— Что там ещё?!
От отчаянного крика Врача у Ся Чун и остальных внутри всё оборвалось от дурного предчувствия.
Обладая самым острым восприятием, Врач первым распознал смертельную ловушку и успел подать голос. А крикнул он «беги» одной лишь Ся Чун не потому, что удар предназначался только ей, а потому, что лишь она стояла вплотную к выбитой двери здания.
У неё ещё оставался крохотный шанс нырнуть внутрь и уцелеть.
Все остальные, зажатые в самом центре улицы, были уже обречены.
Пусть другие бойцы и не видели прозрачных нитей, но по позе парящей головы и полному ужаса взгляду Врача они мгновенно догадались, в чём дело. Боевой настрой, только что вспыхнувший ради дерзкой контратаки, в один миг рухнул, сменившись ледяным отчаянием.
— Не двигайтесь.
И в эту самую секунду неподалёку раздался голос Лу Синя.
Он говорил негромко и без всякого надрыва — просто спокойно повторил для всех:
— Не двигайтесь.
Времени на раздумья не было: Чэнь Цзин резко развернулась и властным жестом приказала всем замереть.
Доверившись боевым товарищам, Ся Чун и Врач неимоверным усилием воли подавили порыв броситься врассыпную и повернули головы к Лу Синю.
В их расширенных глазах читалась смесь страха, недоумения и последней надежды.
...
Дзинь...
В небе чуть приоткрылись бледные детские губы.
Оттянутая до предела спусковая нить со звоном сорвалась с зубов, приводя в движение всю гигантскую паутину.
Благодаря обострённому чутью каждый из одарённых кожей ощутил, как со всех сторон к его плоти устремились десятки невидимых лезвий.
В то же самое мгновение Лу Синь медленно поднял руку.
Протянув ладонь в пустоту, он с силой сжал пальцы в кулак.
Гу-у-ул!
Воздух вокруг его кулака мгновенно пошёл кругами, искажаясь и мелко вибрируя.
Прямо перед его грудью возник полупрозрачный силуэт вращающейся воронки.
Ухватившись за незримые нити, Лу Синь резко дёрнул их на себя.
Волна пространственного искажения от его кулака стремительно побежала вдоль натянутых линий во все стороны разом.
И двигалась она даже быстрее, чем схлопывалась смертоносная паутина.
Поэтому в тот миг, когда прозрачные лезвия уже коснулись одежды Чэнь Цзин, Ся Чун, Врача и остальных, они вдруг потеряли всю свою упругость, пошли волнами и обмякли. Одним мощным рывком Лу Синь сгрёб всю эту гигантскую сеть к себе и смял перед собой в спутанный, безобидный комок пакли.
Люди, ещё секунду назад стоявшие внутри клетки, почувствовали лишь лёгкое прикосновение холодной стали к самой коже.
От пережитого ужаса все поры на теле мгновенно раскрылись, а по спинам градом покатился ледяной пот.
...
— Нулевой одарённый?! — ошеломлённо выдохнула Ся Чун, не сводя глаз с Лу Синя.
Всего минуту назад они с Чэнь Цзин пришли к выводу, что лучше всего для борьбы с этой девочкой подходила погибшая группа командира Ли.
Ведь в отряде, который коллеги в шутку прозвали «Цирком», бок о бок работали одарённый категории искажения, одарённый категории доминаторов и сам командир Ли — так называемый «нулевой одарённый».
Как нетрудно догадаться по названию, нулевой одарённый — это мутант, не обладающий никакой специфической способностью.
Именно таким и был командир Ли.
Его сила возникла не в результате естественной ментальной мутации, а была искусственно взращена в ходе лабораторных экспериментов, подаривших ему колоссальный ментальный уровень.
Из-за этого он умел применять лишь базовые свойства чистой ментальной энергии.
Такие как ментальный удар и искажающее силовое поле.
