Мы с Сагири внаглую прогуляли первый урок. Как закономерный итог — по возвращении в класс нас моментально взяли в плотное кольцо осады.
— Эй, Акахори! Куда это тебя Якумо уволокла, а?!
— Вы точно втихаря мутите! Хорош уже шифроваться, колись давай!
— Сладкий часок устроили, да?! Целый урок наедине с первой красавицей кувыркался?!
— Слышь, а перед перекличкой-то что было, вообще крышеснос! У меня аж челюсть отвисла!
— Да вообще жесть! Акахори ни с того ни с сего давай лапать Якумо-сан за волосы прямо при всех!
— А-Акахори-кун… А когда тебя душат за галстук, это больше больно или тяжело дышать?!
К слову, на дворе шумела уже большая перемена. И это был третий по счёту перекрёстный допрос.
Даже на пятиминутках вокруг каждого из нас вырастала глухая стена зевак, но на обеденном перерыве начался полномасштабный штурм.
Я сидел у окна на самой последней парте. Сагири — у двери на самой первой. Нас разделили и окружили по отдельности. Естественно, вокруг меня плотной стеной сгрузились пацаны, а вокруг Сагири — щебечущие девчонки. Правда, в ряды парней почему-то затесалась Кусакабэ — та самая челкастая девица, у которой с прошлой недели проснулась нездоровая тяга к теме удушения. Что у неё вообще творится в голове?!
— Д-да нет же… Я просто разозлил Сагири, и она читала мне нотации в коридоре…
Оставив загадочную одноклассницу в покое, я отчаянно пытался отбиться от изнывающих от зависти парней. Ни в коем случае нельзя было спалиться, что мы сбежали с урока и, слившись в объятиях, целовались взахлёб у запертой двери на крышу.
— Нотации?.. Это типа ролевые игры такие?!
— Прикидываешься образцовым паинькой, а на самом деле тащишься, когда тобой командуют?!
— Ну так-то Акахори вечно за собой таскают, как ручного пёсика на поводке!
— Зато на днях он нёс Якумо-сан на спине, когда ей дурно стало!
— Да какая разница! Зависть берёт, аж зубы сводит, скотина!
— Во-во, чистая правда!
— А-Акахори-кун, а ты сам её когда-нибудь душишь?..
Галдёж, крики, взаимные тычки.
Превратившиеся в праздную толпу одноклассники распалялись всё сильнее. Ситуация была донельзя неловкой, но у всеобщего возбуждения выявился неожиданный плюс: нить разговора постоянно виляла в сторону, и я быстро переставал быть центром внимания.
(Кусакабэ, упорно гнущую свою фетишистскую линию, я просто усилием воли вынес за скобки).
Дин-дон-дан-дон…
Благодаря пустому трёпу время пролетело незаметно, и спасительный перезвон наконец возвестил о конце перемены.
— Чего, уже звонок?!
— Блин, да мы ж ничего путного так и не выведали!
— Мы вообще последние десять минут про собак бакланили!
— Так это ты свою фотку с ретривером начал всем в морду совать!
— А-Акахори-кун, ты когда-нибудь падал в обморок от нехватки кислорода?..
Стоило колоколу смолкнуть, как толпа мгновенно брызнула по своим партам, словно испуганный выводок паучат. Шумные-то они шумные, но в плане дисциплины до смешного щепетильные.
…Кстати, мне показалось, или Кусакабэ посмотрела на меня с каким-то странным, почти интимным сочувствием?
Подобные сцены повторялись на каждой перемене, пока уроки наконец не подошли к концу.
После финального звонка у всех появились свои секции и дела, так что новой волны допросов удалось избежать. Всё-таки есть у наших школьников эта спасительная черта — уважать чужие границы, когда звенит звонок.
И вот наш Клуб поиска себя — официально прикрывающийся вывеской волонтёрского кружка — вновь собрался на заседание в тесной каморке на первом этаже крыла со спецклассами.
— Рэндзи, а у вас с Сагирин в последнее время что-то стряслось? — склонив голову набок, с детским любопытством протянула наша крошечная президент, Кидо Юдзуру.
Бежать было некуда: в комнате остались только мы вдвоём.
Сагири сразу после звонка выпорхнула из класса со словами: «Пойду кому-нибудь дежурно откажу в признании» (нарочито бросив эту фразу мне в лицо), а наш могучий великан Хасэгава со слезами на глазах буркнул: «Тронешь Юдзуру-тян — урою…» — и убежал на вечернюю смену в супермаркет.
— Д-да ничего… Вроде бы…
— Хе-хе-хе! В Клубе поиска себя секретов быть не может, Рэндзи!
Я запоздало вспомнил народную мудрость: главная угроза всегда исходит от своих.
Юдзуру, которая острее всех на свете комплексовала из-за своего крошечного роста, была душой и создательницей этой полуподпольной организации. Обычно она держится нарочито бойко и самоуверенно, но за этим фасадом скрывается немало душевных метаний — об этом мне как-то по секрету за чаем проболтался Хасэгава.
— Сагирин в последнее время выглядит такой сияющей и счастливой! Это ведь твоих рук дело, Рэндзи?
— …Сагири?
— Ну да! Я её давненько такой весёлой не видела! Кхм-кхм! И я считаю, что именно к такой гармонии наш клуб и должен стремиться!
Поняв, что сбилась на чересчур сентиментальный девичий тон, Юдзуру поспешно напустила на себя суровый президентский вид, но было поздно.
Сагири выглядит счастливой, значит?..
Мне-то казалось, она просто издевается надо мной и по жизни ни о чём не парится. Но Юдзуру — девушка, да и секретничают они часто, так что со стороны ей вполне могло быть виднее.
Кстати, Хасэгава как-то обмолвился: хочешь понять девчонку — спроси другую девчонку… Самое время рискнуть.
— Слушай, Юдзуру, я хотел кое о чём посоветоваться…
— О-о, давай-давай! Клуб поиска себя всегда открыт для заблудших душ! — просияла она. Наверное, именно благодаря этой обезоруживающей открытости они так идеально и сошлись с Сагири. Стоило довериться её чутью.
— И о чём же ты хотел спросить? О Сагирин? Или о своих внутренних тараканах?
— Д-да… Что, по-твоему, на самом деле значит «лучший друг»?..
Щёлк!
Едва эти слова сорвались с моих губ, как дверь с грохотом распахнулась.
— Я вернулась~! Ой, а чего это у вас тут за таинственная атмосфера?..
На пороге возникла первая школьная красавица, тряхнув водопадом белоснежных волос. Окинув цепким взглядом нас с Юдзуру, сидящих друг напротив друга через стол, Сагири… Вдруг одарила меня ослепительной, лукавой улыбкой:
— О чём это вы тут шептались без меня?
И демонстративно села не к Юдзуру, а прямо вплотную ко мне.
Наши плечи соприкоснулись. Она прижалась бедром так тесно, будто нарочно хотела выдавить между нами абсолютно всё свободное пространство.