Новый ученик бури (1)
— Профессор Бавальк. Пусть даже Джо Хан и поступил с высшими баллами, действительно ли уместно ставить его рядом с этими троими? — спросил один из профессоров школы Бавалька.
Сайер просто не мог этого понять, как ни пытался. С какой стати ставить на сцену северного варвара без какого-либо знатного происхождения?.. Поэтому он высказал свои возражения профессору Бавальку еще до начала церемонии поступления.
Главным руководителем подготовки к этой торжественной части был не кто иной, как сам Бавальк — седовласый старик, широко известный как «Профессор разрушения».
— Не вижу причин для отказа, — отрезанно произнес Бавальк. — Того, что он лучший ученик, вполне достаточно для обоснования.
— Но это же совершенно не соответствует их статусу! Его Высочество наследный принц, преемница Магической башни и Ее Высочество Великая принцесса. Появление хотя бы одного такого человека на курсе запомнилось бы на поколения вперед, а у нас их сразу трое. И ставить на одну сцену с ними какого-то жалкого выскочку, мечтающего стать рыцарем...
— Закрой свой рот, глупый, жалкий дурак!
— Хи-и-ик!
Громоподобный голос Бавалька в мгновение ока смел все возражения.
— Неужели ты забыл цель школы Бавалька?! Прежде чем стать профессором, ты был моим личным учеником в этой академии. Я уверен, что вдалбливал тебе это раз за разом!
— Ах, окончательное и бесповоротное истребление демонов и их армий!
— Чтобы достичь этого, я посвятил всю жизнь изучению первого Героя, — продолжал Бавальк. — Но все эти попытки оказались тщетны. Бессмертие Короля Демонов так и не удалось сокрушить.
— Но ведь существует еще множество других решений...
— Нет. Моя воля была ошибочной. Я потерпел неудачу, все сломано, рухнуло, пошло прахом, разбилось... провал, провал, провал! — Бавальк бормотал это подобно безумцу.
Впрочем, он всегда вел себя так, поэтому в его поведении не было ничего удивительного.
— ...Ты ведь и сам это прекрасно знаешь, верно, профессор Сайер?
Старый профессор почесал затылок и тяжело задышал. Сайер почувствовал себя совершенно подавленным этим зрелищем.
Бавальк сокрушался, продолжая бормотать:
— Мне осталось недолго жить, я чувствую это. Но именно тогда появился Джо Хан, замахнувшийся своим огромным молотом на эту, казалось бы, неразрешимую задачу.
— ...Неужели Джо Хан действительно настолько важен?
— Сайер, ты знаешь, сколько звезд я добыл к этому моменту?
Тот ответил без колебаний:
— Достаточно, чтобы создать целую галактику, и еще останется.
— Ты хорошо это знаешь. Но я заявляю: у него величайший потенциал среди них всех. По крайней мере, для достижения той цели, к которой стремится наша школа Бавалька.
Подобных слов никак нельзя было ожидать из уст Профессора разрушения. От этого у Сайера в голове все помутилось.
— У студентки по имени Эклипс тоже был некоторый потенциал, но ее уровень оказался ужасен. Не будь Джо Хана, я бы ее завалил. По крайней мере, прямо сейчас Джо Хан — единственный, кто демонстрирует истинный, чистый талант.
Какой же потенциал разглядел профессор Бавальк, раз вел себя подобным образом? Даже профессор Касакос, недавно вернувшийся из ознакомительной поездки, казалось, пребывал в восторге от похожих вещей. С чего они вообще подняли такую шумиху вокруг этого парня?
— ...Поэтому мне нужно превратить этого высокомерного мальчишку в сверхновую, — глаза Бавалька блеснули. — В мощную сверхновую, способную взорвать даже звезду, нависшую над сердцем Короля Демонов.
— Это значит...
— Я сделаю его героем. Именно поэтому я и ставлю его на одну сцену с этими тремя детьми на церемонии поступления. И мне плевать, будут ли возражения, профессор Сайер.
Произнося это, Бавальк резко схватил Сайера за воротник.
— Так что, пожалуйста, просто замолчи и делай, как я сказал. Понял?
— ...Да, профессор Бавальк.
Столкнувшись с прямой угрозой, Сайер склонил голову, признавая свое бессилие. В конце концов, его работа с самого начала заключалась лишь в бумажной волоките. Чтобы еще сильнее не злить старого профессора, лучше всего было просто выполнять свои обязанности.
