Вокруг все замерли в оцепенении: и Чэнь Цзин, и Геккон, и несколько отрядов одарённых из Центрального Города. Наблюдая за тем, как Лу Синь шагнул вперёд и бережно заключил в объятия эту смертельно опасную маленькую девочку, люди почувствовали, как сердце подскочило к самому горлу.
Неописуемое, странное чувство внезапно охватило каждого из присутствующих.
Ся Чун резко обернулась и бросила быстрый взгляд на Чэнь Цзин.
Однако лицо самой Чэнь Цзин в этот миг выглядело ничуть не лучше.
Когда Лу Синь говорил, что едет навестить родственников, она воспринимала это лишь как формальный предлог.
Она в общих чертах догадывалась об истинной цели его поездки, а по молчаливому настрою Лу Синя прекрасно понимала, как именно он намерен обойтись с этим «родственником». Поэтому в глубине души она по-прежнему считала происходящее обычным боевым заданием.
И сама она поддерживала разговоры о визите к родне лишь для того, чтобы успокоить Лу Синя и разрядить обстановку.
Но сейчас, глядя на то, как он обнимает эту маленькую девочку, она вдруг кое-что осознала.
В словах Лу Синя о «визите к родственникам» оказалось куда больше правды, чем она думала.
...
За Лу Синем наблюдали не только окружающие люди — стоявшая позади Младшая сестра тоже не сводила с него глаз.
Поначалу она сильно тревожилась, но стоило ей увидеть, как Лу Синь обнял девочку, её глаза мгновенно покраснели.
Впервые на её личике не было ни насмешки, ни озорства — только искренняя, глубокая печаль.
Тень под ногами Лу Синя, слившаяся с окружающей тьмой, тоже безмолвствовала, лишь тихо наблюдая за ним.
Вот только никто не знал, о чём эта тень думает.
А из дальнего угла осторожно выбрался маленький пёс без шкуры и воровато подкрался поближе к Лу Синю.
...
— Боль...
Маленькая девочка, крепко прижатая к груди Лу Синя, уже сжимала рукоять вонзённого в бетонную стену столового ножа, но эти объятия заставили её вздрогнуть и замереть, словно она вдруг забыла выдернуть лезвие.
На её личике всё ещё читались испуг и растерянность, и даже затаённая в глубине души враждебность никуда не исчезла, однако она безотчётным движением прекратила вырываться, будто желая остаться в этих объятиях.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем её губы медленно разомкнулись.
Оттого, что она очень давно не разговаривала, голос звучал скрипуче и невнятно, а каждое слово давалось ей с огромным трудом.
— Боль... большой... монстр!
Её маленькая головка находилась у самого уха Лу Синя, и она медленно, с натугой выдавила из себя эти два слова.
Лу Синь, крепко прижимавший к себе ребёнка, едва заметно вздрогнул.
Спустя столько лет разлуки единственное впечатление, которое он оставил в памяти этой самой младшей девочки, оказалось именно таким.
Неужели она считает его большим монстром?
На какое-то мгновение ему показалось, что весь мир вокруг опустел.
Как было бы хорошо, если бы вся боль в этом мире ограничивалась лишь телесными ранами.
В глубине сознания шевельнулось какое-то смутное понимание.
Лу Синю казалось, будто невидимая исполинская ладонь безжалостно сжала его сердце. Словно внутри навсегда недоставало какого-то важного осколка — раньше он не помнил об этой утрате, но теперь воспоминания внезапно хлынули в голову с пугающей, режущей яркостью.
Ощущение зияющей бреши не только не затянулось со временем, но и обернулось ещё более жуткой пустотой.
Ему хотелось взвыть раненым зверем, хотелось со всей силы колотить себя кулаками по голове, хотелось даже вырвать собственное сердце из груди и проверить, действительно ли в нём не хватает куска. Но в то же время он отчётливо понимал: всё это бесполезно.
Когда накатывает настолько острая и неодолимая боль, остаётся лишь молча терпеть и ждать, пока она схлынет.
Стоявшие вокруг люди невольно попятились.
От фигуры Лу Синя веяло такой тяжёлой, бездонной тоской, что она, казалось, могла захлестнуть и утопить в себе каждого.
— Гав...
