— …Это был чистый ад.
Под палящими лучами солнца я тяжело вздохнул. В гостиной отец с упоением принялся расписывать их первые свидания, отчего мама вспыхнула до корней волос и устроила ему разнос. Воспользовавшись суматохой, я задал стрекача и теперь спешно шагал в сторону дома Сагири.
— …Если меня сейчас остановит патруль, мне точно конец.
В руке я сжимал бумажный пакет. Внутри лежал аккуратно сложенный школьный купальник Сагири. Мама успела его постирать и высушить — ткань была приятной и мягкой на ощупь… Стоп, отставить! Начну сейчас рассуждать о таком — закончу ровно как батя. Чего мне определённо не хотелось.
— …………
Я торопливо вышагивал по тихой улочке, наверняка смахивая со стороны на законченного маньяка. Район сонный, людей почти нет, но паранойя не отпускала: а вдруг кто-то заметит? До чего же купальник Сагири опасный предмет — форменное оружие массового поражения.
— …Фух, порядок.
К счастью, короткий путь обошёлся без происшествий. Я замер у ворот дома Якумо и, мысленно собравшись с духом — хотя ничего криминального я не совершал, — нажал кнопку домофона. Раздалась знакомая трель, а спустя пару секунд из глубины дома послышались шаги.
— Да-да, кто там? Батюшки! Ой-ой, Рэндзи-кун, хи-хи, здравствуй!
— З-здравствуйте.
Дверь открыла… мама Сагири. Красивая женщина с коротким каре таких же белоснежных волос, как у дочери, встречала меня в фартуке поверх лёгкой домашней одежды. Готовила что-то, наверное?
— Ты к Сагири? Хи-хи, конечно же к ней!
— А, ну… в каком-то смысле да, но, э-э…
— Да ладно тебе, заходи, заходи! Сагири как раз сейчас в ванной, так что подожди её в комнате!
— Что? А, да… П-простите за беспокойство…
Я ведь просто пришёл вернуть вещь! Но под напором тёти спасовал, разулся и перешагнул порог. Пока я судорожно соображал, уместно ли вообще отдавать школьный купальник её матери, хозяйка дома блестяще воспользовалась моей заминкой и втянула меня внутрь.
Мама Сагири лёгкой рысцой умчалась по коридору в сторону кухни. Оставшись в одиночестве, я поднялся по лестнице на второй этаж.
«Вообще-то я парень… нормально ли это?» — мелькнула запоздалая мысль. Но такова была привилегия друзей детства, привыкших с пелёнок дневать и ночевать друг у друга.
— Сагири, ты тут?
Вежливость превыше всего. Я постучал в дверь с самодельной именной табличкой, но ответа, разумеется, не последовало. Сагири всё ещё плескалась внизу.
Вспомнив, что из-за семейных разборок я сам так и не успел ополоснуться, я взялся за ручку и толкнул дверь. Меня встретила армия плюшевых зверей, рассаженных по углам… и леденящий порыв кондиционера.
— Холодина-то какая?!
Пот моментально высох, кожу продрало морозом. Я шагнул внутрь и схватил лежавший на столе пульт: охлаждение было выкручено на максимум мощности при минимально возможной температуре.
— …О чём она только думает?
Пик, пик, пик, пик, пик.
Я несколько раз нажал на кнопку, поднимая градусы. От такого контраста с уличным пеклом немудрено свалиться с простудой. Гулко ревущий кондиционер наконец сбавил обороты и стих. Пока прохладно, но скоро воздух согреется.
— …Хм?
Оглядываясь по сторонам от нечего делать, я наткнулся взглядом на письменный стол возле заваленной игрушками кровати. Там стояла знакомая вещь. Обычная фоторамка.
Я видел её и раньше, когда приходил проведать захворавшую Сагири, но теперь снимок воспринимался совершенно иначе.
На фотографии был маленький я — весь в ссадинах и пластырях, сидящий на больничной койке, — и маленькая Сагири, горько рыдающая и вцепившаяся в меня обеими ручонками.
Да. То самое фото, которое сделали её родители в надежде успокоить безутешную дочку после давней грозы в святилище… случая, о котором я так долго не мог вспомнить.
— …Сагири.
В груди смешались щемящая нежность и запоздалая вина. Она всё это время берегла эту память, а прямо перед моим носом лежала подсказка, которую я так глупо не замечал. Но сильнее обоих этих чувств было одно простое желание: поскорее увидеть её.
Топот, топот, топот!
Словно услышав мои мысли, с лестницы донёсся торопливый шлёп босых ног. Должно быть, мама сказала ей о моём приходе, и она со всех ног бросилась наверх.
До чего же милая. Я изо всех сил попытался стереть с лица глупую счастливую улыбку и приготовился встретить подругу.
Щёлк!
Дверь резко распахнулась.
— А-а-ах! До чего же в комнате с кондиционером про-о-о…
На пороге возникла распаренная Сагири, едва завёрнутая в одно лишь банное полотенце…
— …хладно?
И широким, победным движением сбросила ткань на пол. Прямо передо мной. В упор.
— …………
— …………
Время словно застыло. Мы оцепенели, глядя друг на друга в полнейшем ступоре. Лишь мягко упавшая к её ногам махра доказала, что мир вокруг всё ещё существует.
Сагири стояла посреди комнаты с победно вскинутыми руками — и абсолютно голая. Не найдя ничего лучше, я заслонил лицо первой попавшейся плюшевой овечкой и отвесил короткий поклон:
— …Извини.
— П-И-И-И-И-И-И-ГЬЯ-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А?!
Пронзительный визг Сагири, заглушивший наши с овечкой извинения, эхом прокатился по всему дому.