— Рэндзи разозлился…
— Ещё бы мне не разозлиться!
Понурая Сагири прижимала ладони к пылающим щекам.
Как бы сильно я ни любил Сагири, шутить со словом «забыл» — самым больным и важным словом за последнее время — это уже ни в какие ворота не лезло!
Впрочем, зла она явно не желала.
Вот и сейчас, осознав промашку, она сидела рядышком на скамейке, ссутулившись, словно нашкодивший зверёк.
— Лицо так и пылает…
— …Сам же и натянул.
Щёчки у Сагири были невероятно нежными.
Мягкие, шелковистые, словно свежие рисовые лепёшки… Пожалуй, со злости я и правда немного переборщил с силой.
— У-у-у…
— …Ты как? В порядке?
Она всё не поднимала головы, и во мне зашевелилось беспокойство.
А следом мгновенно накатило раскаяние. Если подумать, какая бы ни была причина, распускать руки по отношению к девушке — худший поступок на свете.
— Наверное, нет… всё плохо…
— П-правда?! В больницу?! В больницу надо?!
— Не хочу… Пусть Рэндзи меня вылечит…
— Я-я?! Да как я это вылечу?!
— …Если поцелуешь, всё пройдёт.
Беру свои слова назад.
Ни капли она не раскаивалась!
Опустив голову, она сквозь просветы между пальцами то и дело украдкой подглядывала за моей реакцией.
Неужели думала, что я не замечу?
— Исключено.
— Э-э-э?!
Поэтому я сразу отрезал.
Ладно ещё первая внезапная выходка, но целоваться повторно посреди залитого солнцем утреннего парка, в ожидании детей на зарядку — это было бы за гранью разумного.
Сагири, явно не ожидавшая столь сухого отказа, уставилась на меня круглыми глазами.
— Тебе ведь самой будет стыдно, если кто-то увидит? Сейчас уже та троица подойти должна.
— У-у…
Почуяв, что она вот-вот начнёт капризничать, я нанёс упреждающий удар железной логикой.
Моя репутация ладно, но я не хотел, чтобы кто-то застал Сагири врасплох в столь неловкий момент.
— Так что потерпи, ладно?
— Угу…
И она совсем сникла.
Даже пуще, чем когда я на неё сорвался.
Неужели невозможность поцеловаться расстроила её настолько сильно? Сейчас она и вправду выглядела до глубины души подавленной.
«…………»
«…………»
Разговор сам собой оборвался.
Неужели ей так отчаянно этого хотелось?
Она терпела со вчерашнего вечера, наконец дождалась утра, а поцеловаться нам довелось всего один-единственный раз… Если взглянуть с этой стороны, разве я не поступаю с ней слишком жестоко?
Но ведь это ради самой Сагири. Я должен проявить твёрдость и стать кремнем.
«…………»
Стать.
— У-у…
Кремнем.
— Чмокнуть бы…
— …Сагири.
Чмок.
Да к псам собачьим всё это, идиот я безвольный!
Придерживая Сагири за опущенное личико, я осторожно коснулся губами её остывающей левой щеки.
— Э… Р-Рэндзи?!
— Н-ну… в щёку-то можно… З-зажило хоть?
Стоило отстраниться, как накатила сокрушительная волна стыда.
Совсем не то смущение, что при поцелуе в губы.
Казалось бы, жест куда более невинный, но оттого, что я никогда прежде такого не делал, да ещё и поддался минутной слабости, чувство неловкости удвоилось.
Так себя ведут только самодовольные пижоны из дешёвых романов!
«…………»
— Сагири?..
Сагири намертво оцепенела.
Широко распахнув глаза, она медленно, словно со скрипом заржавевших шарниров, повернула голову в сторону.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а?!
— Сагири?! Т-тебе настолько противно стало?!
Дрыг-дрыг-дрыг-дрыг!
Закрыв лицо ладонями, Сагири принялась бешено молотить ногами по воздуху, не вставая со скамейки.
— Н-нет, вовсе н-нет!..
Видимо, от переизбытка чувств и столь яростной работы ног у неё перехватило дыхание, и она замотала головой.
Но пальцев от щёк так и не оторвала, поэтому лица её не было видно.
— Я п-просто… так обрадовалась, что ты поцеловал меня в щёчку… что теперь не могу смотреть тебе в глаза!..
Пусть лицо и было спрятано, кончики ушей, проглядывавшие сквозь белые пряди, пылали пунцовым пламенем.
Э-это что же получается?..
Точно так же, как Сагири без задней мысли ляпнула про «ничего не забыл», я сам, не подумав, исполнил её заветную детскую мечту о поцелуе в щёку?
Если вспомнить, со дня того самого памятного вечера в святилище я ведь действительно ни разу не целовал её вот так…
— С-Сагири…
— Ах…
Впрочем, какая уже разница?
Смущённая, потерявшая голову от чувств Сагири была запредельно, невыносимо милой.
Мне до безумия захотелось увидеть её глаза, и я осторожно опустил ладони на её хрупкие плечи.
— Р-Рэндзи…
Почувствовав мои ладони, она медленно убрала руки от лица, и её раскрасневшиеся щёки оказались прямо передо мной.
Влажный взгляд смотрел снизу вверх, расстояние между нами стремительно таяло, и…
— Доброе утречко-о-о!
— Здравствуйте!
— З-здравствуйте…
— !..
— !..
…и это расстояние мгновенно увеличилось втрое от звонкого хора детских голосов, донёсшегося со стороны входа в парк.