Бум! Бум! Бум!
Десятью минутами ранее, когда Лу Синь трижды подряд впечатал Маленькую Девятнадцатую в угол стены, подземная лаборатория ощутимо содрогнулась.
Пробирки в штативах, зелёная жидкость в резервуаре и даже плитка шоколада на столе оператора — всё вокруг мелко задрожало. Казалось, это подземелье переживало лёгкое землетрясение; даже лампы накаливания под потолком на миг тревожно замигали.
— Что это было?
Чжао Шимин, в белых перчатках отмерявший реагенты в колбе, нахмурился и замер.
Неподалёку от него Чэнь Сюнь неспешно стянул с лица медицинскую маску.
Бережно взяв в руки слегка пульсирующий, обладающий какой-то противоестественной, завораживающей красотой мозг, он перенёс его и аккуратно опустил рядом с Чжао Шимином.
Любуясь этим мозгом, Чэнь Сюнь мягко улыбнулся:
— Это мощь Тирана.
Чжао Шимин вздрогнул и деревянно повернулся к нему всем корпусом:
— Того самого Тирана, которого вы похитили?
— Да, хотя лишь в неполноценной, усечённой форме.
Снимая перчатки, Чэнь Сюнь спокойно добавил:
— Впрочем, даже в таком виде он внушает ужас.
Чжао Шимин бросил взгляд на резервуар, над которым светилось красное электронное табло, отображавшее текущий прогресс эксперимента:
97%
Помолчав секунду, он спросил:
— Нам хватит времени?
— Я выиграю для вас столько времени, сколько потребуется.
Чэнь Сюнь уже отошёл в сторону, снял белый лабораторный халат и аккуратно повесил его на плечики.
Затем он достал из стоявшего рядом ящика с личными вещами изящные наручные часы и очки в золотой оправе. Неторопливо надев аксессуары, он даже повернулся к зеркалу, одёрнул пиджак и пригладил ладонью волосы.
В этот миг он перестал походить на кабинетного учёного.
Теперь перед Чжао Шимином стоял элегантно одетый, хоть и тронутый сединой, но сохранивший безупречную выправку и лоск незаурядный джентльмен.
Наблюдая за этими приготовлениями, Чжао Шимин заметно помрачнел.
Спустя некоторое время он вдруг отложил пробирку, повернулся к Чэнь Сюню и спросил:
— Оно того стоит?
Чэнь Сюнь обернулся и с улыбкой ответил:
— Доктор Чжао, вам не кажется, что задавать мне подобные вопросы на таком этапе — значит недооценивать мою решимость?
На лице Чжао Шимина не было и тени улыбки:
— Тогда позвольте спросить: ради чего вы всё это затеяли?
Чэнь Сюнь ненадолго задумался, а затем рассмеялся:
— Разумеется, ради того, чтобы предоставить моему учителю отчёт об успеваемости, которым он останется доволен!
Чжао Шимин глубоко вздохнул.
Внезапно стянув перчатку с правой руки, он с торжественной серьёзностью протянул открытую ладонь Чэнь Сюню.
Тот на секунду опешил, после чего медленно поднял глаза и с лёгкой усмешкой произнёс:
— Тратить драгоценные секунды на рукопожатие в такой критический момент... Оно того стоит?
Чжао Шимин твёрдо кивнул:
— Стоит.
Чэнь Сюнь больше не проронил ни слова — лишь шагнул вперёд и крепко пожал протянутую руку.
— Приятно было поработать вместе!
Чжао Шимин разжал пальцы, снова натянул резиновые перчатки и вернулся к своим приборам.
А Чэнь Сюнь взял со соседнего стола старый секундомер и направился к выходу. Во всей просторной лаборатории сотрудники продолжали молча склоняться над своими рабочими местами, словно никто из них даже не замечал его ухода и не догадывался, на что он сейчас идёт.
Лишь пожилая уборщица подняла голову и посмотрела ему вслед; её губы мелко задрожали, а по морщинистым щекам скатилось несколько мутных слезинок.
Чэнь Сюнь тепло улыбнулся ей и слегка кивнул.
Остановившись на пороге лаборатории, он отвесил неглубокий поклон всем остававшимся внутри людям, после чего развернулся и шагнул за дверь.
— Благодарю каждого из вас за ваш самоотверженный труд.
...
Держа за руку Младшую сестру, Лу Синь переступил порог заброшенного высотного здания.
