— Эм-м-м…
Двадцать первое июля, четверг. Сегодня завершался первый семестр — день торжественной линейки. В обычных обстоятельствах школьники предвкушают грядущие летние каникулы или переживают из-за отметок в табеле. Но ко мне это совершенно не относилось.
Сагири сегодня признаются в любви.
Только эта мысль полностью владела моей головой. Такое случалось и раньше — да в прошлом году едва ли не каждый день! Но сейчас я просто не находил себе места. Сказать, что мне прежде было всё равно — значит соврать. Однако тогда я был твердо уверен: Сагири гарантированно откажет и сразу же прибежит ко мне в парк, где я её ждал. От этого на душе было спокойно.
— Э-э, извините…
Наверняка и сегодня всё будет точно так же. Мне отчаянно хотелось в это верить, но со вчерашнего дня в груди непрерывно бурлило и грозило выплеснуться наружу липкое, тягучее беспокойство.
— Т-товарищ..
— Ува-а?! Т-ты чего, Кусакабэ?..
— В смысле «ты чего»?! В-вы сзади сверлите меня таким взглядом, будто убить хотите! Молча буравите и буравите, мне страшно!..
— …Я?
— …Именно вы, товарищ!
Кусакабэ обернулась со своего места впереди и мелко-мелко закивала, но из-за длинной челки её глаз было совершенно не разглядеть — колыхались одни только пряди. Судя по тому, с каким нажимом она повторила «буравите и буравите», физиономия у меня и впрямь всё это время была жуткая.
— Это… прости, пожалуйста.
— Я-я что-то натворила?..
— Да нет, ты… А-а.
— Что «а-а»?! Что это значит?!
— Может, что-то и было, но это мелочи. Забудь.
— Вот после таких слов как раз больше всего и переживаешь!..
Она, конечно, вбила Сагири в голову странные мысли, из-за чего та принялась весьма своеобразно ко мне ластиться, но тот инцидент был исчерпан, так что проблемы больше не представлял. Сейчас проблема оставалась лишь одна.
— …Сагири сегодня признаются.
— …А, вы про того, со вчерашнего дня?
— Ты знаешь?!
— Хи-и-ик! Простите, простите, пожалуйста!
— Ой, извини…
— М-мне показалось, вы меня сейчас прикончите…
Неужели у меня сейчас настолько страшная мина? Когда тебя пугаются до такой степени, становится даже как-то обидно. Впрочем, сейчас не до этого.
— Что значит «со вчерашнего»? Кусакабэ, ты что-то знаешь?
— А, э, а-а, у-у… да…
Это было «да» с неприлично долгой предварительной распевкой.
— Ну-у… вчера ведь… я ходила с Якумо-сан за соком, помните?..
— Помню. Точнее, не пошла, а она тебя силой уволокла.
— В-вот тогда-то… её и окликнули…
— И к-кто это был?! Старшеклассник? Первогодка? Одноклассник? Парень, девушка? Человек вообще или неведомая тварь?!
— А вариантов не слишком много?! М-мальчик из младших классов!.. Т-такой… очень вежливый с виду…
— Вежливый?
— Д-да… Мы перекинулись парой слов, так он притащил из спортзала свободные складные стулья, а потом в знак благодарности купил кучу банок сока…
— …Так вчерашнее пойло было от него?!
— И-именно оно самое!
Вот, значит, как обстояли дела. Получается, враг сам снабдил нас провизией. По описанию вроде не подонок, но враг есть враг.
— …Вы же встретились вчера? Почему он сразу не признался?
— Ну-у, мы сказали, что у нас перерыв в клубе и мы вышли за соком. У него самого, похоже, тоже была тренировка, вот он и спросил, найдется ли у неё время завтра после уроков…
— Я-ясно… И что ты делала всё это время?
— Г-грела уши и безостановочно скупала сок в автомате…
— О-о как…
— Н-нельзя же было мешать…
— Ну… тут ты права.
Раз этот вежливый первогодка пришел к Сагири, Кусакабэ предсказуемо оказалась не у дел. Удивительно, как она вообще не сбежала в такой неловкой обстановке. За это её можно даже похвалить.
— Э-эм, товарищ…
— М?
— А это… часто бывает? Якумо-сан выглядела такой привычной ко всему, да и когда мы попрощались с тем мальчиком и пошли назад, вела себя как ни в чем не бывало…
— …Сама видишь: Сагири писаная красавица, милая, утонченная, загадочная, невероятно притягательная и пользуется бешеной популярностью. С прошлого года признания сыплются на неё градом, тут волей-неволей привыкнешь.
