Часть 3. «Сагири хочет, чтобы её поцеловали»
Мне снова снился сон. Удивительно отчётливый сон из далёкого детства.
«Слушай, Рэн-кун…»
«Что такое, Са-тян?»
Стерильная чистота — пожалуй, только так можно было это назвать. Мы сидели на скамейке в приёмном покое, посреди характерного больничного запаха. Кажется, Сагири тогда уже шла на поправку. Не помню точно причину, но я, как верный друг детства, увязался вместе с ней на очередной плановый осмотр.
«Я… скоро снова смогу… ходить в школу, да?»
«Конечно! Здорово будет!»
Маленькая Сагири была совсем не похожа на себя нынешнюю: робкая, тихая, она сидела опустив голову и теребила пальцами пряди волос. Характер у неё с годами изменился до неузнаваемости, а вот привычки остались прежними — подумал я сквозь сон. Странное чувство.
«Ты ведь тогда… никуда от меня не уйдёшь, Рэн-кун?»
«А? С чего бы мне уходить? Ты чего?»
«Н-ну… ты ведь всегда так весело рассказываешь про школу…»
«Тебе не нравится слушать?»
«Н-нет, нравится! Просто…»
По сравнению с сегодняшним днём, та растерянная Сагири была редким зрелищем. Впрочем, как и я сам, сыпавший вопросами в лоб без тени стеснения. Не хочется брюзжать по-стариковски, мол, «раньше было лучше», но откуда в детстве у меня бралось столько смелости переть напролом?
«У тебя ведь… наверное, много друзей появится… и, ну…»
«Ну?»
Ого, мелкий я прямо заглянул ей в лицо. Сейчас бы я на такое в жизни не решился.
«Рэн-кун, скажи…»
«Ага?»
«У… у тебя есть… кто-то, кто нравится?»
Этот вопрос врезался в память намертво. Иначе с чего бы ему всплывать во снах? Полная тревоги и стыда, набравшаяся храбрости взглянуть на меня Сагири покраснела до корней волос. На фоне её болезненно-бледной кожи, белых волос и стерильно-белых больничных стен она казалась… невероятно прекрасной.
«Конечно! Мне нравишься ты, Са-тян!»
А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!
Осознавая во сне детские воспоминания, я получил сокрушительный душевный урон. Детская непосредственность, чистая искренность слов — всё это превратилось в критический удар, добивающий моё бестелесное сознание. Не скажу, что я повзрослел. Но почему с годами говорить такие простые вещи становится невыносимо тяжело?
«П-правда?..»
«Правда! Так что в школе мы всегда будем вместе!»
Тогдашний я, не ведающий сомнений и терзаний, гордо выставил вперёд мизинец.
«Мы ведь с тобой навсегда лучшие друзья!»
«Угу… навсегда… лучшие друзья!..»
Ах вот оно что. Кажется, я понял, почему этот сон приснился мне именно сейчас…
◆
— М-м-м?..
Терпеть не могу утро. Тело ватное, голова чугунная. Мне точно снилось что-то важное, но детали уже выветрились из памяти. На душе остался лишь липкий осадок. Непонятная тоска. Да, именно тоска.
— Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах…
Я шумно, от души выдохнул эту тоску в потолок. Почему по утрам так сложно проснуться, но стоит вспомнить какую-нибудь гадость или укол стыда — и сон как рукой снимает?
В памяти всплыли события прошлой недели.
— Чтоб меня… я же натворил делов…
Я поцеловал Сагири. Поцеловал её сам. Первый. По собственной воле.
Что было в том фильме дальше, я не помню совершенно. Атмосфера стала такой натянутой, мы почти не разговаривали, потом вернулись её родители, дежурные вежливые поклоны — и вот я уже бреду домой. Будь я чуть искреннее, как в детстве, всё сложилось бы иначе? Хотя к чему лукавить: тот поцелуй и был моей чистой, неподдельной искренностью.
…И с какой физиономией мне теперь показаться ей на глаза?
— Эх-х-х…
Снова тяжело вздохнув, я уткнулся лицом обратно в подушку. Организм по привычке проснулся ни свет ни заря, хотя сегодня третий понедельник июля. День моря. Официальный государственный выходной.
Кажется, я забыл что-то важное, но сейчас куда важнее придумать, как вести себя при встрече с Сагири. А для этого требуется восстановить силы. Закрыв глаза в тёплой постели и уткнувшись в мягкую, уютную дакимакуру, я попытался выстроить план действий…
Постойте. Какая к чёрту дакимакура?..
— …………
— …………
В моей постели, крепко сжатая в моих объятиях, лежала Сагири.
— Д-доб… доброе утро…
— У-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О?!
Красная как рак Сагири во все глаза смотрела на меня, прижатая к моей груди.