(Специальная глава, приуроченная к достижению 1000 звёздочек и 11 ноября — Дню Покки, который словно нарочно создан для поцелуев. Хронологически события происходят чуть дальше по сюжету).
— Слушай, а давай сыграем в «Покки»?
Это произошло в один из душных июльских выходных. Сагири без малейшего предупреждения заявилась ко мне в комнату, деловито извлекла из фирменного пакета ближайшего комбини продолговатую картонную коробку со сладостями и с хитрющей ухмылкой протянула её мне.
Видимо, перед марш-броском до круглосуточного она поверх обычной просторной домашней футболки накинула лёгкую трикотажную кофточку. Злосчастный вырез на груди тем самым благополучно замаскировала, но соблазнительные изгибы девичьей талии и бёдер спрятать было решительно невозможно.
— …Я пришла играть в «Покки», а ты бессовестно пялишься на мою грудь?
— …Т-тебе просто померещилось!
Светлые глаза напротив смерили меня подозрительным, острим взглядом, и я поспешно уставился в угол ковра.
— …Пошляк Рэндзи.
— …
Имя она процедила с такой интонацией, будто озвучила модель дешёвой бытовой техники вроде «тостер Рэндзи», но возразить по существу мне было нечего.
— …Ну так что, сыграем или струсил?
В этом была вся Сагири: тумблер настроения щёлкал за долю секунды. Раз уж она не поленилась дойти до кассы комбини, а потом подняться ко мне на второй этаж — приговор был вынесен заранее. Спорить бессмысленно: я прекрасно отдавал себе отчёт, что права вето в таких делах у меня нет, так что особо и не трепыхался.
И дело вовсе не в том, что мне самому до дрожи в коленях хотелось этой игры. Вообще нет, честное пионерское!
— Давненько я не хрустела покки… Пок-ки-и!
— Это ещё что за дурацкая мантра?
На ходу придумывая себе дурацкие ритуалы, подруга детства сорвала картонный клапан. Внутри шуршали два фольгированных пакетика с тонкой хрустящей соломкой, щедро залитой тёмным шоколадом.
Разорвав один из них, Сагири зажала глазированный кончик нежно-розовыми губами и… с размаху завалилась на спину прямо на мою заправленную кровать.
Чего-о-о?!
— Пой-дёшь ко мне?
Растянувшись в столь вызывающей позе на моем покрывале, она посмотрела на меня снизу вверх и призывно развела тонкие руки в стороны: мол, падай в объятия, чего застыл?
Эй-эй-эй, притормози коней! Погоди хоть секунду!
— Ты ничего часом не перепутала?!
— А-сь?
— Немедленно вынь её изо рта и встань с постели!
— …Ну какой же ты душный зануда, Рэндзи.
Хрусь.
Шоколадная палочка моментально скрылась у неё во рту. На меня уставился надутый, обиженный взгляд — хотя возмущаться происходящим беспределом тут вообще-то должен был несчастный я!
— В эту игру играют совершенно не так!
— Базовый смысл игры в «Покки» — есть бисквитную соломку с двух сторон навстречу друг другу, разве нет?
— А на кровать-то зачем плюхаться?!
— Ну а стоя совсем неинтересно, от этого сердце в пятки не ухает!
— Да у меня и так пульс под двести зашкаливает, между прочим!
— Но ведь так… оно стучит куда слаще, правда?
— Гх-х…!
Она выудила из пакетика новую соломку и с ехидной ухмылочкой покрутила шоколадным кончиком прямо у меня перед носом. Парировать этот удар было попросту нечем.
— Э-э-эх, ну ладно, раз ты такой трусишка, я сама всё слопаю…
Хрусь-хрусь.
С нарочито глубоким, театральным вздохом она с аппетитом сгрызла вторую палочку.
— Ну смотри у меня, сама напросилась!..
— Ой!
Мы знали друг друга слишком много лет, чтобы я купился на эту наглую, неприкрытую провокацию. Выдав коронную фразу киношного злодея из второсортного боевика, я решительно навис над лежащей на постели Сагири.
Шутливо заёрзав на матрасе, подруга детства звонко рассмеялась. Её длинные серебристо-белые волосы роскошным шёлковым веером рассыпались по синему покрывалу.
— …На, держи шоколадный край.
— …М-м.
Она поднесла соломку прямо к моим губам — точь-в-точь как кормят птенца с рук. Я осторожно перехватил зубами сладкий кончик. Горьковато-сладкий аромат какао мигом осел на языке.
— Ну давай, поделись со мной?