Маленький пёс без шкуры набрался храбрости, внезапно бросился вперёд и вцепился зубами в голень Лу Синя.
Крепко зажмурившись, он намертво сомкнул челюсти, словно решив: будь что будет, хоть трава не расти.
...
— Братик, она уже ушла...
Лишь когда давящая аура вокруг Лу Синя наполовину рассеялась, Младшая сестра осторожно подошла ближе.
Она легонько потянула его за край одежды, не отрывая взгляда от его лица.
Прошло немало времени, прежде чем Лу Синь тихо выдохнул.
Опустив голову, он обнаружил, что девочки в его объятиях больше нет.
Сейчас он прижимал к себе нечто похожее на кристалл или застывший сгусток плоти.
Точно из такого же материала состояли те существа во дворе, которые с помощью силы кубика Рубика принимали облик Геккона.
Маленькая Девятнадцатая сбежала.
А перед ним всё это время находилась лишь пустая кукла-обманка.
Она по-прежнему до смерти боялась его.
Ведь в её глазах он оставался «большим монстром».
— Я не виню её.
Спустя долгую паузу Лу Синь медленно перевёл дух, поднялся на ноги и взмахом стопы отправил безшкурого пса в полёт на несколько метров. Его бушующие эмоции, похоже, окончательно улеглись. Обернувшись и заметив покрасневшие глаза Младшей сестры, он тихо произнёс:
— Она очень напугана.
Младшая сестра энергично закивала и шёпотом ответила:
— Она всегда была самой пугливой из нас.
Лу Синь кивнул и устремил взгляд вперёд.
...
— Кто... кто он вообще такой?
Только сейчас стоявшие поодаль бойцы почувствовали, что невидимый пресс ослаб.
На какую-то долю секунды Лу Синь, обнимавший девочку в белом платьице, показался им готовой к детонации бомбой ментального загрязнения неизвестной мощности.
Для восприятия одарённых тот чудовищный эмоциональный всплеск, исходивший от Лу Синя, ничем не отличался от зрелища ста килограммов тротила с весело искрящим бикфордовым шнуром прямо перед глазами обычного человека.
К счастью, эта пугающая буря эмоций постепенно сошла на нет.
Всех присутствующих охватило острое чувство облегчения, словно они чудом избежали верной гибели.
Впрочем, расслабляться было рано.
Две только что подоспевшие группы одарённых из Центрального Города помрачнели и перевели серьёзные взгляды на Ся Чун.
В их глазах опасность, исходившая от Лу Синя, затмила даже важность самой боевой операции.
— Коллега из Лазурной Гавани.
Ся Чун подняла глаза на Лу Синя; в её душе тоже роились противоречивые чувства.
Но после секундного раздумья она ограничилась этим сухим, стандартным пояснением.
— Лазурная Гавань тоже прислала сюда людей?
Командиры двух отрядов переглянулись и снова уставились на Лу Синя:
— Настолько жуткий тип... Зачем вы сюда явились?
Лу Синь будто и не слышал вопроса — не удостоив их ответом, он молча смотрел на возвышающееся впереди здание.
И оба командира почему-то не решились повторить свой вопрос.
— Мы сопровождаем его в поездке к родственникам.
В разговор по собственной инициативе вступила Чэнь Цзин. Она медленно выпрямилась, обвела присутствующих спокойным взглядом и произнесла:
— Судя по всему, справиться с «Чёрным Столом» оказалось сложнее, чем вы рассчитывали. Подобные потери вряд ли входили в ваши планы, верно?
— Если мы продолжим пробиваться к лаборатории, то наверняка столкнёмся с ещё большей опасностью. Полагаю...
— Нам стоит заранее объединить усилия?
— В конце концов, ждать безвыходной ситуации, чтобы начать действовать сообща, — верх глупости.
...
Бойцы нескольких отрядов растерянно переглянулись, а мужчина в безупречном деловом костюме тихо переспросил:
— Командир Ли действительно погиб?
Ся Чун с каменным лицом кивнула:
— Погиб. И двое его бойцов, и двое моих, и один человек Врача. Из двенадцати оперативников, пошедших на прямой штурм, шестеро уже мертвы. Мы потеряли половину состава.
Щёлк!
