Это был уже второй раз, когда Сагири уволакивала меня из кабинета на галстучном поводке.
В прошлый раз дело происходило после уроков, но сейчас до начала утренней переклички оставались считаные минуты. В коридорах уже протрезвонил предупредительный звонок, призывающий всех занять свои места, но моя взбешённая подруга детства даже не думала сбавлять безумный темп.
Давясь удушливым кашлем, я оказался ровно там же, где и в прошлый раз — на самой верхней площадке лестничного марша. В глухом полутёмном тупике перед наглухо запертой железной дверью, ведущей на крышу.
— …
— С-Сагири?..
Когда она наконец разжала побелевшие пальцы и отпустила мой истерзанный галстук, то сразу же демонстративно отвела пылающее лицо к стене.
— Н-ну да… Я ведь… Не одна такая ненормальная, правда? — едва слышно пробормотала она, нервно накручивая белоснежную прядь на дрожащий палец. — М-мы же лучшие друзья… Значит, и лучшему другу… Тоже этого безумно хочется, да?..
Её аккуратное ушко, выглянувшее из-под рассыпавшихся шелковистых волос, покраснело до самого кончика.
— Т-тогда… — Светлые глаза метнулись ко мне и испуганно забегали. — С-сделаем э-это?..
Её голос на последнем слоге дал такого отчаянного петуха, что в груди у меня предательски ёкнуло. Чёрт подери, за сегодняшнее утро это был сокрушительнейший удар по моей расшатанной нервной системе.
— П-погоди, Сагири! Я ничего подобного не имел в виду!
— …Э?
Стоп-машина! Мухи отдельно, котлеты отдельно! Нужно было срочно образумить сорвавшуюся с катушек девчонку, пока мы окончательно не сорвали начало занятий. Кажется, спасать репутацию было уже поздно, но плевать!
— Н-но ведь, Рэндзи…
Сагири ходила ходуном от нервного напряжения — её лицо полыхало таким багрянцем, что это было отчётливо видно даже в лестничном полумраке. Общепризнанный идеал школы: молчит — богиня, заговорит — всё равно богиня. Моя тайная гордость. И надо честно признать: когда она вот так беспомощно смущается, она выглядит настолько сногсшибательно, что отвести взгляд невозможно физически.
— Ты ведь… Сам хотел поцеловаться?
…Если бы только под прицелом этой красоты стоял кто-то другой, а не несчастный я.
— …Нет.
— Э-э-э?!
Если начистоту: хотел ли я? Да чёрт возьми, конечно же, хотел! Но одно дело — внезапные порывы, и совсем другое — реальность! Мы с ней явно вкладывали в происходящее совершенно разный смысл. До любого дурака бы дошло, и до меня наконец достучалось тоже.
— Т-тогда к чему был весь этот цирк перед классом?!
— Ну… Я просто… Хотел отплатить тебе той же монетой за все твои выходки…
Первая красавица школы с выражением вселенского отчаяния на лице мёртвой хваткой вцепилась мне в плечи. Перед её обезоруживающим очарованием любые мои редуты трещали по швам — ещё пару минут назад стратегический перевес был на моей стороне, а теперь загнанной в угол добычей снова оказался я.
— Д-да как так-то…
Сагири сокрушённо опустила руки и понурила голову.
Уф, пронесло. Если бы мы продолжили буравить друг друга взглядами с такого расстояния, у меня бы точно закоротило последний предохранитель в голове. Сердце колотилось как сумасшедшее от одной лишь близости её дыхания. И это рядом с подругой детства, которую я знаю с пелёнок!..
— …
— С-Сагири?..
Она застыла в глухом молчании, и я осторожно позвал её по имени. Хоть она и сникла, но её пальцы по-прежнему намертво сжимали ткань моей рубашки. Передо мной сиротливо белела её макушка. Тонкий, дурманящий девичий аромат методично добивал остатки моего самообладания.
— …
— М? Эй, Сагири?!
Шаг. Ещё один решительный шаг вперёд.
Не выпуская моих плеч, она начала неотвратимо надвигаться на меня. Беспомощно пятясь, я через секунду глухо впечатался лопатками в холодную металлическую дверь.
— …Слушай, лучший друг.
— Ик?!
Сагири так и не подняла головы. Но на то мы и друзья детства: по одной лишь вибрирующей интонации я безошибочно расшифровал её настрой…
Точнее, понял, что мне настал абсолютный и бесповоротный конец.
Она злилась. Это был ледяной тон человека, которого разозлили не на шутку.
— …Хочешь?
Она медленно вскинула подбородок.
На её губах сияла ослепительная улыбка первой школьной красавицы. Вот только глаза… Светлые глаза оставались абсолютно, пугающе холодными.
— …Хочешь ведь, да?
Сагири навалилась на меня всем корпусом, с силой надавив ладонями на ключицы. Ощутимый физический вес и колоссальный моральный прессинг. Скользя спиной по шершавому металлу двери, я начал неумолимо сползать всё ниже и ниже.
— …Ты ведь именно поэтому так себя повёл перед всеми?
В итоге она буквально заставила меня опуститься на пол. Я застрял в нелепой и унизительной позе: спина вжата в железо, колени согнуты. И прямо надо мной, накрывая меня собой и оседлав мои бёдра, без зазрения совести уселась Сагири.
Со стороны эта картина выглядела вопиюще, кричаще непристойно.
— …Поцелуешь ведь, да?
Ладони, сжимавшие мои плечи, мягко скользнули вверх и легли мне на щёки. Тонкие, бархатистые, горячие девичьи пальцы безжалостно зафиксировали моё лицо.
Передо мной сидела пунцовая до корней волос подруга детства: от ярости и стыда в её глазах стояли прозрачные слёзы, а во взгляде читалась безрассудная решимость в духе «сгорел сарай — гори и хата». К тому же всем своим весом и лихорадочным девичьим жаром она намертво прижималась ко мне, заполняя собой всё пространство вокруг.
— …Поцелуй меня.
Она подалась вперёд ещё сильнее, впечатавшись в меня всей грудью.
— П-погоди, Сагири! В-в таком положении это уже чистый беспредел…
Мысли окончательно обратились в кашу от ощущения её пышной, обжигающей и невыносимо мягкой груди, отделённой от меня лишь тонкой тканью двух рубашек.
— …Мгх.
И этот поцелуй перечеркнул все законы логики.
Когда наши тела были спаяны вместе без малейшего просвета, от жадного прикосновения её губ возникло дикое чувство, будто мы окончательно растворяемся друг в друге.
Дин-дон-дин-дон… Дин-дон-дин-дон…
Привычный перезвон, возвещающий о начале первого урока, прозвучал где-то бесконечно далеко, словно в другой вселенной.
— Слушай, лучший друг? — нехотя оторвавшись от моих искусанных губ, она обворожительно и хрипло улыбнулась. — Может… Так и прогуляем?
Эта безумная близость не имела уже ровным счётом ничего общего со статусом «лучших друзей», но перед её шальной улыбкой я не смог выдавить из себя ни единого звука.