— Я до-о-ома-а-а… Жари-и-ища-а-а…
— И это первые слова после возвращения? Между прочим, это мой дом.
— А значит, и мой тоже.
— Да-да, конечно-конечно.
— Бу-у-у!
Закончив с покупками в аптеке, мы заглянули в соседний супермаркет. Там Сагири снова взялась катать тележку, мы набрали продуктов для следующих готовок, доехали на качающемся автобусе обратно и вернулись ко мне, пока солнце ещё стояло высоко.
Едва переступив порог, моя подруга детства, сражённая духотой, растеклась прямо в прихожей. Фигурально выражаясь, конечно, но вид у неё был абсолютно размякший и бесформенный.
— …Возьми на ручки.
— У меня в обеих руках пакеты с покупками, не выйдет.
— Жмо-от.
Нет, ну чисто физически — как?! Я держу тяжёлые сумки с едой, как я тебя понесу?
— …Если тебя устроит, что продукты для ужина превратятся в кашу, так и быть, возьму.
— Ура-а! Обожаю Рэндзи за то, что он вкусно готовит!
Переобулась прямо в воздухе. Я прекрасно знал о её истинных чувствах — как-никак сам случайно подслушал их. Но сейчас, когда мы формально находились в ссоре, услышать это признание, пусть даже в шутливой форме, было безумно приятно. Перед Сагири я абсолютно беззащитен.
— Я закину продукты в холодильник, а ты включи кондиционер в комнате на полную мощность.
— Так точно!
— И руки с мылом вымой, и горло прополощи!
— Слуша-аюсь!
Топот её босых ног эхом разнёсся по коридору. По одной только её удаляющейся спине стало ясно: эта «растекшаяся лужица» в прихожей была чистой воды капризной актёрской игрой. То, что совместная прогулка окончательно вернула ей хорошее настроение, радовало, но вот что теперь будет с нашим состязанием — вызывало тревогу. Впрочем, ломать голову попусту не стоило, поэтому я прошёл через гостиную на кухню и разложил покупки по полкам холодильника.
— Хм-м, сюда поставить? Или вот здесь лучше?..
— …Ты чем там занимаешься?
— А, Рэндзи! Я прикидываю, куда пристроить Рэндзи!
Закончив на кухне и тоже ополоснув лицо и руки, я зашёл к себе в комнату и застал Сагири посреди спасительной прохлады кондиционера, озадаченно переставляющую вещи. В моей до боли знакомой, серой и скучной комнате эта юная особа пристраивала купленного в магазине мягких игрушек волка со шрамами. Поставит — склонит голову набок. Переставит — опять склонит.
— …Ты собираешься оставить этого типа у меня?
— Ну вот опять! Не «этого типа», а Рэндзи, Рэндзи!
— Голову сломать можно.
По еле уловимой разнице в интонации разобрать ещё можно, но посторонний человек точно решил бы, что мы оба спятили. И вообще, на мой вопрос она так и не ответила.
— …Так, ладно, пока пусть здесь поживёт. А теперь — Рэндзи, Рэндзи! Садись, садись скорее!
— А? Эй, ты чего?!
«Пока» обернулось тем, что плюшевый Рэндзи водрузился прямо в центр моего письменного стола — на самое неподходящее для этого место. Но возмутиться мне не дали: Сагири ухватила меня за руку и усадила на кровать. А в следующее мгновение опустилась передо мной на колени, оседлав мои ноги…
— С-Сагири?!
— Не вертись!
Её ладони легли мне на плечи, заслоняя собой всё остальное. Пространство комнаты в один миг сузилось до сияющей улыбки подруги детства.
— Хе-хе-хе… Та-дам!
— Э-э, это ещё что такое?..
Радостно ухмыляясь, словно фокусник после удавшегося трюка, Сагири извлекла на свет маленький цилиндрический тюбик. Очень знакомый тюбик.
— Прямо сейчас Рэндзи падёт жертвой моего самого-самого любимого бальзама для губ!
Ну да, гигиеническая помада. Та самая, пугающе дорогая помада, которую она урвала в драгсторе.
— Д-да я как-то не… Да и сам могу, в конце концов…
— Ну-ну-ну-ну-ну, без паники! Доверься своему бальзамному сэмпаю — Сагири-тян берёт всё на себя!
— Какому ещё сэмпаю, ты че… м-м-пф-ф?!
Мой вопрос был бесцеремонно заглушён скользким кончиком помады. По моим губам плавно, оставляя гладкий, влажный след, заскользил бальзам.
— А-ха-ха, Рэндзи такой милашка!
— …………
Кто тут ещё милашка! Хотелось рявкнуть в ответ, но стоило приоткрыть рот, как она тут же продолжала водить стиком по губам, лишая меня всякой возможности говорить.
— Хе-хе. Ну ка-ак?
— Ч-что значит «как»…
Ощущение было странным. Все губы покрылись маслянистой плёнкой, но это совершенно не раздражало. Наоборот, они будто перестали быть моими… сама текстура казалась невероятно мягкой, будто тающей.
— Вау, какие пухлые и блестящие стали!
— П-прекрати так пялиться…
— Смущаешься?
— К-конечно смущаюсь, дура!
Когда не понимаешь, как выглядишь в непривычном амплуа, а на тебя смотрят в упор с расстояния вытянутой ладони — тут любой со стыда сгорит.
— Да всё в порядке! Ты милый!
— Сомнительный комплимент…
— Ну вот, а мне нравится. Держи.
— …А?
Сагири протянула мне уже распечатанный тюбик.
— Накрась и мне тоже?
— …………Чего?
Она просто произнесла эту короткую просьбу…
— М-м-м.
…и зажмурилась, выпятив губы трубочкой. Это было абсолютно, неоспоримо лицо девушки, требующей поцелуя. Я понимал: это чистейшая ловушка.
И всё же рука, сжимавшая бальзам, предательски и неудержимо задрожала.