Настроение среди собравшихся мгновенно упало.
Женщина в наряде с ярко выраженными готическими мотивами крепко стиснула зубы и с силой хлестнула кнутом по воздуху.
— Значит... всё-таки погиб.
Мужчина в строгом костюме долго молчал, прежде чем тихо вздохнуть:
— Этот тип перед каждой зачисткой крупного источника загрязнения первым делом улаживал вопросы с посмертными выплатами. Вечно твердил нам, что каждый день гибнет уйма народу, так что в нашей собственной смерти не будет ничего удивительного... И вот, в конце концов, сам сложил голову. Хорошо хоть и в этот раз, как обычно, успел заранее оформить все бумаги по компенсациям.
В его словах не звучало скорби — со стороны они и вовсе казались неуместной иронией.
Однако лицо мужчины потемнело так, словно с него вот-вот закапает вода, а пальцы рук мелко, неудержимо подрагивали.
— Раз командир Ли мёртв, тогда...
Дама в готическом платье тоже выдержала долгую паузу, а затем резко подняла голову и посмотрела на Ся Чун:
— Согласно нашей табели о рангах, временное общее командование должна принять ты. Твои раны позволят тебе остаться в строю?
Договаривая фразу, она покосилась на Врача и едва заметно нахмурилась.
Было совершенно очевидно: если Ся Чун придётся выйти из операции по зачистке, командование перейдёт к Врачу.
А такого поворота событий явно не желал никто из присутствующих.
— Со мной всё в порядке.
Ся Чун глубоко вздохнула и обвела взглядом стоявших вокруг людей. Несмотря на миниатюрное телосложение, сейчас от её фигуры веяло непререкаемой властностью. Она твёрдо произнесла:
— С этой минуты я временно принимаю общее командование. Мы точно установили, что лаборатория находится где-то поблизости, поэтому разделяться больше нет смысла. Все оставшиеся силы объединяются в единый сводный отряд... Коллеги из Лазурной Гавани отныне действуют вместе с нами, и кроме того...
Она внезапно повернула голову к Лу Синю и отчеканила:
— Полный обмен информацией!
...
Чэнь Цзин слегка нахмурилась и посмотрела на девушку.
Она прекрасно понимала, какой колоссальный вес имеют эти три последних слова.
— Лишних разговоров не нужно. Сейчас в этом городе все решения принимаю я.
Ся Чун оборвала готовую возразить Чэнь Цзин:
— Даже если вы и правда приехали навестить родню, я объявляю о вашей временной мобилизации. Обстановка критическая, а поскольку мы представляем Центральный Город, по регламенту у нас есть полное право временно привлекать оперативные группы Лазурной Гавани к выполнению задач.
Услышав это, Чэнь Цзин поняла: Ся Чун готова единолично нести ответственность за любые возможные последствия.
Она легко улыбнулась:
— Хорошо, командир Ся Чун.
Остальные тоже не стали возражать и с решительными лицами повернулись к возвышающемуся перед ними зданию.
...
— Мне нужно взять отгул.
Но именно в этот момент в тишине раздался негромкий голос Лу Синя.
Все разом опешили и с недоумением уставились на него.
— Я сейчас нахожусь в официальном отпуске, к тому же мне необходимо уладить одно крайне важное личное дело.
Лу Синь говорил совершенно спокойно и непринуждённо, повергая оперативников Центрального Города в настоящий ступор. Этот вежливый, уравновешенный молодой человек из Лазурной Гавани не имел ничего общего с тем существом, которое минуту назад сжимало в объятиях маленькую девочку и испускало леденящие душу ментальные волны.
Судя по тону, он уже принял окончательное решение. На его бесстрастном лице не дрогнул ни один мускул:
— Поэтому я не пойду вместе с вами.
— Ты...
Ся Чун резко повернулась к нему, пытаясь понять, не скрывается ли за этим формальным предлогом какой-то иной смысл.
Она лишь сухо заметила:
— Действовать в одиночку крайне опасно.
Лу Синь спокойно посмотрел ей в глаза:
— Если вы пойдёте со мной, для вас это будет ничуть не менее опасно.
...
Лица одарённых Центрального Городастранно вытянулись.
