— П-по… а… п-поднимите… пожалуйста… голову…
Мальчишка, чье признание только что отвергли, заговорил с Сагири дрожащим голосом.
В его голове сейчас наверняка творилась полная каша. И всё же то, как изо всех сил он старался сохранять самообладание перед отказавшей ему Сагири, вызывало неподдельное уважение.
Я шел сюда лишь потому, что сама мысль о признании мне претила, я изнывал от беспокойства… а в итоге поймал себя на том, что искренне сочувствую безвестному первогодке с разбитым сердцем. До чего же нелепая ситуация. Но виной тому была абсолютная, обезоруживающая искренность его чувств.
— Да. Прости еще раз.
— Ч-что вы, ничего…
И уж точно Сагири, стоявшая прямо перед ним, ощущала это во сто крат острее, чем мы, трусливо подглядывавшие из кустов. Мы в этой ситуации были чужими людьми, и единственное, что нам оставалось — молчать и не вмешиваться.
— Э-эм… сэмпай…
— Да, что такое?
Признание закончилось неудачей.
Время продолжало идти своим чередом, и жизнь не обрывалась на слове «отказ».
Мальчик вполне мог бы попрощаться и сбежать, но он выбрал иной путь.
— А… сэмпай… тот…
— Угу.
Парень из последних сил пытался связать слова воедино, а Сагири терпеливо кивала, подбадривая его.
— Человек, который вам нравится… какой он?..
— А-ась?
Этот вопрос застал её врасплох: напускная строгость в голосе Сагири мгновенно улетучилась.
— П-простите!.. М-мне только что отказали, а я лезу с дурацкими вопросами…
— Д-да нет же! Раз я тебе отказала, ты имеешь полное право знать… наверное?
И почему в конце фразы прозвучала вопросительная интонация?
— Э-э, ну-у… как бы сказать-то…
— Э-эм… если трудно говорить, то правда не нужно…
— Да нет, всё в порядке!
— В смысле «в порядке»?.. Э?
Один отвечает «всё в порядке» на чужое «всё в порядке». В этом вся Сагири.
Она окончательно вернулась в свое привычное русло.
Сагири скрестила руки на груди и всерьез задумалась, а задавший вопрос парень впал в полный ступор от такой смены настроения. Атмосфера разрядилась настолько, что трудно было поверить, будто пару минут назад здесь решалась судьба чужого сердца.
— Он очень дорог мне.
Но Сагири разрушила созданную ею же комичную обстановку буквально одной фразой.
Услышав её голос, парень, Кусакабэ и я — мы все трое одновременно затаили дыхание.
— И когда я счастлива, и когда на душе паршиво, когда весело или когда грустно, когда я злюсь или когда мне одиноко — он с самого детства всегда рядом со мной. Сколько бы я ни капризничала, какие бы ужасные вещи ни говорила, он всегда ставит меня выше себя и улыбается рядом. Ты сказал, что изменился благодаря мне… но и я сейчас стою здесь… только благодаря ему…
Сердце в груди болезненно сжалось.
Это было уже не сочувствие к чужому пацану — это были мои собственные, живые чувства.
Мы с Сагири — друзья детства.
Всегда вместе, всегда плечом к плечу. Настолько близко, что многие вещи понятны без лишних слов, и мы верим друг другу так слепо, что о самом сокровенном не заговариваем без крайней нужды.
Поэтому… осознание того, что она думала обо мне всё это время, заставило меня изо всех сил прикусить нижнюю губу, сдерживая подступивший к горлу ком.
— В-вы правда… очень любите этого человека, да?..
— Да, безумно люблю!
Это была открытая, ясная улыбка во весь рот — без тени сомнений.
Я оставался рядом с ней все эти годы вовсе не ради какой-то награды. Мы были друзьями детства; мне было до слез жаль её, запертую дома из-за вечных болезней; мне просто хотелось поддержать её, хотелось видеть её улыбку — вот и всё.
И всё же… всё же в то мгновение, когда я услышал эти слова, внутри меня что-то оглушительно лопнуло.
