Томительное ожидание пролетело незаметно, и мы с Сагири сели в автобус. Маршрут в основном был школьным, так что, несмотря на первый день летних каникул, салон оказался полупустым — мы ехали словно в заказном авто.
— Везёт же Юдзурун и Хасэгаве. Каждый день по дороге на учёбу любуются такими видами!
— Когда изо дня в день трясёшься до школы, на красоты как-то плевать, не думаешь?
— Бу-у.
Сагири заворожённо провожала взглядом проплывающие за окном улицы, и вся неловкость от несостоявшегося поцелуя испарилась сама собой. Я ведь просто озвучил суровую правду жизни за наших одноклассников, а она взяла и надула губы. Мир несправедлив, но раз уж она при этом такая милая — так и быть, простим.
— У-ух, какая людожарища-а!..
— …Ты слова-то не скрещивай.
Спустя пару десятков минут неспешной тряски мы прибыли на место. Перед нами раскинулся главный торговый центр города — гигантский комплекс прямо у вокзала. Захотелось купить что-то новенькое — тебе сюда; перекусить чем-нибудь вкусным — тебе сюда; развлечься — снова сюда. Универсальное место на все случаи жизни, снискавшее любовь от мала до велика. Благодаря расположению у станции людей здесь всегда было море. Едва сойдя с автобуса, мы тут же окунулись в толпу, снующую по пешеходным эстакадам и переходам, невзирая на полуденный зной.
— Сагири, не отставай.
— А, угу…
Чтобы не потеряться в этой толкучке, я крепко взял её за руку. Даже Сагири понимала, что в таком людском море её утренние чудачества неуместны, и послушно сжала мои пальцы в ответ.
◆
— Прелесть какая!
Стоило переступить порог, как от её покорности не осталось и следа. Мы зашли в специализированный магазин мягких игрушек прямо на территории молла.
— Хо-хо-хо, добро пожаловать…
Полки ломились от плюшевых зверей всех мастей и размеров, а в глубине зала за прилавком стоял добродушный старичок и приветливо улыбался нам. Живое воплощение сказочного хозяина лавки.
— Рэндзи! Ты только глянь, какая милота! Смотри, и этот тоже, и вон тот!
— Да понял я, понял! Убавь звук, людям же мешаешь!
Сагири несло во все тяжкие. В детстве она часто болела, и родители задаривали девочку плюшевыми зверями, чтобы ей не было одиноко в четырёх стенах. Гора игрушек на её кровати — прямое тому подтверждение. Сагири любила плюш до безумия.
— Хо-хо-хо, ничего страшного, пусть радуется… — донёсся тихий, но на удивление звучный и чистый голос старичка из глубины магазина.
— Ой, а этот какой милаха! Глянь-глянь, Рэндзи! Ну как он тебе? А?
— …Хм-м?
Один штук… или одна тушка? Или один зверь?.. Как там вообще правильно считать мягкие игрушки? Ладно, зверь и зверь — пускай будет одна штука. Из сотен пушистиков Сагири выудила одного и ткнула мне прямо в лицо.
Это был серый двуногий плюшевый волк с откровенно неприветливой, исполосованной шрамами мордой. Назвать его «милым» язык не повернулся бы даже из лести. Вокруг сидела куча созданий куда симпатичнее, да и с теми миловидными зверушками, что обитали в комнате Сагири, этот брутальный тип не имел вообще ничего общего.
— Ты серьёзно считаешь его милым?..
— Ну конечно! Он же милашка! Вылитый ты, Рэндзи!
— Так, стоять.
У меня что, лицо всё в шрамах?! Я для тебя правда выгляжу как этот потрёпанный волк?!
— Решено! С сегодняшнего дня тебя зовут Рэндзи!
— Мы его даже не купили, не смей нарекать игрушку моим именем!
— Ты чего, Рэндзи? Ревновать к Рэндзи — это низко, Рэндзи! Правда ведь, Рэндзи?
Ну чёрт ногу сломит.
— …Ни к кому я не ревную.
— Хм-м? Точно-точно?
— Точно. У меня ведь… есть ты… так что…
— А… у-у…
Сболтнул — и сам же сгорел со стыда прямо на полуслове. Смущение мгновенно перекинулось на Сагири, и её щёки вспыхнули ярким румянцем.
— …………
— …………
Неловкость вернулась на второй круг.
— С-скажи уже хоть что-нибудь…
— А, ну… э-э-э…
— Хо-хо-хо…
Дедуля, к тебе это вообще не относилось!