Это был всего второй раз в жизни, когда я обнял её сам. Сагири. Свою подругу детства.
Строго говоря, в детстве объятий было куда больше. Но в памяти отчётливо, до мельчайших деталей, отпечаталось лишь то единственное, судьбоносное воспоминание.
«Н-но ведь… мы с тобой просто друзья…»
«Мы уже целовались… неужели ты до сих пор не понял?»
Слова из телевизора за спиной Сагири до жути точно попадали в нашу собственную ситуацию.
— …Может, дальше фильм досмотрим?
Но с языка сорвалась лишь жалкая попытка к бегству. В самый критический момент я снова выдал дежурную фразу, не имеющую ничего общего с тем, о чём я думал на самом деле.
— Не буду…
На мой фальшивый вопрос подруга детства лишь качнула головой. Сама позвала — и сама же капризничает. Впрочем, в этом вся Сагири. Эгоистичная, взбалмошная, вечно сбивающая меня с толку своей искренней, обезоруживающей улыбкой. Мой драгоценный… лучший друг.
— Не могу смотреть…
Её руки обвивали мою шею, а снизу вверх на меня смотрело разгорячённое, прекрасное лицо. Идеальная линия бровей, пушистые ресницы, светлые глаза, аккуратный нос и влажные, манящие губы — всё было прямо передо мной.
Только для меня. Не для зрителей с экрана, а только мне открывалась эта настоящая, непритворная Сагири.
— …Понятно.
Я не герой кино и не умею говорить красивые фразы. Всё, на что меня хватило — прижать её тонкую талию чуть ближе к себе.
— …
— …
Слова иссякли. Что вообще говорят в такие секунды? В решающий момент голова абсолютно пустеет, и остаётся лишь заворожённо смотреть в её глаза.
— …Слушай, лучший друг.
И первый шаг, как всегда, сделала она. Сколько бы я ни твердил, что стану сильным, чтобы защитить эту слабую болезненную девочку, в реальности она всегда вела меня за собой. А я лишь с готовностью поддавался этому сладкому уюту. Ничего не изменилось и сейчас.
— Давай… и сегодня тоже?..
Произносить слово «поцелуй» было бы излишне. Мы целовались уже бесчисленное количество раз. И сегодняшний вечер — просто продолжение. Негласное соглашение. Тайная награда. Секрет на двоих. Какими словами это ни приукрашивай, скрытое в глубине чувство остаётся неизменным.
Мы зашли слишком далеко, туда, откуда нет возврата. И Сагири… и я — мы оба этого хотели. В её фразе больше не было вопросительной интонации, требующей разрешения.
— Сагири…
— «Хелена…»
Угораздило же нас совпасть репликами с дешёвым фильмом. Реальность никогда не бывает такой же гладкой, как в кино. Впрочем, столь нелепая помеха уже не могла меня остановить.
Моя рука скользнула с её талии вверх, коснувшись нежной щеки.
— Ой…!
Сагири чуть вздрогнула, словно от щекотки. Но не отстранилась — напротив, как ласковая кошка, довольно прикрыла глаза и сама подалась навстречу моей ладони.
— …
От этого невыносимо трогательного жеста у меня перехватило дыхание. В груди разлилась щемящая, сладкая тоска.
— М-м-мх?!
И я поцеловал её сам. Короткий выдох и сдавленный вскрик удивления принадлежали уже не мне, а Сагири.
После целого дня мучительного воздержания я сам потянулся к лучшему другу ради одного-единственного поцелуя. И он оказался в точности как оставленная на столике виноградная газировка — безумно сладким, терпким и опьяняюще шипучим.