Всем в отделе были известны только эти два его приёма; имелся ли у него в запасе третий — никто никогда не слышал.
В недавней схватке с девочкой в белом он ничего нового так и не показал.
То ли больше ничего не умел, то ли просто не успел применить.
Но сейчас не оставалось никаких сомнений: Лу Синь только что продемонстрировал точно такую же силу, какой владел командир Ли.
Искажающее силовое поле.
Способность накрывать определённую площадь выбросом собственной ментальной энергии, вызывая в ней аномальное искривление пространства.
В радиусе действия такого излучения любые объекты и чужие силы начинают подчиняться воле и свойствам источника поля.
Насколько сильным окажется это подавление, зависит исключительно от запаса ментальной мощи самого владельца.
Именно этим приёмом Лу Синь в одночасье вытащил с того света весь сводный отряд.
...
Грох!
В ту секунду, когда Лу Синь скомкал невидимую паутину и спас Чэнь Цзин с остальными, разбросанные в небе части тела девочки внезапно стянулись обратно. Сложившись воедино, её маленькая фигурка камнем рухнула вниз и с глухим стуком впечаталась в асфальт у подножия высотки — удар был такой силы, что по бетонному покрытию разбежалась густая сетка трещин.
— Ш-ш-ш-а!..
На бледном личике девочки в белом впервые проступило выражение боли и ярости, но она тут же пружиной вскочила на ноги.
Топ-топ-топ!
Со стороны улицы внезапно донёсся частый топот бегущих ног — к площади перед зданием стремительно приближались пять или шесть тёмных силуэтов.
Когда они выбежали в пятно тусклого фонарного света, на их груди блеснули эмблемы специальной оперативной группы Центрального Города. Впереди бежали двое: мужчина в безупречно отглаженном строгом костюме без единой складочки и женщина в чёрной юбке с блестящими заклёпками, с густым дымчатым макияжем в готическом стиле и длинным кнутом в руке.
За спиной франтоватого мужчины один из рядовых бойцов сжимал в руке чёрную видеокассету.
Это были две группы одарённых Центрального Города, зашедшие в Город Водяного Буйвола с запада чуть позже Лу Синя и его спутников.
Вот только, столкнувшись по пути с наваждением «воспоминаний», они поступили иначе: вместо того чтобы проигнорировать загрязнение и на полной скорости проскочить фальшивую улицу, они пошли по следу излучения до самого источника.
В итоге они вычислили нужную комнату, ликвидировали сидевшего у мониторов оператора и забрали с собой саму видеокассету.
Второй же отряд являлся мобильной группой поддержки — зафиксировав на приборах гибель всей группы «Цирк», они на полной скорости бросились сюда.
— Это ещё что за тварь?!
Заметив в углу у стены окровавленную девочку в белом платьице, прибывшие бойцы вздрогнули от неожиданности.
Недолго думая, они вскинули заряженное специальными пулями оружие и взяли малышку на прицел:
— Стоять! Не двигаться!
Но девочка в белом даже не посмотрела в их сторону, продолжая подниматься для нового броска.
Бах! Бах! Бах! Бах!
Оперативники без колебаний нажали на спусковые крючки, и град пуль со свистом устремился к цели.
Все они использовали специальное вооружение: едва покинув стволы, пули окутались дугами синих молний, сплетаясь в воздухе в густую электрическую сеть.
При такой плотности огня, какой бы проворной ни была эта девчонка, уйти от поражения она просто не могла.
...
— Прекратить!
Лицо Лу Синя вдруг болезненно исказилось от внутренней борьбы, в которой смешались гнев и тревога за неё.
С коротким рыком он высоко поднял ногу и что есть силы топнул по земле.
Ву-у-ум!
Сгустившийся вокруг него от ментального излучения воздух мгновенно рванул во все стороны мощной ударной волной.
Ментальный удар.
