— Так, ребятки, все сегодня большие молодцы! Время ставить печати!
— Ура-а-а! Я сегодня снова первый!
— Опять без очереди влез, жулик!
— П-погодите меня-а…
Хоть перед началом нам и пришлось пережить пару неловких минут, сама гимнастика прошла без единой заминки.
Поскольку вчера мы уже занимались, движения всей троицы были отточены идеально.
Да и мы с Сагири изо всех сил старались подавать пример и выкладывались по полной. Мы ведь делаем эти упражнения от силы пару раз в год, а тело всё помнит само — великая сила привычки, вбитая ещё в начальных классах.
Хотя, если так подумать… целуйся мы с ней с самого детства, во что бы тогда вообще превратилась моя жизнь?
— Слышь, братуха!
— М? Ты чего это, парень?
Пока я витал в облаках, размышляя об альтернативном прошлом и настоящем, вихрастый паренёк, первым заполучивший штампик от Сагири, уже с любопытством заглядывал мне в лицо.
Эта троица всегда держалась вместе, поэтому я удивился, что он подошёл ко мне один.
— Братуха, а за что именно тебе нравится сеструха?!
— Пф-ф-ф?!
От одного этого вопроса все мысли мгновенно выбило взрывной волной.
Даже понимая, что рядом стоят остальные дети и сама Сагири, мог ли я проигнорировать пацана, чьи глаза так искренне сияли любопытством?
— Эй, ну ты чего лезешь с такими вопросами, невежливо же! Д-да ведь, братуха?..
— Э-э… ну, как сказать…
Девчонка, кинувшаяся отчитывать приятеля, и сама горела от нетерпения.
Чистейший, незамутнённый детский интерес навалился на меня глухой стеной.
— А… а вы… целуетесь?..
— Целу… что?!
И в довершение — сокрушительный контрольный выстрел от девочки в соломенной шляпке.
Из-под глубоко надвинутых полей шляпы её глаза смотрели на меня с ледяным спокойствием снайпера экстра-класса, взявшего цель на мушку.
Тихая, скромная на вид, а бьёт без промаха и наповал. Нельзя недооценивать этого ребёнка!
— Н-ну, понимаете…
— Что именно?..
— Что?..
— Что?..
Стоило мне запнуться, как все трое идеально спелись в один голос.
Да уж, спелись они на славу… и как бы сильно мне ни хотелось сбежать от реальности, деваться было некуда.
В поисках спасения я перевёл взгляд на Сагири, но…
«…………!»
…её глаза сияли ярче всех остальных вместе взятых!
Сжав кулачки у груди, она с замиранием сердца ждала, что же я скажу.
Пожалуй, в этот момент она выглядела куда наивнее, чем вся эта троица.
— За то… что она ведёт себя как ребёнок… и за то, какая она милая.
И я решил выложить всё начистоту.
— Она всегда жизнерадостная, искренне радуется любой мелочи и улыбается. При всей своей детской непосредственности у неё есть внутренний стержень, я знаю, как усердно она старается, и мне безумно нравится, что она этим никогда не хвастается. А ещё… меня до глубины души трогает то, как она ластится ко мне, и эта её хрупкость, из-за которой хочется защитить её от всего мира… Хотя нет, всё не то.
Стоило начать, как чувства к Сагири хлынули наружу неудержимым потоком.
Она первая красавица школы, так что внешность у неё, само собой, потрясающая, но куда больше меня влекла сама Сагири как личность.
Проведя бок о бок столько времени, я знал одну неоспоримую истину.
— Она всегда любила меня. И мне невероятно дорого это чувство. Вот почему я люблю Сагири больше всех на белом свете.
Человек, которого ты обожаешь всем сердцем, отвечает тебе такой же безграничной взаимностью.
Разве в жизни может быть большее счастье?
— О-о-о…
— Ва-а-ай…
— А-ава-ва-ва…
Чем больше я думал о Сагири, тем сильнее меня накрывало волной чистого умиротворения и тепла.
А вот детишки, выслушав мою тираду, покраснели до самых корней волос и дружно потупили взоры.
— С-Сагири… я что-то странное сказ…
— ~!.. ~~!! ~~~~!!!!
— …а-а-ал?! З-за что-о-о?!
Тук-тук-тук-тук!
Встревожившись, я повернулся к Сагири, но в то же мгновение на мои плечи и спину обрушился яростный град ударов.
Силы в её кулачках не было ни на грош, так что больно мне не было, но напор, с которым она, пунцовая пуще всех детей, колотила меня, начисто сбил с толку.