Стоило проснуться, как стряслось происшествие.
Точнее, правильнее будет сказать: оно уже произошло, пока я спал.
— А, а-у-у… э-э, ну…
В зеркале умывальника отражалась пунцовая до корней волос Сагири — моя подруга детства и по совместительству главная виновница инцидента.
Она то неуверенно тянула ко мне трясущиеся руки, то испуганно отдёргивала их назад, повторяя этот суетливый ритуал снова и снова.
— …Н-да, сильно.
А я, пострадавшая сторона, смотрел на собственное отражение скорее с восхищением, чем с изумлением. Со стороны могло показаться, будто я отъявленный нарцисс, так что сразу внесу ясность: я разглядывал себя, но одновременно это был словно и не я вовсе… вот такое странное чувство.
— Не думал, что засос может остаться настолько чётким…
— П-прости пожалуйста-а…
Я задумчиво пробормотал это, глядя на ярко-красное пятно на своей шее. Прямо за спиной топталась и виновато переминалась с ноги на ногу виновница происшествия, также отражаясь в стекле.
Картина преступления выглядела предельно просто:
Спящая Сагири во сне присосалась к моей шее, а когда мы проснулись — красовалась вот эта метка.
Конец истории.
— Считай, повезло, что сейчас летние каникулы.
— Прости-и…
Действительно, счастье в несчастье.
В школу идти не надо, родители уехали в коллективную поездку от торгового квартала до самого понедельника. Мы уже нагулялись на весь день вперёд и набили холодильник едой, так что носа на улицу показывать незачем.
Худшего сценария — показаться кому-то на глаза — удалось избежать, но моя драгоценная подруга детства с самого пробуждения ходила чернее тучи.
— Долго ты ещё хандрить будешь?
— Н-но ведь… я… я оставила на Рэндзи…
Вся её прогулочная веселость испарилась без следа. Видеть её такой поникшей было невыносимо, у меня у самого настроение покатилось ко всем чертям.
— …Да просто пятно покраснело, даже не болит совсем, так что не переживай.
— Н-но…
«Но».
Она опустила голову. Фраза оборвалась на полуслове, плечи мелко задрожали.
Я тяжело, протяжно вздохнул.
— …Если не губы в губы, это вообще не поцелуй.
— …А?
Она распахнула глаза и резко вскинула лицо — всё-таки я угадал причину её терзаний.
— К тому же, ладно бы ты сделала это нарочно, но мы оба спали, так что это не считается.
— …Правда можно не считать?
Её светлые глаза взволнованно задрожали, впиваясь в меня взглядом. Я ужасно слаб перед этим взглядом и сам прекрасно знаю, насколько мягок к ней.
Но и как сторона, принявшая вызов, и как парень, влюблённый в Сагири, я ни за что не согласился бы завершить дуэль из-за такой глупой случайности.
— Конечно можно. Если уж засчитывать такое, то я проиграл ещё в тот момент, когда накрасил твои губы помадой, которой только что мазал свои — это ведь косвенный поцелуй.
— …Ой.
Судя по реакции, когда мы красили губы, у неё в голове вообще не было ни единой задней мысли. В своей наивной непосредственности эта подруга поистине страшный человек.
— Правило нашей битвы: поцелуй должен быть губы в губы. И совершён с ясным осознанием и искренним желанием поцеловаться. Договорились?
— …Угу. Спа… си-ибо.
Слушая самого себя, я прекрасно понимал, насколько бредовым выглядит этот спор и его правила. Но я настроен серьёзно, и Сагири тоже. И именно поэтому заканчивать всё смазанным пшиком не хотелось ни за что на свете.
Если уж мне суждено проиграть — хотя вряд ли, наверное, точно, пожалуй… шансов на это нет, но если проигрывать, то выложившись на полную и поцеловав её изо всех сил.
Да, именно так.
— Ну всё, пошли готовить ужин. От стояния перед зеркалом карри сам себя не сварит.
— …А, я-я тоже помогу!
— …Ты хоть готовить-то умеешь?
— …Я, я могу залить хлопья молоком!
— Для этого кулинарный талант не нужен.
Вот так мы всё и замяли. Всё-таки улыбка идёт Сагири куда больше.
◆
С готовкой ужина, правда, начался сущий кошмар.
— Р-Рэндзи, я помогу!
— За помощь спасибо, но кухонный нож в мою сторону остриём не направляй!
— Н-но ведь… я на шее у Рэндзи… след оставила…
— С этим ножом ты меня сейчас вовсе прирежешь!
Настроение к ней вернулось, но развилось странное чувство вины: сжимая кухонный нож обеими руками, Сагири наступала на меня с намерением «помочь». Я всерьёз думал, что распрощаюсь с жизнью.
◆
Во время ужина кошмар продолжился.
— Р-Рэндзи! Я сама тебя покормлю!
— Да я и один в состоянии поесть…
— Но я ведь… засос… на шее у Рэндзи… я…
— В-всё, понял! Съем! Покорми меня! Только слезь с моих колен и сядь на соседний стул!
Сагири оседлала мои бёдра прямо на стуле и с ложкой карри наперевес едва не плакала от переизбытка чувств. От смеси возбуждения и абсурда у меня едва крыша не съехала.
◆
Если подвести итог — денёк выдался чудовищно выматывающим.
— Ха-а-а…
Тяжёлый вздох сам собой сорвался с губ.
Утром я ломал голову, как с ней помириться, потом она ворвалась ко мне, началась перепалка, затем выяснилось, что родители уехали в поездку, Сагири осталась у меня, мы отправились развлекаться в торговый центр, вернулись, красили губы бальзамом и уснули в обнимку…
Кто бы мог подумать, что всё это уместится в одну-единственную первую субботу каникул?
— Слишком уж бурно…
Кап. С потолка сорвалась капля и упала в наполненную ванну, где я отмокал.
По воде побежали круги.
Прямо как рябь в моём сердце каждый раз, когда рядом объявляется Сагири.
— Спать мы потом… сто пудов вместе ляжем…
И снова вздох. Глядя на то, как у неё зашкаливало чувство вины, она наверняка настоит на этом — к гадалке не ходи. Мы ведь уже спали сегодня днём в обнимку. Какое уж тут стеснение?
— И что вообще за статус такой — «лучшие друзья»?..
Я снова вернулся к исходному вопросу. Не думал, что он опять всплывёт. Сколько ни размышляй в одиночку, ответа не найти.
В умиротворяющей тишине ванной комнаты мой тихий шёпот едва заметно отозвался эхом и растаял.
— …Я-я вхожу-у?
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
— …………Чего?
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
В одном банном полотенце, вошла Сагири.
— С-спинку… потереть?
В одном банном полотенце, вошла Сагири.