В миг, когда подошва его ботинка коснулась асфальта, вся дорожная пыль, мелкий гравий и даже лужицы пролитой крови подпрыгнули в воздух сантиметров на десять и ровным кольцом разлетелись на десятки метров вокруг.
Бах-бах-бах!
Летевшие в девочку пули мгновенно сбились с курса.
Словно сметённые ураганным порывом ветра, они врезались в стену соседнего здания, рассыпавшись по бетону ослепительной сетью электрических разрядов.
Вместе с тем едва поднявшаяся на ноги малышка от ударной волны снова кубарем покатилась по земле.
— Какого чёрта?!
Обе только что прибывшие группы ошеломлённо отшатнулись и дружно перевели стволы на Лу Синя.
— Не стрелять! — отчаянно крикнула им Ся Чун, пресекая бойню.
Тем временем в углу, куда её отбросило топотом Лу Синя, девочка в белом платьице снова вскочила. В её огромных чёрных зрачках полыхнула ледяная ярость, а по швам на теле вновь побежали багровые трещины — она готовилась рассыпаться на части.
— Замри! — глухо рыкнул Лу Синь, поворачиваясь к ней, и сделал тяжёлый шаг вперёд.
Бу-у-ум!
Искажающее силовое поле новой невидимой лавиной обрушилось на девочку, намертво вжимая её обратно в угол.
Бетон под её худеньким телом с треском раскрошился в мелкую щебёнку.
Чудовищное ментальное давление накатывало волна за волной, точно толща свинцовой воды, не давая ей даже вздохнуть.
Тонкие, хрупкие детские косточки жалобно затрещали, словно вот-вот готовы были переломиться одна за другой под этим непосильным грузом.
Хр-р-р...
Но даже под таким прессом она упрямо пыталась поднять голову.
Бледные губы растянулись в оскале, обнажая ряд мелких острых зубов.
В чёрной глубине зрачков проступили тонкие кровавые прожилки.
Словно не ведая страха, она продолжала судорожно переставлять тонкие ручки и ножки, сантиметр за сантиметром приподнимаясь навстречу чудовищному давлению, нащупала валявшийся рядом столовый нож и с лютой ненавистью уставилась на шагающего к ней Лу Синя.
Вжих!
Из последних сил она снова оттолкнулась от земли, бросаясь прямо на него.
Но в этот самый миг Лу Синь сделал ещё один шаг, и искажающее поле обрушилось сверху с удвоенной мощью.
Каждый новый шаг давил тяжелее предыдущего.
Девочку не просто распластало по бетону в углу — вырвавшийся из её пальцев столовый нож со звоном вонзился в землю в сантиметре от её щеки, а бойцы двух подоспевших групп, ощутив на себе край этой удушающей тяжести, в ужасе попятились назад.
Кости малышки уже трещали по швам.
И всё же она упрямо тянула дрожащую руку, пытаясь подняться и снова дотянуться до рукояти ножа.
Когда Лу Синь подошёл к ней вплотную, её пальцы как раз с трудом сомкнулись на холодном металле, и она резко повернула голову к нему.
Лу Синь молча смотрел на неё сверху вниз. Лицо его тонуло в густой тени, не позволяя разглядеть выражение глаз, но от всей его фигуры веяло такой пугающей, первобытной жутью, что у окружающих стыла кровь в жилах.
...
Собрав последние крохи сил, девочка вывернутой, неестественно изогнутой рукой выдернула нож из трещины в бетоне.
Она отчаянно пыталась развернуть остриё в сторону Лу Синя.
И в это мгновение Лу Синь вдруг опустился перед ней на колени, протянул обе руки и крепко прижал её к своей груди.
Девочка мгновенно застыла. На её мертвенно-бледном личике впервые за всё время проступило выражение детского изумления и полной растерянности.
— Прости меня, — Лу Синь ещё крепче обнял её хрупкое тельце и тихо прошептал: — Я совсем забыл о тебе, маленькая Девятнадцатая.