Сагири заявилась в ванную прямо в школьном купальнике, довела обстановку до предела и полезла целоваться.
Крепко сжатые руки, прижатые тела, переплетённые языки, самозабвенный поцелуй, полный страсти… а сразу после Сагири взяла и сварилась в тридцатидевятиградусной воде.
Да вы издеваетесь?!
В панике выудив едва не захлебнувшуюся подругу из ванны, я пулей вылетел с ней в предбанник и уложил на расстеленное на полу полотенце.
— У-а-а-и-и…
Обладательница потрясающей фигуры лежала передо мной в мокром школьном купальнике, облепившем каждый изгиб её тела, и бессмысленно крутила зрачками.
Не просто отрава для глаз — концентрированный криминал!
Одноклассница в купальнике лежит пластом на полу в твоей раздевалке: тут даже оправдания в духе «мы друзья детства» и «мы лучшие друзья» трещат по швам перед статьёй уголовного кодекса.
— Сагири! Эй, Сагири, ты в порядке?!
— У-я-а-а…
Я окликнул её.
Бесполезно. Она пребывала в прострации совсем иного рода, нежели после поцелуев. Тёплая вода сделала своё дело.
Могу лишь предположить: долгое сидение в воде разогрело организм, а глубокий поцелуй с языком вызвал острую нехватку кислорода — эта гремучая смесь и довела её до ручки.
— …Так, чтобы тебе стало легче дышать, надо снять с тебя мокрое, поняла?
— …Э-э-э?
Прошлого не вернёшь, нужно действовать по ситуации. Люди ведь учатся на ошибках.
Я положил руки на плечи лежащей на спине Сагири.
Широкие плотные лямки школьного купальника с трудом натягивались на хрупкие девичьи плечи — видимо, сдавленные пышной грудью, они врезались с удвоенной силой.
«Это первая помощь, это медицинская процедура», — повторял я себе как мантру, стягивая лямки вниз.
Тёмно-синяя ткань неохотно сползала, обнажая белоснежную кожу. Лямки миновали плечи, опустились к предплечьям и подобрались к верхнему краю внушительной груди.
Словно солнце на рассвете, из тесного плена вырвались две идеальные округлости и предстали во всём величии
— Гх?!
— ……?
Перехватив дыхание, я замер с поднятыми руками.
Я вроде только подбирался к вершине горы, а очутился на самом крутом спуске!
Я таращился на неё во все глаза, а Сагири лишь непонимающе моргала, не соображая, что происходит.
Ситуация тянула на пожизненное, поэтому во избежание ареста я немедленно набросил на обнажившуюся грудь другое сухое банное полотенце.
— …Фу-у-ух.
Сердце колотилось в бешеных ритмах.
Кровь, которая вроде бы успела остыть, снова на полной скорости устремилась к одной-единственной точке организма.
Даже сквозь белое махровое полотенце очертания груди читались слишком отчётливо; более того, мягкая ткань при каждом вздохе вздымалась куда выразительнее, чем под натянутым купальником.
Кажется, теперь я понял, почему парней так сводят с ума вязаные свитера и пушистые кофточки.
Опасно. Смертельно опасно. Я сделал глубокий вдох.
— Ж-жива?
— …У-у-у.
— Эй, ты чего?!
Сагири попыталась повернуться на бок прямо на полу предбанника.
Полотенце едва не соскользнуло, но я в последний миг успел его придержать.
Сколько раз я ухаживал за ней в детстве во время болезней — не сосчитать. Но тогда мы были сопливыми карапузами! Сейчас мы оба выросли, да ещё и питаем друг к другу взаимные чувства.
Кошмар. Настоящий кошмар.
— …Апчхи!
— С-Сагири?!
Мир продолжал методично загонять меня в глухой угол.
Она тихо чихнула.
Пусть это прозвучало безумно мило, но в данной ситуации это был худший сигнал тревоги!
Наполовину стянутый купальник был насквозь сырым. Если оставить её так, разогретое тело быстро остынет, и она подхватит простуду.
Этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах! Я больше не хочу видеть её больной и подавленной.
— …Придётся снимать.
Загнанный в угол зверь страха не знает — решение принято.
