Чрезвычайная ситуация.
Юдзуру узнала, что мы с Сагири целовались.
Точнее, даже не узнала — Сагири сама разболтала. Но масштаба катастрофы это ничуть не умаляло.
Так, вдох-выдох. Главное — сохранять хладнокровие и сначала прояснить обстановку.
— О-откуда ты…
— С-Сагирин… сама сказала.
Ну точно, виновница торжества — Сагири.
Включать дурака и отпираться уже бессмысленно, но нужно вытянуть из Юдзуру ещё хоть пару деталей — чисто как улики для предстоящей расправы над этой беловолосой болтушкой.
Кстати, я ведь ей ещё за утренние фокусы в сквере нагоняй не вставил…
— И… что именно она тебе наговорила?..
— Ойкнула… потом крикнула: «Я сейчас Рэндзи позову!» — и дала дёру…
Всё, приговор окончательный и обжалованию не подлежит: двойная порция нотаций гарантирована.
Картина маслом: в пылу девичьих посиделок Сагири ляпнула лишнего про наши поцелуи. Они с Юдзуру подруги, это ещё куда ни шло, но вот так трусливо сбежать и свалить всю грязную работу по объяснениям на меня — преступление высшей категории.
Пытка щекоткой, которую она так терпеть не может, ей сегодня точно обеспечена.
— С-судя по твоей реакции… это правда?..
Но сперва нужно разобраться с Юдзуру.
Рано или поздно признаться всё равно пришлось бы, но внутри всё равно всё сжалось от нервов.
— Да… целовались.
— О-ого-о-о!..
Лицо у меня полыхнуло так, словно к нему прижали раскалённый утюг.
Куда стыднее, чем когда мама застукала нас за нежностями. А оттого, что Юдзуру не стала подкалывать, а сама искренне смутилась и округлила глаза, неловкость взлетела до космических масштабов.
— З-значит… вы с Сагирин теперь, ну… в-встречаетесь?..
— …
— …Ой?
— …В некотором смысле — да.
— …В некотором?
— Понимаешь… тут сложно объяснить…
И только после её вопроса до меня дошло.
Мы с Сагири наконец открыли друг другу чувства, но официального статуса «пары» у нас так и не появилось.
Для нас двоих это мелочи — наши отношения и есть то самое определение «лучших друзей», но попробуй объясни это со стороны… язык сломаешь.
— Н-но… вы же целовались? Н-ну… потому что… она тебе нравится?..
— Целовались…
Юдзуру спрашивала, заливаясь краской до кончиков ушей.
Подозреваю, моя физиономия пылала ничуть не слабее.
И вот, пока между двумя помидорами нависала душная, неловкая пауза…
— Какое счастье!..
— А?..
…никакой неловкости больше не осталось.
Вместо этого на лице Юдзуру расцвело неподдельное, чистейшее облегчение.
— Рэндзи, поздравляю! Береги Сагирин и не ссорьтесь, ладно?
— А… д-да… спасибо…
— Ух… гора с плеч… как же хорошо-то-о…
Вся напускная серьёзность мигом слетела с неё: Юдзуру без сил откинулась на спинку стула и широко заулыбалась.
От такого резкого контраста я окончательно выпал в осадок.
— Т-ты даже расспрашивать не станешь?..
— М? О чём?
— Ну… о том, что между мной и Сагири…
— Вы же ладите?
— Ну да… ближе некуда…
— Вот и чудненько! Не буду я ни о чём расспрашивать!
Она сияла от уха до уха.
В этот момент Юдзуру была похожа на довольного зверька больше обычного. Увидь эту улыбку бедняга Хасэгава — у него бы сердце прихватило прямо на месте.
Держись там, верзила.
— …Как-то ты слишком легко всё восприняла.
— Хе-хе-хе! Мы вообще-то «Клуб поиска себя»! Если двое людей в поисках своего пути выбрали эту дорогу, мой долг — порадоваться за них от всего сердца!
— …
Её слова нежданно-негаданно кольнули в самое сердце.
Я столько раз повторял название кружка, но совсем забыл его суть.
Волонтёрский клуб, он же «Клуб поиска себя». Наша цель — делиться мыслями о собственной индивидуальности, принимать её и жить весело и свободно.
И тут меня осенило.
Ведь наше с Сагири понятие «лучших друзей» — это оно и есть. То, что лежит за пределами шаблонов… наша собственная, уникальная форма связи.
И напомнила мне об этом именно Юдзуру — наш маленький президент.
— …Спасибо, Юдзуру.
— На здоровье! И ещё раз: мои поздравления, Рэндзи!
Она забавно захлопала в крошечные ладоши.
В груди разлилось приятное тепло.
— Если честно, я за вас немного переживала.
— Переживала?..
— Ага. Помнишь, недавно ты пытался завести со мной разговор о Сагирин? Вы и тогда вроде бы дружили, но между вами чувствовалась какая-то недосказанность! А, только Сагирин об этом ни словечка, договорились?
Юдзуру шутливо прижала пальчик к губам.
Выходит, эта девчонка всё это время искренне болела за нас душой.
— За это… тоже спасибо. Но теперь правда всё в порядке. Мы помирились так, что лучше и не придумаешь.
— Ой? Вы успели поругаться?
— …Было дело, самую малость.
— Главное, что помирились!
И снова эта лучезарная улыбка.
Широте души нашего президента можно было только позавидовать.
— Фу-ух, ну теперь-то я спокойна!
— Ага, точно. Осталось только разобраться с вами двумя.
В клубную комнату вернулся привычный уют.
Оставалось только выловить сбежавшую Сагири и вернуть обратно брошенного в коридоре Хасэгаву.
— А? В каком смысле?
— В прямом. С тем, что Хасэгава по тебе сохнет…
Видимо, расслабившись от душевной беседы, я брякнул это на чистом автомате.
— Хье-е?..
Юдзуру замерла соляным столбом.
— Г-Г-Г-ГО-О-О?! ГО МЕНЯ-А-А-А?!
А в следующую секунду её лицо вспыхнуло пунцовым заревом — так извергаются разве что самые свирепые вулканы на планете.