— Ура-а, пусто!
— Ещё не хватало, чтобы здесь кто-то ошивался…
С первого этажа на второй, со второго на третий, с третьего на четвёртый…
Отмахав бесконечные лестничные пролёты, мы наконец вывалились на самый верхний пятачок — к массивной железной двери, ведущей на крышу.
Опередив меня на пару ступенек, Сагири выскочила на площадку, раскинула руки и закружилась на месте. Её длинные белые волосы вспыхнули серебром на полуденном солнце, бившем сквозь мутное стекло.
Выглядело это чертовски красиво, вот только вместе с волосами в воздух поднялась вековая пыль, накопившаяся тут за каникулы, что изрядно сбило весь романтический настрой.
— Ты помнишь, что у нас времени в обрез? Неизвестно, сколько Хасэгава ещё там распинаться будет.
— Му-у…
Сагири обиженно надула губы.
Выглядела она при этом до невозможности мило, но мне всё-таки хотелось напомнить этой беспечной особе, что клубные часы вообще-то в самом разгаре.
— Сагири-тян считает, что в таких делах главное — атмосфера!
— А Рэндзи-кун считает, что этим надо было заниматься после клуба, а не урывками на лестнице.
— Тогда зачем ты вообще сюда припёрся?
— Э-э… Ну…
Хотел срезать её на контратаке, а в итоге сам же сел в лужу.
Зачем я здесь? Да затем, блин. Мы пришли сюда целоваться.
— Сам ведь хочешь, признайся?
— …Хочу.
— Вот вечно из тебя клещами всё тянуть надо!
Глядя на то, как я стушевался, Сагири довольно прыснула.
И от этой её шкодной улыбки сердце у меня, как и всегда, предательски пропустило удар.
— Взял бы пример с Хасэгава-куна! Видел, какой он прямой как рельса?
— Ну, Хасэгава — это уже перебор в другую крайность…
Я просто не умею вот так, чисто на эмоциях, забить на все планы и с разбегу прыгнуть в омут с головой.
Хотя, если честно, мне казалось, что в последнее время я и так перед ней вывернулся наизнанку…
— …Давно мы тут не были, да?
— А?
— Ну… Вот так. Вдвоём перед дверью на крышу.
— …Твоя правда.
Не выдержав её внимательного взгляда, я отвёл глаза.
Времени прошло всего ничего, но эта площадка успела обрасти такой кучей воспоминаний, что те дни казались чуть ли не прошлой жизнью.
Раньше стоило чему-то случиться, как Сагири сразу тащила меня сюда — урвать тайный поцелуй. Я тогда ещё ни черта не понимал про наших «лучших друзей» и только голову ломал: почему она лезет целоваться, но твердит про дружбу? И как мне вообще с ней сладить?
Даже те моменты вспоминались с лёгкой ностальгией — просто потому, что эти каникулы перевернули всё вверх дном.
Школьная жизнь после первого поцелуя и так пошла кувырком, но то время, когда мы засыпали, просыпались и жили в одной комнате, вообще затмило всё на свете.
— …У тебя на лице написано, что ты хочешь поцеловаться.
— Ч-чего?! С чего ты взяла?!
— Когда ты начинаешь тосковать или раскисаешь, ты всегда так смешно губы поджимаешь. Сам не замечал?
— С-серьёзно?..
— Угу. А потом ты всегда-всегда… Сам меня целуешь.
Тук.
Сагири неслышно шагнула вперёд и прижала меня спиной к прохладной стене возле двери.
Она смотрела снизу вверх, и в её светлых глазах плескалось такое нетерпеливое, сладкое ожидание, что дыхание перехватило.
— …Понравилось, да?
— …Ты сам во всём виноват, забыл?
Её руки привычно скользнули мне на шею, а мои ладони сами собой легли ей на талию.
То же самое место, но внутри всё ощущалось совсем иначе. Мы встретились взглядами и закрыли глаза.
— …М-м-х.
Губы мягко соприкоснулись.
Знакомое бархатное тепло и влажная податливость тут же вышибли из головы все связные мысли.
Мы целовались уже сотни раз, но каждый раз меня накрывало с головой, будто впервые.
В тишине пустого этажа наше сбитое дыхание звучало так громко, что казалось — во всём мире кроме нас никого не осталось.
— Я так люблю тебя, Рэндзи… Поэтому и целоваться с тобой люблю больше всего на свете…
— …
— М-м-х!..
Она оторвалась буквально на секунду, жадно глотая воздух, чтобы выпалить это признание.
От её слов внутри всё сладко оборвалось, и я снова прижался к её губам.
Если первый поцелуй был просто нежным подтверждением чувств, то сейчас внутри проснулась жадная, собственническая тяга. Чуть приоткрыв её рот, я скользнул языком внутрь.
— А… М-м… Чмок… Р-Рэндзи-и…
Говорить, пока наши языки сплелись, у неё выходило с трудом: этот сорвавшийся детский лепет прозвучал до безумия трогательно.
Но даже эта мысль мгновенно утонула в том, как сладко Сагири простонала моё имя.
— Пха-а… Ха-а… Ха-а…
Не ожидавшая такого напора, Сагири сама разорвала поцелуй, задыхаясь.
Она шумно дышала, глядя на меня снизу вверх. Лицо в секунду залило краской, отчего светлые волосы казались ещё белее.
А строгая школьная форма только подливала масла в огонь, напоминая, где именно мы находимся.
— …Ну ты и ненасытный…
Глаза смотрели с притворным укором, но шею мою она так и не выпустила, прижимаясь всем телом.
— …Не понравилось, что ли?
— …Я потому и бурчу, что понравилось, дурак…
— М-м-пф?!
На этот раз Сагири сама перешла в наступление, решительно впившись в мои губы.
И пусть вышло немного неуклюже, остановиться было невозможно.
— …Вот видишь, как неожиданно бывает?
Этот третий поцелуй продлился всего пару секунд.
Отстранившись, Сагири лукаво улыбнулась из-под полуопущенных ресниц.
Она была до одури красивой, но задетое самолюбие требовало реванша, и я уже подался к ней снова…
— Погоди… Дай попить… В горле пересохло…
— А, угу…
В последний момент она упёрлась ладошкой мне в грудь.
Как бы ни кружилась голова от поцелуев, реальность быстро привела в чувство.
А реальностью была жуткая духота.
Пусть над головой и была крыша, здесь, в тупике лестницы, воздух стоял намертво. А через стекло в двери нещадно шпарило солнце. Стоило нам пару минут пообжиматься, как рубашки насквозь взмокли от пота.
Глык… Глык…
Припав к горлышку бутылки, Сагири сделала пару жадных глотков.
От жары и дурмана в голове даже этот обычный жест показался мне дико притягательным.
— …А ты пить не будешь?
— Б-буду, конечно!
— Ой, стой-стой!
— А?
Поймав мой застрявший взгляд, Сагири удивлённо моргнула.
Поняв, что я спалился, я поспешил скрутить крышку со своего изотоника, но Сагири быстро перехватила мою руку.
— …Я сама тебя напою.
— Да я и сам справлюсь…
— …Я сказала: не спорь!
Танковый напор.
Если Сагири что-то втемяшилось в голову, спорить — себе дороже.
Бутылка моментально перекочевала в её пальцы, и она ловко открутила пластиковую крышку.
— …Стой смирно и не дергайся, ясно?
С загадочной улыбочкой Сагири пристроила горлышко к своим губам и набрала полный рот холодного изотоника.