Обычный вечерний визит к подруге детства. Казалось бы, ерунда. Тогда почему после ужина я залез в душ и трижды без всякой видимой причины намылил всё тело? Наверное, виновато лето. Точно, это всё душная летняя погода. Я ни в коем случае не строил никаких лишних иллюзий.
— …Фу-у-ух… Чёрт!..
Пальцы предательски подрагивали. Обычная кнопка дверного звонка, но меня трясло от дикого мандража. В душном мареве летнего вечера под светом тусклого крылечного фонаря я снова почувствовал, как по спине ползёт противный липкий пот.
Мы расстались на такой двусмысленной ноте. Стоит нажать на кнопку — и мы снова встретимся лицом к лицу. Она всё ещё переживает из-за моих слов? Или уже вернулась в своё обычное беззаботное состояние? Это я один схожу с ума или она тоже? И если нет… то как мне себя вести?
Бесполезные догадки крутились в голове бесконечным хороводом. Ещё немного, и я останусь стоять столбом на этом крыльце до скончания веков. Прямо как наши с Сагири неопределённые отношения…
— …Была не была!
Желая стряхнуть это наваждение, я решительно вдавил кнопку звонка. За все свои семнадцать лет я ещё никогда не вкладывал в звонок в дверь столько душевных сил.
Динь-дон… Динь-дон…
Из глубин дома донёсся мелодичный перезвон. Чуть погодя послышался щелчок замка.
— …………Привет.
— …………Привет.
Выглянувшая в приоткрытую дверь Сагири встретила меня с выражением лица, которое невозможно было прочесть.
— …Зайдёшь?
— …Ты же сама звала.
— …И то верно.
— Ты серьёзно?!
После этого странного диалога Сагири распахнула дверь шире. И предстала передо мной в том самом виде: в безразмерной, растянутой белой футболке, едва прикрывающей короткие шорты. Моя подруга детства была возмутительно, непозволительно беззащитна.
— Что такое?.. Ты чего застыл?
— Т-ты в своём уме — встречать гостей в таком виде?!
— Д-да ладно тебе! Не будь это ты, я бы накинула кофту!
Да в том-то и дело, что это я, и мне не всё равно!
Она с детства одевалась дома как попало, но стоило мне сделать замечание, как Сагири торопливо прижала ладонь к чересчур свободному вороту. Не надо так делать, у меня сердце сейчас выпрыгнет.
— Н-ну, в общем, проходи…
— П-прошу прощения за беспокойство!..
Дверь захлопнулась, и меня окутал её запах. Нет, звучит как бред извращенца, поправка: меня окутал до боли знакомый домашний запах её семьи. …Хотя, кажется, разницы особой нет.
— К чему такие церемонии?
— В-вежливость никому не мешает! Тем более заявился к тебе на ночь глядя!
— Всё равно дома никого, кроме меня, расслабься…
Шлёпая тапочками по деревянному паркету, Сагири пошла вглубь коридора. …Никого, кроме неё?
— Падай на диван, подожди минутку.
— А, э… ага…
Она привела меня не на второй этаж в свою спальню, а в просторную гостиную на первом. Прямо напротив входа стоял деревянный обеденный стол на четверых, а справа, на мягком ковре — длинный белый диван, стеклянный журнальный столик и гигантская панель телевизора на семьдесят пять дюймов. Диагональ я знал точно, потому что Сагири прожужжала мне все уши хвастовством, какой огромный новый телевизор им купили.
В этой непривычно роскошной и оттого неуютной гостиной я, снедаемый диким нервяком, робко примостился на самом краешке дивана, как прибитый кот. Сагири не соврала: на часах был вечер, но родителей и впрямь не было видно. Осознание этого факта только подлило масла в огонь паники.
Спасите меня кто-нибудь.
— Чего пить будешь?
Её голос с кухни на противоположном конце комнаты прозвучал неожиданно звонко.
— Д-да без разницы, всё пойдёт!
— Терпеть не могу этот ответ.
Да в таком состоянии я всё равно вкуса не почувствую! Хотя в горле странным образом пересохло — человеческое тело воистину загадочная штука. Оказавшись на своей территории, Сагири, похоже, полностью вернула себе самообладание. Зато я трясся так, что сам видел, как ходуном ходят руки, положенные на колени.
— Вот, держи, прости за ожидание.
— С-спасибо…
На стеклянный столик с лёгким стуком опустился стакан с шипящей полупрозрачной фиолетовой жидкостью. Виноградная газировка. И почему именно виноградная газировка в такой момент?..
Сагири тем временем без тени смущения опустилась на диван прямо рядом со мной. Подтянув колени к груди и обняв ноги руками, она прижалась ко мне практически вплотную.
…
…
В тишине раздавалось только тихое потрескивание лопающихся пузырьков в стакане.
…
…
Не слишком ли близко?! Я же специально сел на самый край, зачем садиться впритирку?!
Её плечо касается моего, волосы длинные, белые… пахнет так приятно, а вырез на футболке слишком свободный, ключицы эти хрупкие на виду…
— …Н-нервничаешь, да?
— Ой?! Д-да нет, то есть…
От её внезапного вопроса я чуть не подпрыгнул. Какое счастье, что стакан стоял на столе.
— Д-даже ты нервничаешь, Рэндзи…
— Н-ну ещё бы…
Она заправила прядь за ухо и украдкой мазнула по мне взглядом светлых глаз. От одного этого невинного жеста сердце заколотилось где-то в горле. Стоило мне повернуть голову, как взгляд словно магнитом притянуло к её нежно-розовым губам.
— Т-тогда… уже пора, так что…
Она отпустила прядь, и шелковистые волосы рассыпались по плечам. Моё тело оцепенело, будто парализованное.
— Д-давай смотреть!..
Я был абсолютно беспомощен и мог лишь покорно следовать её воле. Тонкая бледная рука потянулась к пульту на столике…
А?
«Премьера на ТВ! Ужас, потрясший всю Америку! Зомби-апокалипсис против Девочки из Проклятого Колодца!»
Огромный 75-дюймовый экран явил нам толпу гниющих зомби, окруживших зловещий колодец прямо посреди американского торгового центра.
А? Э-э? Ч-чего-о-о-о?!
— Хья-а-а?! Я… я так хотела это посмотреть!..
— А… ага… Чего-о-о?!
Вздрогнув от внезапного вопля с экрана, Сагири с предельно серьёзным лицом схватила с дивана две подушки и намертво вцепилась в них обеими руками.
Погоди… «Зайдёшь ко мне» — это ради этого?! «Дома никого нет» — чтобы смотреть ужастики?! «Ты нервничаешь» — это ты про фильм, что ли?!