Видимо, я так усердно ломал голову над значением слов «лучший друг», что воспоминания начисто перемешались.
Помню только, как закончился обеденный перерыв и прозвенел звонок на пятый урок, а дальше…
— О, лучший друг. С добрым утречком!
Знакомые длинные белоснежные пряди раскинулись прямо перед моими глазами.
— …Сагири?
— Ага, это я.
Источник всех моих душевных терзаний смотрел на меня сверху вниз…
Сверху?
— …Погоди. Что вообще происходит?
— Мы всё ещё в классе, а это твоя персональная наколенная подушечка!
Сагири беззаботно и как ни в чём не бывало озвучила реальность, которую мой сонный мозг отказывался принимать.
За её точёным силуэтом виднелся знакомый потолок кабинета. А мой затылок отчётливо ощущал девичье тепло и пьянящую мягкость бедер.
— Хорошо поспал?
— Ч-что?!
Улыбка. Обезоруживающая улыбка, от которой мне некуда было скрыться, предназначенная исключительно мне одному, обрушилась сверху.
— Учитель так удивился! Надо же, наш образцовый ученик и лучший друг вдруг отрубился прямо посреди урока!
— П-погоди секунду! То есть я…
— Ага! Проспал без задних ног с самого пятого урока и до конца классного часа!
Волна жгучего стыда…
— У тебя во сне было такое умилительное лицо!
…накрыла меня с головой.
— Куда это ты подорвался?
Стоило мне дёрнуться и попытаться вскочить, как тонкая девичья ладонь с обескураживающей лёгкостью прижала мою макушку обратно.
Положение тела, обстановка, соперник — у меня не было ни единого шанса на победу.
— П-почему?!
— Ты же совсем не выспался, да? Полежи ещё.
— Я-я дома могу поспать!
— Дома ты как раз не спал, вот и докатился до позорного обморока посреди парты, разве нет?
— …
— Мы же лучшие друзья, не нужно меня стесняться.
«Лучшие друзья».
Слово, которое сейчас причиняло мне больше всего страданий, снова пошло в победную атаку.
Я прекрасно понимаю, что с лучшим другом можно не церемониться, но входит ли в этот комплект лежание головой на её коленях в пустом кабинете — чертовски большой вопрос.
— Я ведь обещала, что спасу тебя, если ты вдруг свалишься.
— …Н-не слишком ли оперативно?
— Сам виноват, что так быстро отключился, мой лучший друг!
Железная логика, против которой не попрёшь.
— …С-слушай.
— М-м?
— Н-насчёт того, что было… Вчера…
Пытаясь сменить тему, я свернул на дорожку, которая вела в ещё более раскалённый ад.
Какого чёрта я лежу головой на бёдрах подруги детства и завожу разговоры о вчерашнем поцелуе?!
— Вчера? — Сагири лукаво сощурилась.
Нарочно она это делает или просто дурочку включает?
Выдержав короткую паузу, Сагири снова приложила кончик указательного пальца к губам, и мой взгляд мгновенно приковался к её лицу.
— Ну так мы же лучшие друзья, разве нет?
— М-м?!
Это был непрямой поцелуй.
Её указательный палец плавно переместился с её губ прямо на мои.
Неужели человеческая кожа бывает настолько бархатистой?..
— Лучших друзей ведь такое ни капли не смущает?
— …У-ах…
У меня вырвался совершенно жалкий, беспомощный звук.
Оторвавшись от моих губ, пальчик неспешно вернулся обратно к её губам.
От одних губ к другим, туда и обратно — короткое, но дьявольски насыщенное путешествие.
Если уж на то пошло, вчерашняя банка сока была куда более основательным непрямым поцелуем. Но после того как я познал вкус настоящих губ Сагири, я физически не мог перестать думать о ней как о желанной девушке.
— Д-да я…
— Ты ведь сам это сказал, Рэндзи.
Прежде чем я успел возразить, подруга детства перешла к решительным действиям.
Тонкие, мягкие ладони бережно обхватили моё лицо с обеих сторон. Словно собираясь обнять, Сагири плавно склонилась ко мне.
— М-м…
— Мн-ф?!
Касание губ.
Совсем не так, как вчера: на этот раз поцелуй был тягучим, ласковым, и я целиком осознавал происходящее.
Но инициатива полностью оставалась за ней.
Всё шло исключительно в одну сторону — от обожаемой подруги детства прямо ко мне.
— …А, а-а…
— …Поэтому ведь нет ничего страшного, если мы будем делать это каждый божий день?
Чуть отстранившись, Сагири удовлетворённо улыбнулась.
Всего лишь мимолётное прикосновение губ, но для меня это стало сильнейшим дурманом, начисто вышибающим способность здраво рассуждать.
Я мог только послушно кивать. Мог только снова и снова ошарашенно осознавать факт:
Я поцеловался со своим «лучшим другом» во второй раз.