— И как товарищ может говорить такие смущающие вещи с абсолютно невозмутимым лицом?
— Потому что это факт.
— Хе-хе-е…
Что еще за «хе-хе»? Поскольку из-за челки был виден только рот Кусакабэ, разобрать её эмоции было той еще задачкой.
— И в-вам нормально?
— Я похож на человека, которому нормально?
— Н-не похожи, но я не об этом!..
Кусакабэ замахала руками перед лицом. Эмоций не видно, зато жестикуляция чересчур экспрессивная. Вчера она тоже резво тянула руку — похоже, в глубине души она куда активнее, чем кажется.
— Н-на моем месте… если бы человеку, который мне… н-нравится, кто-то признавался, мне было бы невыносимо… И так целый год, да?..
— …Выходит, что так.
— Н-но постойте… вы ведь с Якумо-сан друзья детства? А в младшей и средней школе как было? Ну… с признаниями?
— Сагири с рождения была слабенькой, поэтому до третьего класса начальной школы почти всё время оставалась дома. А когда здоровье поправилось, вплоть до выпуска из средней ни на шаг от меня не отлипала. Я переживал за её самочувствие, так что мы всё время проводили вместе. К тому же вокруг были одни знакомые ребята, так что подобных драм не возникало. А вот в старшей старые друзья разбрелись по разным классам, незнакомцев прибавилось — думаю, дело в этом. Ну и возраст такой, пора первой влюбленности.
— …По-моему, она и сейчас от вас не отлипает.
Эй, полегче на поворотах, больно же. Она бубнит себе под нос, ты напрягаешь слух, чтобы разобрать слова — и тут бац! — получаешь под дых убойную порцию чистейшей правды.
— Н-но тогда тем более: разве это не повод злиться на признания?..
— …Поначалу ей признавались без моего ведома, ставили перед фактом. Но Сагири всегда говорила: «Я не собираюсь встречаться с незнакомым человеком», и после каждого отказа тут же бежала ко мне. Так что злиться причин не было.
— Э-это вы сейчас так хвастаетесь?..
— Мы этот диалог вчера проходили.
— Я-то откуда знаю?!
Ах да, это было как раз тогда, когда Сагири утащила Кусакабэ за соком.
— Ну, в общем… Я думал, что всё под контролем.
— П-по вашему лицу видно, что… ни капельки не под контролем, да?
— Со вчерашнего дня места себе не нахожу… Головой понимаю, что всё обойдется, но тревога просто сжирает изнутри…
— Т-так сказали бы ей не ходить!..
— Сагири слишком добрая. Она считает: раз человек набрался смелости признаться, отказать ему не со всей искренностью и не глядя прямо в глаза — проявление неуважения.
— И-и вы ничего не можете на это возразить?..
— Вот именно-о…
С моих губ сорвался тяжелый вздох. Меньше всего на свете мне хотелось раскисать, но когда дело касалось Сагири, я неизменно терял твердость. Раньше со мной такого не случалось. Видимо, стоило осознать свои чувства к ней, как всё полетело кувырком.
— К-как бы это сказать… У вас, соратник, главный жизненный принцип — «Якумо-сан превыше всего», да?..
— Само собой.
— М-меня пугает такая мгновенная реакция… Э-эм, то есть вы хотите уважать её чувства, но сама мысль о признании вам противна и вызывает беспокойство… так?
— …Да.
Слышать расклад собственной ситуации со стороны было невыносимо. Ведь прямо сейчас я представлял собой ходячий комок противоречий. Я впервые столкнулся с подобным и совершенно не представлял, что делать.
— …А почему бы вам просто не подсмотреть?
— …Чего?
— А, н-нет! С-слово «подсмотреть» — это образно, просто дурацкая мысль в голову пришла… Ну, спрятаться и понаблюдать со стороны, разве нет?..
— Кусакабэ, ты…
— Хи-и! П-простите, простите! Это ужасно, глупая шутка, забудьте, пожалуйс—
— Ты гений?
— …Хьэ-э?
Предложение Кусакабэ открыло для меня совершенно новые горизонты.
— Я-то думал, остается только терпеть и ждать, мне такая идея даже в голову не пришла… Спрятаться и подглядывать… А ты соображаешь…
— К-какой-то сомнительный комплимент… Хотя ладно, идея-то моя…
— Нет, я серьезно хвалю, гордись собой. Я последую твоему совету и пойду подсматривать!
— Звучит немного… вернее, конкретно так сомнительно… Н-но вы держитесь там, ладно?..
— …Ты ведь пойдешь со мной?
— С какой стати?!
Потому что мне одному страшно, вот почему.