Внутри царила непроглядная тьма, и лишь тусклые отсветы редких уличных фонарей пробивались сквозь грязные окна с улицы.
Однако, когда глаза привыкли к полумраку, он разглядел, что первый этаж высотки отличался внушительными размерами.
Когда-то здесь располагался просторный вестибюль, но теперь пол устилал толстый слой пыли вперемешку с поваленными деревянными стеллажами, истлевшими бумагами и битым стеклом. На первый взгляд всё вокруг ничем не отличалось от десятков других заброшенных зданий, вот только в густой темноте по углам явно что-то копошилось.
Лу Синь задержался лишь на долю секунды и спокойно двинулся дальше, даже не потрудившись достать фонарь.
Притаившиеся во мраке твари словно почувствовали перед ним животный ужас — по мере его приближения они с тихим шорохом пятились и вжимались в самые глухие, тёмные щели.
Шарк. Шарк. Шарк.
В мёртвой тишине огромного здания раздавались лишь негромкие, размеренные шаги Лу Синя.
Слегка склонив голову набок и к чему-то прислушиваясь, он неспешно шёл вперёд, шаг за шагом приближаясь к своей цели.
Когда он миновал длинный пустынный коридор и уже собирался искать спуск на подземные уровни, его ноги вдруг сами собой остановились.
Повернув голову, он посмотрел направо — туда, где в боковом ответвлении коридора зиял провал кромешной тьмы.
Его зрачки едва заметно сузились, словно он разглядел там чью-то фигуру.
Щёлк!
В тот же миг в темноте сухо щёлкнула зажигалка, и крошечный огонёк коснулся фитиля свечи.
В слабом свете пламени проступили очертания давно заброшенного бара: впереди тянулась покрытая вековой пылью изогнутая барная стойка, а полки за ней были сплошь заставлены старыми винными бутылками — одни заросли грязью, другие давно треснули и раскололись.
Мужчина в очках с золотой оправой неторопливо зажигал одну свечу за другой, и мягкий тёплый свет постепенно разгонял мрак внутри помещения.
Хрусть...
Младшая сестра до скрежета стиснула зубы, не сводя яростного взгляда с человека за барной стойкой.
В её глазах лютая ненависть странным образом смешивалась с растерянностью.
Вскинув руку, она с досадой стукнула себя кулачком по макушке, после чего уставилась на мужчину за стойкой с ещё большей свирепостью.
Однако она не пыталась поделиться своими мыслями с Лу Синем.
А Лу Синь и не расспрашивал — крепко держа сестру за руку, он медленно направился к барной стойке.
В этот миг напряжение в его груди слегка отпустило.
Наконец-то он нашёл его. Чэнь Сюнь — родственник из того самого сиротского приюта.
...
За стойкой мужчина зажёг уже больше дюжины свечей, отчего вокруг стало светло, будто включили электрическое освещение. Затем он достал из кармана носовой платок и принялся аккуратно протирать столешницу — всего за пару движений белоснежная ткань превратилась в чёрную от грязи тряпку.
Лу Синь подошёл к бару, остановился возле уцелевшего высокого табурета, смахнул с сиденья пыль и опустился на него.
— Пришёл?
Мужчина в золотых очках с улыбкой взглянул на него, словно приветствуя давнего приятеля.
Из шкафчика под стойкой он извлёк герметично упакованный набор стаканов и початую бутылку виски, больше чем наполовину заполненную янтарно-золотистой жидкостью. Разлив напиток по четырём стаканам, один он оставил перед собой, а три других одновременно придвинул к Лу Синю.
Этот жест выглядел так, будто он принимал за стойкой не одного гостя, а сразу троих.
Лу Синь скользнул взглядом по трём стаканам и промолчал, лишь слегка нахмурив брови.
Ему не хотелось играть в эти светские игры с обменом любезностями перед боем — он просто прикидывал в уме, как бы провернуть предстоящее дело поаккуратнее.
— Помнишь меня?
Мужчина в золотых очках — Чэнь Сюнь — с улыбкой поднял свой стакан.
Но пить не стал, а лишь глубоко вдохнул аромат напитка, и на его лице отразилось искреннее удовольствие.
— Смутно. Да и то вспомнил буквально только что.
Лу Синь честно ответил, глядя собеседнику прямо в глаза:
— Но я точно знаю, что ты тоже из нашего приюта.