— Угу…
Повинуясь силе тяжести, я начал медленно наклоняться к её лицу, зажав бисквит в зубах. Уперев колени в матрас по обе стороны от её бёдер, я опускался с ювелирной осторожностью: дёрнись чуть резче — и твёрдая соломка больно ткнёт её в губы.
Сантиметр за сантиметром светлый край без шоколада приближался к Сагири.
— Ам…
Она аккуратно прихватила хрупкий кончик губами.
Наши лица связал ломкий бисквитный мостик. В отличие от наших обычных поцелуев, палочка Покки создавала осязаемый физический барьер. Но именно он, превратив близость в рискованную игру, придавал происходящему привкус сладкого грехопадения.
— Ам… М-мх…
— …?!
Каждый раз, когда Сагири надкусывала соломку, мелкая вибрация передавалась по печенью прямо мне в зубы. Нарочито, словно дразня, она медленно наступала.
— Бы-стрее давай…
— …М-мх?!
Лихорадочно блестящие светлые глаза, обжигающее дыхание и глухой шёпот сквозь сомкнутые зубы. И тут до меня наконец дошло. Внезапное, горькое озарение.
Постойте-ка… То есть двигаться навстречу этой девице должен исключительно я один?! Сагири ведь лежит на спине пластом! Чтобы есть навстречу, ей пришлось бы неестественно задирать шею.
Меня… снова обвели вокруг пальца средь бела дня!
Стоило мне осознать ловушку, как Сагири победно прищурилась, даже не разжимая губ вокруг печенья.
— М-м? М-м-м?
— М-м-мх?!
Она методично наступала, дразня меня через тонкую перекладину.
Пришлось экстренно брать себя в руки. Сдаться, перекусить палочку пополам и признать позорное поражение? Этот трусливый вариант отпал на корню.
Хрусь… Ам…
С каждым укусом глазурь крошилась, обволакивая язык приятной сладостью. И с каждым хрустом её фарфоровое личико оказывалось всё ближе. Лукавый взгляд Сагири гипнотизировал меня, пока она невозмутимо наблюдала за моими мучениями снизу вверх.
— М-м… Фу-у-ух…
Я судорожно выдохнул носом. На секунду разжал губы, но палочка осталась торчать из её рта строго вертикально. Сагири просто ушла в глухую оборону и терпеливо ждала.
Я-то, наивный, мнил себя хозяином положения, а на деле сам превратился в просителя, вымаливающего главный приз — её приоткрытые губы.
— М-м…
— Эй, ты чего?!
Время от времени Сагири надоедало пассивное ожидание, и она озорно покачивала кончик соломки языком. Сломайся она сейчас — и до финиша мне не добраться. Допустить этого было нельзя ни в коем случае.
— М-ф-фа?!
Хрусь-хрусь. Хрусь-хрусь.
Мягко придержав её за щёку свободной ладонью, я упрямо подался всем корпусом вперёд. Сагири от неожиданности замерла, но благодаря моей хватке тонкая соломинка выдержала натиск.
Хрусь.
Расстояние между нашими губами стремительно таяло.
Хрусь-хрусь.
Её глаза заполнили весь мой мир.
Хрусь-хрусь-хрусь.
Точёное личико наконец залило густой краской, и наше сбившееся дыхание окончательно перемешалось.
— …М-м-м.
— …Н-нх.
Губы наконец соприкоснулись. Тающая сладость шоколада, крупицы бисквита и обжигающая мягкость взорвались на языке.
— …М-м… Чмок… Ам…
— М-м-м-фх?!
Горячий язык Сагири без предупреждения ринулся на поиски остатков шоколада прямо ко мне в рот. Сметя остатки преграды, её пьянящий жар бесцеремонно ворвался внутрь. Опешив от такого сокрушительного напора, я рефлекторно отпрянул назад на пару сантиметров.
— …Вредина.
Она прошептала это с такой истомлённой поволокой во взгляде, что выглядела до безумия соблазнительно.
— У… у нас в пачке ещё навалом осталось…
Я тоже не собирался так просто выбрасывать белый флаг.
— Ну тогда… следующая партия…
Расстояние между нами снова сократилось до нуля. И между губами опять легла тонкая палочка.
— …Сыграем в поперечные «Покки»?
Глазированная соломка легла горизонтально прямо на её влажные губы.
— …Давай.
Прежде чем в голове успела шевельнуться хоть одна здравая мысль, наши губы снова жадно сомкнулись поверх шоколадной преграды.
— …М-м.
— …Ах…
Раунд завершился мгновенно, растаяв без следа.
А в открытой пачке на тумбочке оставалось ещё больше пятидесяти сладких палочек.