Я невольно посмотрел сквозь листву на привычное летнее небо: оно казалось настолько пронзительно-синим и ясным, будто что-то сорвавшееся внутри наконец мягко встало на свое законное место. Невероятное чувство.
— Ах…
В мои прояснившиеся мысли ворвался тихий, похожий на вздох выдох парня.
— Ой, прости, пожалуйста! Ты позвал меня, а я тут разболталась о своем…
— В-всё в порядке… Просто… я понял, что мне с ним не тягаться…
— Ась?
— ……Сэмпай! С-спасибо вам огромное за уделенное время!!
Его голос внезапно взлетел до звона.
— Я-я… обязательно передам остальным первогодкам! Что у сэмпая есть человек, которого она безумно любит долгие годы, и туда никому в жизни не вклиниться!!
— Д-да не нужно никому ничего передавать?! И вообще, ты сейчас слово «безумно» два раза подряд повторил?!
— П-позвольте мне сделать хотя бы это! М-мне отказали, мне тяжело и больно… но я стал тем, кто я есть, только благодаря сэмпаю!!
— Т-ты людей слушать умеешь вообще?!
Та самая Сагири, которая сама никого никогда не слушала, сейчас беспомощно металась под напором столь же глухого к чужим словам первогодки.
Словно скинув с плеч неподъемный груз, я наблюдал за этой перепалкой из засады уже с легкой улыбкой.
— Я буду выкладываться в баскетболе на полную! Так что и вы, сэмпай, не отставайте!
— И когда это ты успел меня втянуть?!
— Т-тогда до свидания, спасибо за всё! Я всем обязательно расскажу-у-у!
— Эй, подожди-и-и!..
Провалившееся признание завершилось улыбкой.
Махая рукой на бегу, парень скрылся за углом спортзала.
— …В-вот это да-а…
— …………
— …Т-товарищ?
— …А, да, прости.
В тех же кустах снизу вверх на меня смотрела Кусакабэ, и тут я наконец очнулся.
Да, всё кончилось. Столкновение искренних чувств вернуло прежнюю Сагири, позволило мне услышать её сокровенные мысли, о которых я даже не догадывался, и завершилось этой бурной, странно облегчающей эскападой первогодки.
После этой пронесшейся бури оставшаяся в полном одиночестве Сагири…
— Ха-а-а-а-а-ах…
Тяжело выдохнув, она прямо там же осела на корточки. Опустив голову, она замерла, не двигаясь.
— …Э, т-товарищ… Что это с Якумо-сан?..
— …Нервы сдали. Напряжение отпустило.
— …М-может, окликнуть её?..
— …Нет. Оставим её пока.
— …В-вы точно уверены?..
— …Я обещал, что буду ждать её.
Будь моя воля, я бы выскочил прямо сейчас и крепко сжал её в объятиях. Не произнося ни слова, просто прижать к себе и успокоить.
Но нельзя. Мы дали обещание. Я и так уже нарушил одно, явившись сюда украдкой. Теперь, когда всё завершилось, оставаться здесь было непозволительно.
— …Обещание, да?.. Но… мне кажется, я понимаю чувства Якумо-сан…
— …Правда?
— …Д-да-а. Я-я ведь вчера… когда отказывалась вступать в клуб, мне тоже было очень тяжело… Когда в людях нет зла, когда к тебе идут с открытым сердцем… отказывать им невероятно… больно, правда ведь?..
— ……Кусакабэ.
— …Ч-что?
— …Спасибо тебе.
— …Хьэ-э?!
Спасибо за то, что поняла её. За то, что посочувствовала Сагири и приняла её боль как свою собственную.
Сагири проходила через это снова и снова, в полном одиночестве. Ни единой недовольной гримасы — лишь мучительная обязанность принять чужие чувства и ответить отказом… Раз за разом.
Куда взрослее, чем я думал о подруге детства. Куда сильнее, чем представлял себе лучший друг.
Сагири, которую я так стремился защищать… стала сильнее меня.