Игра в семью прямо на кровати Сагири.
Столь многообещающее и волнительное действо началось с поразительно интимной атмосферы…
— Дорогой, просыпайся-а! Завтрак уже на столе!
— У-у-угх…
— Ах ты соня! Если сию секунду не встанешь, опоздаешь на работу!
— Л-ладно, поднимаюсь…
…И внезапно перенесло нас прямиком в далёкое детство.
В руках у каждого было по мягкой игрушке. Сагири прижимала к себе своего бессменного белого барашка, а мне вручила выуженного из вороха одеял плюшевого пса. Мы неловко шевелили лапками зверушек и на разные голоса отыгрывали семейную жизнь.
Проще говоря — на полном серьёзе резались в дочки-матери.
— Слушай, Сагири… Не поздновато ли нам в таком возрасте возиться с куклами? Стыдоба ведь…
— Тю-ю-ю! Мы же в детстве постоянно так делали! И вообще, сейчас ты — Пёсик, так что не отвлекайся и вживайся в роль!
— В-виноват…
Похоже, мой официальный статус на сегодня — Пёсик.
Фантазия на клички, конечно, потрясающая, но слышать от Сагири такое милое «Пёсик» оказалось чертовски приятно, так что я покорился судьбе. Она не врала: в былые времена, когда она росла болезненным, слабым ребёнком и неделями не выходила из комнаты, мы часами напролёт вот так развлекались плюшевыми зверями.
Ностальгия, безусловно. Но когда взрослый рослый старшеклассник на полном серьёзе озвучивает тряпичного щенка, чувство неловкости всё-таки берет верх над сентиментальностью.
— А сегодня я приготовила для тебя праздничный завтрак: целых пять мясных блюд! Всё как ты любишь!
— С-спасибо… Я глубоко тронут…
Раз уж Сагири так искренне веселится, толику испанского стыда можно и перетерпеть. А мысль о том, что мясной пир с утра пораньше способен нанести сокрушительный удар по поджелудочной, я из уважения к масштабам её заботы благоразумно проигнорировал.
— Кушай на здоровье!
— Ага, приятного аппетита… Ням-ням-ням…
Нет, это выше моих сил… Какое же ребячество.
Шевелить лапами плюшевого пса и бубнить под нос «ням-ням-ням» оказалось куда более суровым испытанием для чувства собственного достоинства, чем я предполагал.
— Вкусно?
— Ага, пальчики оближешь… Э-эм, т-ты тоже угощайся!
— Прости, но я травоядное, мне мясо нельзя…
— А… ну да. Извини, не подумал…
Внезапный приступ биологической достоверности посреди детской забавы. Плюшевая овечка, изволите видеть, строгая вегетарианка, так что мясо ей не по чину.
— Ой, милый! У тебя тут кусочек мяса к губе прилип!
— А? Где?
— Вот здесь! Чмок!
— М-м-ф?!
Не успел я моргнуть, как овечка Сагири подалась вперёд и смачно прильнула к мордочке моего Пёсика.
Это ещё что за манёвры?! Тот самый замшелый штамп, когда крошку у рта стирают поцелуем?! Но позвольте, разве твоя овечка не была веганом буквально секунду назад?! Куда делась верность лору?!
— Хи-хи, спасибо за угощение!..
— Н-на здоровье…
Овца сожрала мясо. Похоже, перед великой силой любви пасуют даже пищевые цепочки. Хотя, если задуматься… не слишком ли опрометчиво со стороны травоядной — вот так целовать хищника прямо в зубастую пасть?
Будь у меня в руках не эта безобидная собачонка, а огромный серый волк Рэндзи, который тайком обитает в моей собственной спальне, эта сказочка могла бы закончиться куда более чувственно и беспощадно.
— Ч-что ж, пора, пожалуй, собираться на работу!..
— Ой! Дорогой, постой!
— А?