— Нет ничего удивительного в том, что ты плохо меня помнишь.
Чэнь Сюнь мягко улыбнулся:
— В конце концов, в те годы я отвечал совсем за другое направление и почти не пересекался с вами. Во всём приюте меня видели от силы несколько человек... Тем более с тех пор утекло столько воды, да и сам ты изменился до неузнаваемости.
Лу Синь немного помолчал, после чего медленно поднял голову; его глаза казались тёмными и бездонными, как старый колодец.
Он глухо, отрывисто спросил:
— Та девочка... Что с ней произошло?
— Неужели ты забыл?
Покручивая стакан в пальцах, Чэнь Сюнь усмехнулся:
— Её кодовое имя — Девятнадцатая.
Зрачки Лу Синя едва заметно дрогнули.
Чэнь Сюнь уже поднёс стакан к самым губам, но так и не сделал глотка. Замерев на несколько секунд, он тихо покачал головой и с лёгкой самоиронией произнёс:
— Раньше я обожал баловать себя хорошим спиртным. Но потом, чтобы сохранять абсолютную ясность рассудка и твёрдость руки во время операций, мне пришлось завязать на долгие годы. Сейчас я снова вдыхаю этот чудесный аромат, вот только прежней смелости сделать глоток уже не хватает...
После секундного колебания он всё же решился и замахнулся, собираясь осушить стакан залпом.
Но рука Лу Синя внезапно метнулась вперёд и перехватила его запястье:
— Что вы с ней сделали?
Чэнь Сюнь замер, глядя на чужую ладонь, сжавшую его руку.
Оправившись от секундного замешательства, он свободной рукой отставил стакан и сунул ладонь в карман пиджака. Лу Синь даже не попытался помешать ему, безучастно наблюдая за этим движением — казалось, его совершенно не волновало, что именно тот сейчас вытащит: пистолет или какое-нибудь другое оружие.
Однако Чэнь Сюнь извлёк на свет лишь старый, потёртый секундомер.
Стрелка на циферблате медленно ползла по кругу, отсчитывая ровно десять минут.
— Это предмет с ментальным паразитом, серийный номер 2-31, «Обратный отсчёт желания».
Чэнь Сюнь положил секундомер на стойку рядом с собой и, глядя Лу Синю в глаза, тихо пояснил:
— Если при запуске этого секундомера загадать желание, то в момент, когда стрелка дойдёт до нуля, оно непременно исполнится...
— Звучит занятно, не правда ли?
— На самом деле это лишь обманчивая иллюзия. Предмет с паразитом второго класса не обладает силой менять саму реальность.
— Единственное, на что он способен повлиять, — это на самого владельца.
...
— Впрочем, при определённых обстоятельствах даже такое свойство оказывается весьма полезным.
Он легко улыбнулся и продолжил:
— К примеру, я загадал желание полностью лишиться памяти, или мгновенно умереть от остановки сердца, или же вызвать ментальный взрыв, который выжжет мой собственный мозг...
— Любая твоя попытка причинить мне вред раньше времени или уничтожить сам секундомер приведёт к тому, что загаданное исполнится сию же секунду.
— Поэтому я намерен использовать отведённые нам десять минут, чтобы спокойно побеседовать с тобой по душам...
...
Лу Синь скользнул взглядом по циферблату секундомера, не изменившись в лице.
Чэнь Сюнь же приветливо улыбнулся:
— Спрашивай. Что именно ты хочешь узнать?
Лу Синь с непроницаемым видом смотрел на него, словно тщательно обдумывая формулировку, а затем медленно произнёс:
— Что именно ты сделал с той маленькой девочкой... с Маленькой Девятнадцатой?
...
— Я всего лишь поддерживал в ней жизнь.
Чэнь Сюнь поднял голову, и в его взгляде не было ни тени смущения.
Не отводя глаз от лица Лу Синя, он спокойно добавил:
— Разве по сравнению с тем, что сотворил ты, это не верх милосердия?
В уголках его глаз собрались лучики морщин, словно он с трудом сдерживал усмешку:
— Когда ты только что столкнулся с ней лицом к лицу, разве тебе не показалось всё это до боли знакомым?
— В конце концов, ты убиваешь её уже не в первый раз...
— Мне ужасно любопытно: когда в те годы ты безжалостно перерезал всех сотрудников лаборатории до единого, тебе тоже было...
— Так грустно?