— Слушай, лучший друг.
— Ч-что?!
Это произошло ровно в ту секунду, когда учитель объявил об окончании классного часа.
Сагири, которая после нашего инцидента на лестнице упорно избегала встречаться со мной взглядом, теперь улыбалась во весь рот — будто между нами вообще ничего не стряслось.
И снова… Назвав меня этим дурацким «лучшим другом».
— Пойдём-ка.
— Э-эй, ты чего удумала?!
Её пальцы мёртвой хваткой вцепились в мой форменный галстук.
Мы посреди кабинета! Занятия только что кончились, вокруг толпа одноклассников, а она средь бела дня тащит меня за шкирку с невинным лепетом про дружбу!
Причина, по которой я сходил с ума от этого слова — колоссальная пропасть в нашем восприятии.
Для меня лучший друг — это близкий, почти родной человек, которому доверяешь без остатка.
Для неё — тот, с кем можно без зазрения совести целоваться.
И прямо сейчас Сагири назвала меня лучшим другом и дёрнула за галстук точь-в-точь как во время нашего первого поцелуя.
Но вокруг же куча свидетелей!
Несмотря на это, Сагири даже не дрогнула: продолжая тянуть меня за ткань, она приблизила своё сказочно красивое лицо почти вплотную к моему…
— Идём со мной.
— …А?
Она замерла буквально в паре сантиметров от моих губ.
Впрочем, даже этого хватило для полноценного школьного скандала. Лицо первой красавицы школы — в считаных миллиметрах от моего носа! При свидетелях! В общественном месте!
Даже до меня доходило, как это дико выглядит со стороны.
— …Э-э, поцелуй?! Они что, поцеловались?!
— Н-нет, не успели! Пронесло! Вон, Якумо-сан просто в упор на него пялится!
— Уф-ф… Ну и напугали, чёрт возьми…
— Погодите, а чего они так жмутся друг к другу? Они реально мутят?!
— Но она же секунду назад назвала его лучшим другом?!
В кабинете мгновенно поднялся невообразимый гомон.
Какими глазами они теперь смотрят на нас обоих? От одной этой мысли мороз продирал по коже.
Хуже всего то, что я сам ни черта не понимал!
— Вставай давай!
— Д-да стой ты… Задушишь же, пусти!
Очаровательная улыбка отдалилась, но железная хватка на ткани не ослабла ни на йоту. В такой нелепой позе Сагири буквально поволокла меня к выходу из кабинета.
— Гляньте, Акахори послушно плетётся за ней на поводке!
— Жесть, чисто ручной пёсик!
— Э-э… И кому из них это больше в кайф? У кого такие фетиши прорезались?!
— Завидую, гад… Я бы тоже не отказался, чтобы Якумо-сан выгуливала меня на верёвочке!
— Тайные игрища друзей детства… Поверить не могу!..
Под аккомпанемент самых диких и пошлых фантазий наших одноклассников я, ведомый Сагири на галстуке, позорно покинул класс. О содержании сплетен, которые поползут по школе уже к завтрашнему утру, я старался даже не думать.
— Э-эй, Сагири, притормози!
— Шевели поршнями, а то сейчас толпа повалит!
Подруга детства, волоча меня по коридору, и не думала сбавлять шаг. Каждый её резкий выпад вперёд — и узел затягивался всё туже, перекрывая кислород. Единственным спасением оставалось то, что в параллельных классах классный час затянулся, и рекреация пустовала.
…Хотя можно ли считать спасением то, что нас никто не видит?
— Смотри под ноги на ступеньках, ладно?
— Д-да если ты меня отпустишь, я сам дойду!
Словно мстя за обеденное падение, Сагири потащила меня вверх по лестнице. Поскольку она шла первой, разница в нашем росте нивелировалась ступенями, и удавка чуть ослабла — дышать стало легче.
Вот только дело было совсем не в лестнице.
— Фух, ну и перенервничала я!
— Да ты с катушек слетела, честное слово!..
Конечной точкой нашего забега оказалась самая верхняя лестничная площадка — глухой пятачок перед массивной металлической дверью, ведущей на крышу. В аниме крыша — обычное дело для свиданий, но в суровой реальности этот выход был заперт на два висячих замка.
— Здесь-то ведь можно?
А раз выхода нет, значит, сюда точно никто случайно не заглянет.
— Стой, погод…
— М-м-м!
Прежде чем я успел договорить, наши губы встретились.
В третий раз.
В пыльном, полутёмном закутке у выхода на крышу, пока её пальцы всё ещё сжимали мой галстук.
— …Это за сегодня.
— …Т-ты… Совсем спятила…
Мягкие губы медленно отстранились. Мне показалось, или фарфоровые щёки Сагири, заглядывающей мне в глаза, вспыхнули ярким девичьим румянцем?
На третий раз я уже теоретически мог просчитать её действия. Но к настоящим поцелуям невозможно привыкнуть за пару суток — сердце в груди колотилось так, что готово было пробить рёбра.
— М-м!
— Мн-ф?!
И следом — мгновенный четвёртый удар.
На этот раз куда более требовательный, влажный и долгий.
— …
Она нехотя оторвалась от моих губ.
Я мог лишь ошарашенно смотреть в её затуманенные глаза, пока снизу, с нижних этажей, доносился отдалённый шум расходящихся по домам школьников.
— …А это спасибо за то, что выручил в обед.
— …А-ага…
«Выручил» — это она про рассыпанные на лестнице бумаги.
Но расплачиваться за помощь поцелуями — это же в корне неправильно!..
Впрочем, мыслить связно я был уже не способен. От одной этой близости, просто от того, что Сагири целовала меня снова и снова, подруга детства с каждой секундой казалась мне всё более желанной и ослепительной.
— Слушай…
Не выпуская кончика галстука из пальцев, она посмотрела на меня снизу вверх блестящими, влажными глазами.
Я никогда за всю жизнь не видел у неё такого выражения лица. Я видел, как она плачет от боли или обиды, но этот взгляд был принципиально иным — в нём плескался незнакомый, обжигающий девичий жар.
— Лучший друг.
Она снова выдохнула это заклинание.
— …М-м.
Пятый поцелуй.
И о тайном смысле этого поцелуя она мне так ничего и не сказала.