Пускай целовались всего лишь куски плюша, но с нашим-то недавним послужным списком стоило дать слабину — и нас обоих снова утянуло бы в омут с головой. Поэтому я поспешил продвинуть сюжет дальше. Попытался увести Пёсика в сторону, но настырная овечка немедленно бросилась в погоню.
— Чмок на дорожку!
— Уо-ох?!
И снова овца Сагири беззастенчиво завладела губами несчастного пса. Какая-то чересчур озабоченная овечка подобралась…
— Хи-хи… Береги себя, милый!
— Д-да… Пошёл вкалывать.
— Хорошего дня-а!
Под мерные взмахи плюшевых копытец мой Пёсик отправился добывать пропитание. Даже за эти пару реплик я невольно поймал себя на предательской мысли: через энное количество лет я ведь с радостью согласился бы оказаться ровно на месте этого самого пса.
Впрочем, размечтаться о семейной идиллии мне не дали: в сказочном мире игры нет места восьмичасовому рабочему дню, поэтому верный пёс вернулся домой спустя полторы секунды — и тут же угодил в цепкие лапы своей шерстяной благоверной.
— Я д-дома…
— С возвращением, любимый! Чмок!
— М-м…
Встреча, разумеется, с поцелуем. К этому моменту я уже внутренне смирился и ждал подвоха, поэтому почти не удивился, хотя кончики ушей всё равно предательски вспыхнули.
— Что сначала: ужин, ванна… или, может быть… чмок?
— Я-я сегодня ужасно взмок, так что давай сначала душ!
Почуяв неладное, я молниеносно сымпровизировал, спасаясь от очередной атаки. Хоть это и оставалось дурачеством, от знакомой фразочки внутри всё сладко сжалось.
— Ох, как хорошо смыть усталость…
— Вот, дорогой! Ужин подан! И снова из пяти видов мяса!
— Опять мясное?.. Кхм, то есть ура-а! Какое счастье!
— Но сперва… чмок!
— Ч-чмок…
Люди добрые, угомоните её кто-нибудь.
Обычно я сам теряю голову от наших поцелуев, но когда наблюдаешь со стороны, как игрушечные зверята непрерывно лобызают друг друга, всё нутро начинает выворачивать от неловкости. Неужели Кусакабэ за шторой в медпункте испытывала нечто подобное?.. Хотя нет, у неё-то мотивы явно отдавали куда более изощрённым мазохизмом.
— Чмок посреди еды!
…Погодите-ка.
— Чмок в благодарность за обед!
Что-то мне подсказывает…
— Чмок после чистки зубов!
…что у этой девицы…
— Чмок за просмотром телевизора в обнимку!
…намертво заклинило тумблер ласки?
— Чмок перед тем, как нырнуть под одеяло!
Не слишком ли их много даже для неё?!
— Сладких снов… чмок!
…Стоп.
— Не могу уснуть, так что… чмок!..
…Это что же получается?
— Ч-чмок!..
…Неужели она…
— Рэндзи… чмок…
…меня соблазняет?!
— С-Сагири…?!
— Чмок…
Я с трудом оторвал взгляд от непрерывно трущихся носами игрушек.
И передо мной была уже не овечка. Моя драгоценная, сводящая с ума подруга детства. Сидя на коленях посреди смятой постели, она глядела на меня снизу вверх повлажневшими, беззащитными глазами, в которых плескалась неприкрытая мольба. Этот взгляд в долю секунды выдернул меня из детской возни в обжигающую взрослую реальность.
— Рэндзи…
Медленно, не разрывая зрительного контакта, Сагири качнулась вперёд.
Матрас едва слышно скрипнул. Выскользнувший из её тонких пальцев барашек рухнул поверх забытого пса, накрыв его мягким боком. Но мне уже не было никакого дела до лежащих в обнимку игрушек.
Всё моё естество без остатка поглотило прекрасное лицо Сагири и её слегка приоткрытые, зовущие губы.
— М-м…
— М-ф…
Оставив глупые забавы позади, мы без лишних слов снова слились в настоящем поцелуе.