Внушая себе, что я бездушный робот по снятию купальников, я просунул руки под полотенце и потянул ткань вниз.
Из-за того, что она повернулась на бок, моя левая рука утонула в неописуемо мягком, неземном объекте, но я усилием воли отключил сознание и продолжил стягивать мокрую ткань.
Сдирать мокрый купальник с чужого тела — каторжный труд.
Какой бы гладкой и шелковистой ни была кожа, прилипшая намертво мокрая синтетика сопротивляется в разы упорнее, чем когда снимаешь её с себя сам.
— …У-у.
— …………
Когда ткань сползла до живота, Сагири снова крутанулась на спину.
И прямо передо мной предстал её аккуратный пупок — деталь, которую в обычной жизни мне бы ни за что не показали.
Дыхание снова перехватило.
Вчера я увидел её наготу мимолётно, а сейчас пялился в упор. Да ещё и собственноручно стягивал с неё одежду — от такого нервного перенапряжения и инфаркт схлопотать недолго.
Греховность и вина зашкаливали до предела.
— …………Так, ладно.
После долгих раздумий меня осенило: я просто расправил махровое полотенце от груди до самых колен.
Надо было сразу так сделать!
Теперь я точно ничего лишнего не увижу, да и влагу с кожи оно впитает — сплошная польза.
— …Остался последний рывок.
Победа. Я был уверен, что победил.
С кем именно я боролся — вопрос открытый, но из этого кризиса я выходил триумфатором.
Осталось лишь завершить начатое.
Я снова запустил руки под полотенце, ухватил ткань на бёдрах, как обычные плавки, и потянул вниз...
— …А?
...потянул.
— ………М?
...по… тянул!
— ………………Н-Г-Г-Х?!
—Не тянется!
Купальник намертво застрял в районе поясницы и не двигался ни на миллиметр.
Из-за полотенца ничего не было видно. Но догадка у меня имелась.
Человек лежит на полу. Естественно, самые выступающие части тела сильнее всего прижимаются к поверхности.
У Сагири идеальная, женственная фигура: всё, чему положено выделяться, выделяеться, а талия тонкая. И если спереди это пышная грудь, то сзади… попа.
Её круглая попка со всей силы впечаталась в пол, намертво зажав мокрую синтетику между собой и полотенцем!
— Да вы надо мной издеваетесь…!
Полное отчаяние.
Финиш был так близок, и вот — сокрушительное фиаско.
В голове решение уже созрело: убрать полотенце, приподнять ей таз и стянуть купальник.
Но сделать это… означало увидеть вообще всё.
— …Рэнд… зи?
— Сагири?!
Луч надежды в беспросветном аду!
Когда я уже готов был смириться с неизбежным, послышался её слабый голос — видимо, без тесного верха купальника ей стало легче дышать.
Спасён! Ведь если она пришла в себя, то сможет раздеться сама…!
— Ты что… делаешь?..
Но это был не луч спасения.
Это была карающая десница владыки преисподней, явившегося исполнить приговор.
Сагири приподняла голову и сонно хлопала ресницами. А перед её взором предстал я.
Я, который стянул с неё верхнюю часть купальника, накрыл полотенцем и теперь по локоть запустил руки под это самое полотенце, пытаясь стянуть низ!
Классический маньяк, пойманный на месте преступления!
— С-Сагири, всё не так?!
Что «не так»? Всё именно так!
Словно в насмешку над моими жалкими оправданиями, судьба решила добить меня окончательно.
Шурх.
— …………Э.
— …………А.
Сагири не просто подняла голову — она попыталась сесть, и я во второй раз за два дня познал всю сокрушительную мощь всемирного тяготения.
Полотенце просто соскользнуло вниз, обнажив всю её великолепную, пышную, потрясающей формы девичью грудь!
Мало того: упавшее полотенце проявило неслыханную щедрость, выставив на белый свет мои руки, застрявшие на полуснятом купальнике у неё на бёдрах — неопровержимая улика, против которой не попрёшь!
— ...Хи-и-к!
Сагири судорожно втянула воздух.
«Ага, вчера всё начиналось точно так же», — промелькнуло в голове.
И в следующее мгновение стены предбанника содрогнулись от оглушительного девичьего визга.