«Раз, два, три, четыре, пять, шесть — глубокий вдох!»
Уже несколько минут мы двигались под голос инструктора, доносящийся из динамика телефона. В детстве радиогимнастика казалась бесконечной, и для меня стало откровением, что весь комплекс длится от силы три минуты.
«Глубокий вдох — и выдох. Пять, шесть, семь, восемь…»
Следуя ритму, я вместе с музыкой развёл руки в стороны и набрал полную грудь воздуха. Рядом со мной синхронно раскрывала объятия Сагири, а прямо перед нами послушно тянулась троица сорванцов.
«Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… восемь…»
Музыка смолкла.
Напоследок мелодия растворилась в воздухе с лёгким налётом светлой грусти. Под стать ей, хоть лёгкие уже опустели, с губ сам собой сорвался выдох облегчения: отмучились.
— Молодцы-и! Все отлично постарались! Налетайте за печатями!
— Ура-а! Я первый!
— Эй, подожди меня!
— П-погодите…
Стоило Сагири достать из кармана штамп, как вихрастый мальчишка с пойманной цикадой сорвался с места. Следом припустили бойкая девчонка с хвостиком и скромница в соломенной шляпке. Все бодры и полны сил, включая Сагири, — и это главное.
— Так, в очередь, не толпимся! Оп-па! Кто соберёт все штампики за каникулы — получит суперприз, так что завтра жду всех без опозданий!
— Серьёзно?! А что за приз?!
— Хи-хи, а это секрет до самого конца!
— Ну блин! Всё равно же отдашь, расколись сейчас!
— Не приставай к сестрёнке! Если там ерунда какая-нибудь, ты же ходить перестанешь!
— Чё это?! Ничего я не перестану! Буду ходить!
— Н-не надо ссориться…
— А-ха-ха, какие вы дружные, любо-дорого смотреть!
Поставив всем штампы, Сагири весело щебетала с малышнёй. В душе она и сама оставалась такой же простодушной, открытой девчонкой, так что общий язык они нашли в мгновение ока.
— Ясное дело! Ладно, побежали ко мне в плойку рубиться!
— Тебе лишь бы кнопки жать! Ты даже спасибо не сказал!
— Ой, косяк! Красивая сестрёнка, спасибо!
— Спасибо вам большое! До завтра!
— С-спасибо огромное…
— И вам спасибо, что пришли!
Каждый поклонился на свой лад, а Сагири мягко помахала им вслед. Забавно наблюдать за тем, насколько разные у них повадки.
— Братуха, тебе тоже от души! Завтра подтянемся!
— Большое спасибо!
— С-спасибо вам…
— Ага. До завтра, ребят.
Попрощавшись с Сагири, все трое дружно подбежали ко мне и поблагодарили. Хоть и сорванцы, а вежливые — невольно проникаешься уважением.
— Всё, погнали!
— До свидания!
— А-а… подождите меня…
Вихрастый пацан и девчонка с хвостиком с гоготом рванули к выходу из парка. Неиссякаемый запас энергии, напрочь лишённый кнопки тормоза, — великая привилегия детства.
— Э-эм…
— М? Ты чего? Не догоняешь их?
Только девочка в соломенной шляпке так и осталась стоять передо мной. Она явно хотела что-то сказать, но от природной робости лишь испуганно переминалась с ноги на ногу.
— Т-там… Аккун и остальные… они ещё…
— Аккун? Это кто…
— Э-э-эй! Ты чего застряла, погнали скорее!
— Мы тебя бросим!
— Ой, ай… п-простите, извините! П-подождите-е-е!..
— Эй, полегче, не споткнись!
Услышав окрик друзей, девочка вздрогнула, натянулась стрункой и, торопливо кланяясь на каждом шагу, засеменила следом. Забавный всё-таки ребёнок.
— Что стряслось? Она чего-то хотела?
— Да вроде сказала: «Аккун и остальные ещё не…» Похоже, кто-то опаздывает.
— Вот те раз! А нам разве давали список участников?
