бах! Бах! Бах!..
Во дворике не смолкала стрельба: вспышки дульного пламени то и дело выхватывали из полумрака отдельные фрагменты бойни, заставляя тени судорожно метаться по стенам.
В этой густой сети из свинца и стали фигура Лу Синя скользила меж врагов с пугающей лёгкостью. В кратких сполохах выстрелов мелькало его гибкое тело и совершенно спокойное, почти безразличное лицо, в глубине глаз которого, впрочем, разгорался хищный азарт.
Там, где он проходил, фальшивые Гекконы валились наземь точно подкошенные снопы соломы. Одни замирали, вывернутые под немыслимыми углами, другие и вовсе разрывались на куски.
Не зная наверняка, что это за твари и способны ли они восставать из мёртвых, Лу Синь бил наверняка, стараясь уничтожить каждую цель до основания.
Под безмолвным сиянием Красной луны ряды дерущихся во дворе стремительно редели.
Лишь когда на ногах осталось всего четверо или пятеро бойцов, Лу Синь внезапно остановился. Он неспешно поднял руки и вытер испачканные в крови ладони о собственную одежду.
Тревога в груди наконец отступила. С лёгкой, почти мечтательной улыбкой человека, которому не хватило разминки, он перевёл взгляд на оставшихся во дворе «Гекконов».
...
Восточная часть города, узкий переулок, сплошь заросший бесчисленными кроваво-красными глазами.
Оружие Врача и двух его пациентов уже упиралось в уязвимые точки друг друга. Жгучее отвращение и неодолимое желание прикончить стоящего рядом целиком завладели их разумом. В этот миг ни один из троих даже не подозревал о чужом вмешательстве — каждый искренне верил, что эта лютая ненависть идёт из глубины его собственного сердца.
И тогда...
Врач, чей скальпель покоился на сонной артерии напарника, расплылся в мрачной, зловещей улыбке.
Со свистом оторвав лезвие от шеи, он резко полоснул вверх, метя прямо в глаз пациента, чей зрачок из-за врождённого косоглазия вечно казался блуждающим:
— Как же долго я тебя терпел! Давно чесались руки подправить тебе этот кривой зрачок...
Вжик...
Скальпель оставил на щеке пациента глубокую кровоточащую борозду. Поскольку удар пришёлся не по ближайшей артерии, а выше, боец успел отшатнуться назад и спасти глаз от лезвия.
В то же мгновение, запрокидывая голову, пациент с косоглазием нажал на спусковой крючок своего пистолета. Однако выстрелил он вовсе не в лоб третьему товарищу, а с ювелирной точностью уложил пулю в самый край кукольной маски на его лице.
— Вечно таскаешь на роже эту дрянь, смотреть тошно! Пусть все полюбуются на твою настоящую харю!..
От мощного удара пули, прошившей край пластика, шея третьего пациента звонко хрустнула, а расколотая пополам маска съехала набок, обнажая заросшую густой щетиной физиономию. Вот только сам здоровяк даже не обратил на это внимания: сжимая одной пятернёй горло Врача, он мощным рывком притянул командира вплотную к себе и, разинув заросший щетиной рот, с размаху впился ему в губы, яростно проревев:
— Я тебя сейчас отымею!..
...
В переулке развернулось поистине невиданное состязание по взаимным истязаниям.
Каждым из троих двигала неподдельная ненависть и самые изощрённые, изуверские порывы. Но убивать друг друга они не спешили — каждому хотелось причинить товарищу как можно больше унижений и страданий. Из-за этого развязка, которая должна была наступить в считаные секунды, безнадёжно затянулась, наполнив переулок чередой невыносимых, противоестественных ощущений...
Чуть поодаль среди усеянных глазами стен проступил силуэт худощавого, элегантно одетого мужчины в строгом костюме, посреди лица которого зиял один-единственный огромный глаз.
Его стройное тело било мелкой дрожью.
Непрерывно поддерживая ментальное наблюдение, он во всех подробностях считывал каждую чёрную мысль в головах этой троицы. Более того, погрузившись слишком глубоко в их сознание, он невольно разделял с ними все телесные ощущения.
Прямо сейчас он одновременно чувствовал, как острое лезвие скальпеля раз за разом полосует его собственное лицо и грудь, как липкие потные ладони яростно вцепляются в волосы на макушке, а колючий, слюнявый рот с упоением елозит по его губам и щекам...
От этого букета ощущений его рассудок едва не треснул по швам.
И в ту самую секунду, когда его ментальная концентрация дрогнула от омерзения, возня в переулке внезапно стихла.
«Плохо дело...»
Мужчина в костюме — а точнее, Демон Сердца — мгновенно почуял неладное и попытался отпрянуть назад.
Но стоило ему сделать всего один шаг, как к его кадыку вплотную прижалось холодное серебристое лезвие скальпеля. От прикосновения острой стали кожа на горле непроизвольно сжалась, а подступивший к глотке горький ком тяжело провалился обратно.
Мысли Демона Сердца всё ещё путались: он никак не мог взять в толк, каким образом этот Врач сумел безошибочно вычислить его настоящее местоположение.
— Тяжко пришлось, да? — тихо спросил Врач. На его лице всё ещё блестели следы чужой слюны, но взгляд оставался удивительно спокойным, мягким и даже сочувствующим, когда он смотрел в единственный глаз на голове монстра. — Нечасто, небось, доводится залезать в головы сразу к нескольким умалишённым?
Мужчина в костюме мелко задрожал, порываясь что-то ответить.
Но раздался короткий свист — и скальпель одним слитным движением рассек ему горло.
Следом лезвие вонзилось точно в единственный глаз, затем прошлось по суставам и напоследок глубоко ушло в грудь, прямо в сердце.
С пугающей, хирургической точностью Врач за пару секунд поразил все возможные уязвимые точки в теле противника, не переставая понимающе и ласково улыбаться:
— Мне правда искренне тебя жаль. В город вошло столько отрядов, ну зачем ты выбрал именно нас? Неужели не догадывался, что мне стоит лишь сопоставить пару фактов и провести простейший расчёт, чтобы вычислить, где ты прячешься? — Приговаривая это, он работал скальпелем всё быстрее и безжалостнее. — Эх, при всём моём сочувствии отпустить тебя живым я никак не могу. Как-никак ты заглянул в глубины наших... душ! Не хватало ещё, чтобы кто-то прознал, что никакой я на самом деле не врач...
Двое пациентов стояли чуть поодаль и с неподдельным наслаждением наблюдали за тем, как их командир деловито разделывает одноглазого монстра.
— Ты не заметил, что босс сегодня какой-то не такой, как обычно? — спросил пациент с блуждающим взглядом, аккуратно заклеивая пластырем порез на щеке.
— Ага! — кивнул второй, бережно водружая расколотую маску обратно на лицо, и со вздохом добавил: — Болезнь у него совсем запущенная стала.
...