Ни одному гордому одарённому не понравились бы подобные речи. Однако стоило им вспомнить, как Лу Синь только что обратил в бегство ту призрачную девочку и какую жуткую ауру излучал, обнимая её, как желание спорить мгновенно пропало у всех.
Ся Чун тоже промолчала несколько секунд, а затем перевела взгляд на Чэнь Цзин.
Та понимающе кивнула ей и произнесла:
— Ему можно доверять. Сухие цифры статистики не лгут.
Трудно было сказать, предназначалось ли это объяснение для Ся Чун или несло в себе какой-то иной намёк.
Ся Чун за долю секунды уловила суть сказанного, снова повернулась к Лу Синю и прямо спросила:
— Куда ты собираешься идти?
Лу Синь немного помолчал, мягко улыбнулся им и ответил:
— Пойду повидаюсь со своим родственником.
— Вы тоже берегите себя.
С этими словами он закинул за спину рюкзак и направился прямо к многоэтажному зданию.
Не таясь, он шагнул сквозь главный вход внутрь высотки.
Младшая сестра вприпрыжку бросилась следом, догнала его и крепко взяла за руку.
Тень под ногами приняла обычные очертания, растворившись в полумраке вестибюля.
А отброшенный на несколько метров безшкурый пёс, до этого момента пластом лежавший на земле с высунутым языком, наконец очнулся от оцепенения. Увидев, что Лу Синь уже уходит, он в панике вскочил на лапы и, отчаянно виляя хвостом, сломя голову пустился вдогонку.
...
Оставшиеся снаружи одарённые Центрального Города провожали его взглядами со смешанным чувством изумления и растерянности.
Каждый из них, пробиваясь сюда своим маршрутом, уже успел оценить ключевую важность этого здания, а пережитые по пути стычки наглядно доказали смертельную опасность полуразрушенного города. Сейчас, на пороге самого укреплённого логова врага, требовалась предельная осторожность.
И тем не менее этот оперативник из Лазурной Гавани просто взял и вошёл через парадную дверь?
Да ещё и в полном одиночестве.
— Нам лучше выбрать другой маршрут.
Лишь когда фигура Лу Синя скрылась внутри здания, Чэнь Цзин тихо выдохнула и обратилась к Ся Чун.
— Да кто он, в конце концов, такой?!
Ся Чун резко развернулась к ней:
— Ты вот так просто позволяешь ему ломиться напролом и не боишься, что он сорвёт всю операцию?
— И почему он вообще обнимал того монстра?
— Откуда у него такие чудовищные ментальные колебания?
— Кроме того, нулевые одарённые — это новейшая разработка нашего Исследовательского института. Неужели... неужели он тоже нулевой одарённый?
— Я чувствовала, насколько нестабильно его состояние, поэтому не стала давить на него вопросами. Но ты обязана дать мне объяснения!
...
— Вопрос о том, кто он такой, явно не стоит обсуждать в столь экстренной обстановке.
Под градом вопросов Ся Чун Чэнь Цзин держалась на удивление непринуждённо. Покачав головой, она спокойно ответила:
— Вдаваться в подробности его личного дела я не могу. Скажу лишь одно: он не является продуктом лабораторий нашего Исследовательского института. Он самый обычный мутант.
Многие из стоявших рядом бойцов, включая саму Ся Чун, тут же наградили Чэнь Цзин красноречивыми взглядами, в которых явно читалось: «Ты что, держишь нас за круглых идиотов?»
Не меняясь в лице, Чэнь Цзин невозмутимо продолжила:
— А насчёт того, не испортит ли он дело, можешь не переживать.
— В конце концов, у нас в Лазурной Гавани он успешно разрешил множество инцидентов с особым загрязнением самого разного масштаба. В его послужном списке ноль дисциплинарных нарушений, а степень выполнения заданий достигала наивысшей оценки A+. Во всей Лазурной Гавани только моя личная статистика выглядит чуточку лучше, чем у него.
Ощущение того, что Чэнь Цзин нагло врёт им прямо в глаза, лишь окрепло в умах окружающих.
Ся Чун нахмурилась, мысленно взвешивая все «за» и «против», но в итоге больше не задала ни единого вопроса.
Устремив взгляд к тыльной стороне высотного здания, она коротко скомандовала:
— Выдвигаемся.