— Надо было заранее потрясти руководство… Есть вообще списки?
— Давай Юдзурун черкнём?
— Черкни. А я старосте района звякну.
— Поняла!
Мы переглянулись и вытащили телефоны. Я набрал номер, выданный накануне, а Сагири открыла чат.
Но часы не показывали и восьми утра, так что дозвониться мы ни до кого не смогли.
— Спят ещё, наверное…
— Ну да, рановато для звонков.
Делать нечего, мы плюхнулись рядом на лавочку.
Солнце поднималось всё выше, неумолимо накаляя воздух. Кроны деревьев за спинкой скамейки отбрасывали тень куда-то в сторону, но перебираться в глубь парка было откровенно лень.
— Припекает. Что делать будем?
— Подождём немного. Каникулы только начались, обидно будет смазать первый же день.
— …Ты прав.
— М?
Сагири посмотрела на меня и лукаво прищурилась:
— Хи-хи. Я знала, что ты так скажешь, Рэндзи.
От её ласковой, понимающей улыбки меня вдруг окатило волной смущения, и я рефлекторно скосил глаза в сторону.
— …Жарко же. Может, пойдёшь домой? Ты ведь крем от загара забыла.
— Не-а, всё в порядке. Я хочу побыть с тобой.
— В-вот как…
Жарко. И дело не только в солнце — из самой глубины груди поднимался совсем иной, опасный жар. Не иначе как из-за того утреннего наваждения во сне…
…Стоп, а что вообще снилось-то?
Воспоминания окончательно подёрнулись дымкой. Сны всегда тают без следа, а уж после её безумной утренней выходки про «поцелуй с языком» из головы и вовсе выдуло всё начисто.
— …………
— …………
— …Оп-па.
— Ох?! С-Сагири?!
Пока я витал в облаках, Сагири без лишних предупреждений уронила голову мне на плечо.
События развивались слишком стремительно, оперативная память напрочь отказывалась переваривать происходящее.
— Рэндзи у нас тако-о-ой добрый…
— Т-ты чего это вдруг?!
— Да просто. Захотелось прижаться к человеку, который всегда меня дождётся.
— «Просто»?!
Для «просто» это было чересчур смело!
— Нельзя-а-а?..
— Д-да нет… можно…
— Ура-а. Хи-хи, а сегодня прямо тепло, да?
— А-ага…
Да что творится-то, чёрт возьми?!
То ли открытое небо так действовало, то ли разгорячённое после зарядки тело, то ли лето во всём виновато… но Сагири казалась до безумия хорошенькой. Вчера мы уже сидели в одной ванне в купальниках, и она тоже прислонялась к моему плечу, но сейчас сердце колотилось куда бешенее. Наверное, повозившись с малышнёй, она и сама переняла их детскую непосредственность — и этот контраст с её недавней ролью рассудительной старшей сестры напрочь выбивал почву из-под ног.
— Раз уж мы одни… подержимся за ручки?
— А если Аккун с остальными нагрянут?
— Ну и пусть, подумаешь…
С этими словами Сагири обвила мою руку своей.
Кожа соприкасалась сквозь лёгкую испарину, и через тонкую ткань поло я всем телом ощутил прильнувшую ко мне девичью мягкость. Сердце заколотило барабанной дробью. Её тонкие пальцы скользнули к моему запястью, переплетаясь с моими прямо на шершавом дереве лавки… и ровно в этот миг:
— И-извините за опоздание-е-е!
— …Здрасьте.
— Ува-а?!
— Ой-й?!
От звонких детских голосов со стороны ворот мы с Сагири чуть ли не синхронно подпрыгнули на месте, словно ошпаренные.
Сердце забилось с новой силой — теперь уже в панической истерике. Судорожно пытаясь спрятать краску со щёк, мы уставились на дорожку.
Там, держась за руки и тяжело ловя ртом воздух, стояли мальчик и девочка — ровесники ушедшей компашки. Они только что со всех ног влетели в сквер.