«Этот Джо Хан или как его там... Как же бесит. Он получает похвалу, которую я не удостоился услышать, даже проработав под его началом всю жизнь как проклятый!»
С другой стороны, Сайер не мог скрыть своей жгучей зависти. Человек, которым он так восхищался, основатель школы, изучению которой он посвятил жизнь... И видеть, как этот старик, никогда в жизни не выказывавший никому такого предпочтения, столь открыто благоволит какому-то выскочке!
Даже Сайер, отдавший десятилетия тому, чтобы считаться лучшим учеником Бавалька, никогда не удостаивался подобного отношения. От одной мысли об этом его душила злоба.
Поэтому Сайер решился на маленькую месть. Тот факт, что этот парень стал лучшим учеником и должен был подняться на сцену... Что, если не предупредить его об этом заранее?
Оказавшись застигнутым врасплох, выскочка наверняка опозорится перед всей академией, вопреки всем ожиданиям профессора Бавалька. Какая была гарантия, что этот якобы великий паршивец окажется хорош в импровизации?
Сайер просто хотел насолить Джо Хану по столь детской причине.
«Посмотрим, что из этого выйдет».
◇ ◇ ◇
Когда приветственная речь директора подошла к концу, трое человек собрались на сцене. Точнее, четверо, включая меня самого — каждому из нас предстояло по очереди обратиться со своей речью ко всему шестьдесят пятому потоку.
Что вообще происходит? Почему я должен выступать бок о бок с этими людьми?
Я, Ким Джо Хан, только что узнал, что стал лучшим абитуриентом шестьдесят пятого потока. Я всерьез засомневался, достаточно ли статуса лучшего поступающего для получения столь безумной привилегии — произносить речь на сцене, разрушая все сословные барьеры. В игре такого точно не происходило.
Но я взял себя в руки. Нет, я просто обязан был взять себя в руки. Если бы я поднялся сюда один, то так и стоял бы в напряжении, не имея никакого стимула успокоиться.
«...Как я и думал. Мои предположения подтвердились».
Поднимаясь на сцену, я отчетливо видел лица людей, выстроившихся внизу. Возможно, я бы не обратил на это внимания, будь дело только в наследном принце Банкьюте и девчонке из Магической башни Гремори. Но поскольку здесь стояли двое представителей северной фракции, я заметил, как странно изменились выражения лиц некоторых аристократов.
Видя, как они вовсю готовятся освистать меня, я мгновенно преисполнился решимости не делать ничего, к чему эти ублюдки могли бы придраться. Пусть я и был застигнут врасплох, но если бы опозорился, невнятно бормоча что-то на сцене, то не смог бы смотреть в глаза Барышне, которую столь глубоко уважаю. К тому же я лучше кого бы то ни было понимал: это стало бы настоящей пощечиной для всего Севера.
Поэтому я молча уставился на спину Барышни, стоявшей прямо передо мной.
«...Вот что я чувствую. Так что, пожалуйста, не колеблитесь и вы, моя обожаемая Барышня».
Однако если... Если Барышня первой нарушит данное нами обещание, мне пришлось бы несладко. Будь я внизу, мне пришлось бы просто терпеть, но находясь здесь, наверху, я, возможно, смогу оказать ей хоть какую-то поддержку.
Стоило мне подумать об этом, как все страхи мгновенно улетучились. На душе воцарилось спокойствие.
— ...С вами был ваш друг, Банкьют! Студенты шестьдесят пятого потока, прошу вас относиться ко мне не как к наследному принцу, а как к равному вам сокурснику. Спасибо!
Наш наследный принц первым взял слово. На шестьдесят пятом потоке Банкьют, по сути, играл роль «старосты класса».
Возможно, называть будущего Императора простым старостой было слишком легкомысленно, но образ, который он хотел создать в глазах окружающих, соответствовал именно этой роли. Только посмотрите на него. Точнее, на то, как он с наглой уверенностью вскидывает руку к небу прямо со сцены и благодарит толпу.
Он выглядел слишком расслабленным для человека, который только что без запинки произнес пятиминутную речь. Светлые волосы, глубокие зеленые глаза... Все присутствующие, затаив дыхание, взирали снизу вверх на его красивое лицо.
Да. Прежде чем прослыть наследным принцем, он желал казаться «всеобщим другом» и просто привлекательным парнем. Несмотря на то, что это могло подорвать его авторитет, он искренне просил со сцены относиться к нему как к равному.
