Выйдя из клубной комнаты, Кусакабэ продолжала мелко кланяться на каждом шагу, послушно семеня следом за мной. К обращению «товарищ» я уже успел худо-бедно притерпеться, но эта глухая стена отчуждения между одноклассниками начинала утомлять.
— Да хватит тебе уже кланяться, шею свернёшь, — не выдержал я.
— П-простите великодушно…
— Да не бери в голову. Я сам порой и близко не поспеваю за их бешеным ритмом.
— Т-товарищ тоже?..
— Ага. Честно говоря — почти всегда.
Юдзуру напролом выкладывается на полную катушку, пытаясь тащить весь кружок на своих хрупких плечах; Хасэгава слепо вторит ей, пуская в ход богатырскую силу двухметрового шкафа; а Сагири то забавляется всеобщим балаганом, то с невинным видом уводит разговор в совершенно непролазные дебри. Короче говоря, творят что в голову взбредёт.
Это порой дико выматывает, да. Но иметь укромный уголок, где можно не натягивать маску приличий и искренне смеяться — чертовски здорово. Именно поэтому мы с Сагири изо дня в день туда и приходим. Пускай в последнее время в наших отношениях и накопился целый ворох запретных тайн от остального мира.
— Хм? Разве это плохо — иметь тихую гавань, где ты можешь быть настоящей?
— В-вы такой потрясающий… Настоящий взрослый мужчина…
— Ты тоже большая молодец, между прочим.
— Я-я?!
— Разумеется. Ты набралась храбрости и сама пришла сегодня к нам. Не так уж важно, что именно послужило искрой. Ты сделала реальный шаг навстречу изменениям, и это заслуживает искреннего уважения. Хотя с моей стороны, наверное, прозвучало чересчур пафосно.
Я и сам густо смутился от собственных высокопарных речей. Видимо, сказывалось минутное облегчение после того, как удалось вырваться из душной, наэлектризованной каморки.
— У м-меня аж сердце в груди ёкнуло…
— …
Топ-топ.
Наши шаги гулко отдавались от серых стен вымершего школьного корпуса.
Стоп. Притормози-ка коней. И как, скажите на милость, нормальный парень должен реагировать на подобные девичьи реплики?!
— Н-но у товарища ведь уже есть непревзойдённая Якумо-сан… Ф-фух, пронесло-о-о!..
Пока я судорожно подбирал слова перед лицом внезапного признания, в её загадочной голове со скоростью света провернулась какая-то собственная безумная логика, которая мгновенно всё замяла и расставила по местам.
Вот это поворот сюжета… Услышать такое откровение от тихой мышки-одноклассницы — тут у любого пульс подскочит до… Стоп, погодите секунду.
— П-погоди! В каком это смысле «у меня есть Сагири»?!
— А-а-ай?!
Я невольно повысил голос от неожиданности, а несчастная Кусакабэ испуганно подпрыгнула на месте. Её хрупкая фигурка мелко задрожала.
— П-почему вы так искренне удивляетесь?..
Глядя на до полусмерти перепуганную девушку, я ощутил болезненный укол совести. Но спустить столь опасное допущение на тормозах не имел права.
— Мы с ней совершенно не в таких отношениях! Мы с Сагири — просто друзья детства!
— А-а… Да-а?..
Зачем я с таким отчаянием оправдываюсь и отрицаю очевидные для всей параллели вещи? Наверное, потому, что сам до конца боялся взглянуть правде в глаза и признать то цунами, что творилось между нами.
— Но ведь… Эм-м…
Кусакабэ виновато покосилась на меня из-под нависшей чёлки и упавшим, дрожащим голоском уточнила:
— Вы ведь… По-настоящему встречаетесь?
Она задала этот вопрос с благоговейным страхом и трепетом.
Одно дело, когда нас в шутливом угаре берёт на абордаж толпа парней на перемене. Но тет-а-тет посреди глухого, полутёмного коридора… Это был самый сложный, самый беспощадный и неудобный вопрос во вселенной.
— …Нет.
Я мог лишь глухо покачать головой, глядя в пол. Другого честного ответа у меня попросту не существовало.
— П-простите великодушно, что бесцеремонно полезла не в своё дело!..
Ощутив повисшую неловкость, Кусакабэ снова принялась лихорадочно отвешивать поклоны. Но корень этой проблемы сидел отнюдь не в ней. Он зрел глубоко во мне.
— Да нет, ты тут абсолютно ни при чём…
Я не сумел прямо и уверенно ответить на элементарный вопрос. И эта минутная слабость отозвалась тупой, саднящей болью где-то под рёбрами.
Я ведь окончательно всё осознал ещё в тот миг, когда в багряном закате сквера сам потянулся к её губам. Но теперь, услышав это со стороны, от постороннего свидетеля, я ощутил реальность с кристальной, беспощадной ясностью.
Сагири мне нравится. Безумно нравится.
Я больше не хочу прятаться за удобной ширмой «лучшего друга» — я хочу быть её настоящим парнем.
Так дальше продолжаться не может. Шаг за шагом, собственными силами я обязан набраться духу, открыться Сагири и переломить то странное, порочное равновесие, что сковало нас. Точно так же, как Кусакабэ, которая пересилила стыд и шагнула за порог нашего клуба.
— Эм-м… Т-товарищ?
— …Знаешь, пожалуй, в нашем общем желании переломить себя мы действительно настоящие товарищи.
— А… Д-да! Спасибо вам огромное за эти слова!..
Я уверенно зашагал дальше, а она с облегчением посеменила следом, продолжая прилежно кивать в такт каждому моему слову. Прямо образцово-послушная кохай на практике. Хотя по факту мы сидели в одном кабинете уже второй год.
— Кстати, какой тебе сок взять? Я угощаю, в честь твоего боевого крещения в клубе.
— Э-э-э?! Н-ну что вы, мне право неловко!..
Кусакабэ замахала тонкими ручками перед грудью. Поначалу я ожидал подвоха, но при ближайшем рассмотрении она оказалась обычной, просто катастрофически застенчивой девчонкой. А я-то всерьёз опасался, что она с порога ляпнет при ревнивой Сагири какую-нибудь катастрофическую глупость.
— С-сока мне совсем не нужно… Но можно один нескромный вопрос к товарищу?..
— М? Да валяй, конечно. Спрашивай о чём угодно — если знаю, отвечу без утайки.
Сбросив с плеч тяжкий груз паранойи, я мысленно уже рисовал себе идеальную картину: сейчас мы спокойно берём холодные банки, возвращаемся в каморку, коллективным разумом разруливаем её комплексы — и чистая совесть в кармане.
— Е-если вы не встречаетесь… Т-то… З-зачем… В-вы… Т-так жадно… Ц-целовались?..
— …А ну-ка иди сюда, быстро-о-о-о!!
— Хья-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах?!
…Идиллическая картинка накрылась медным тазом.