— Ваше Высочество наследный принц!
— Спасибо, наследный принц!
— Да здравствует наследный принц Банкьют!
Некоторые были настолько взбудоражены его появлением, что даже нарушили строй и начали громко выкрикивать приветствия.
«Отношение к нашей фракции совершенно иное».
Для будущих военных офицеров подобное поведение ничем не отличалось от полного нарушения дисциплины. Но это лишь доказывало, что ублюдок-принц обладал достаточным обаянием, чтобы заставлять людей так поступать.
«...Мерзкий ублюдок».
Однако я прекрасно знал, что вся эта привлекательная внешность — лишь фальшивка. Толпа и не подозревала, насколько этот человек гнил изнутри. Глядя на всеобщее обожание, я едва сдержал презрительную усмешку.
«Отброс. Посмотрим, как долго ты сможешь разыгрывать из себя добряка. Стоит тебе хоть пальцем тронуть Барышню, и я убью тебя первым, даже если это будет стоить мне жизни».
Нет, мне стоит просто прикончить его при первой же возможности. И всех, кто попытается ему служить, без единого исключения.
Весь этот образ Банкьюта? Сплошной фарс. Он был главным злодеем шестьдесят пятого потока. Я даже не стану упоминать его похотливость и непомерную жадность, ведь подобные вещи еще можно было списать на личные пороки. Его главная проблема крылась совсем в другом.
А именно в том, что, несмотря на статус наследного принца, он получал извращенное удовольствие от чужих страданий и падения. Наслаждение чужим крахом, намеренное доведение людей до разорения и ужаса, низвержение их в бездну — и созерцание этих сцен с упоением. У него не было иных причин любить подобное. Такова была его истинная природа.
Банкьют безо всякого повода безжалостно убивал людей лишь ради того, чтобы увидеть, как другие содрогаются от страха. Его нутро было настолько гнилым, что он готов был использовать любое существо и заключить союз с кем угодно, лишь бы обречь окружающих на гибель и отчаяние. Даже если этим существом окажется сам Король Демонов.
Все верно. В оригинальной истории именно он развратил Барышню Каралин после ее исключения из академии. Он проник в надломленный разум Барышни, навязал ей силу демонов и подтолкнул к тому, чтобы стать ведьмой.
«Глаза бы мои его не видели. В каком-то смысле Банкьют — куда более близкий враг, чем Шагалор, который держит оборону адской сложности на наших землях».
Так что я ни за что на свете не проникся бы к нему симпатией, даже если бы мир раскололся надвое.
Взирая на его мерзкое лицо, я подавил бушевавшую внутри ненависть. Он, скорее всего, даже в кошмарах не мог представить, какие чувства я к нему испытываю, но вскоре ему придется пожать плоды своей порочной жизни.
Наконец на сцену поднялся следующий человек — Гремори Арегор, преемница Четырех Магических башен. Она небрежно откинула волосы назад, словно красуясь перед толпой.
В тот же миг приятный цитрусовый аромат лайма заполнил весь зал. Стоит ли говорить, что выбор аромата идеально подходил к ее образу в зеленых тонах? Это была простейшая магия в исполнении Гремори, которая уже достигла уровня Архимага — всего лишь превращение части скопившейся в воздухе влаги в духи. Честно говоря, это выглядело как пустая трата таланта.
— Ого, какой аромат...
— Потрясающе. Как красиво...
— Стать магом под покровительством Магической башни — мечта моего детства!
Первое впечатление крайне важно. Она явно сделала это намеренно, прекрасно понимая правило.
Гремори заговорила без лишних предисловий:
— Я, Гремори Арегор, преемница наставника Императора, благословляю те два года, что мы проведем вместе...
Честно говоря, ее своеобразную, неторопливую и мягкую манеру речи было приятно слушать.
— Когда бы и где бы вы ни почувствовали себя потерянными, обращайтесь ко мне или к моим товарищам из Магической башни. Магическая башня щедра ко всем, кто практикует магию и стремится к знаниям.
Если вкратце подытожить ее слова: «Хотите обзавестись связями — держитесь меня».
До тех пор, пока вы ведете себя как подобает магам, я приму любого в свою фракцию. Поистине, это заявление вполне соответствовало Гремори — персонажу, питавшему огромный интерес к власти.
Хотя семья Арегор и не имела дворянского титула, они являлись главенствующим родом магов, объединявшим все четыре Магические башни, разбросанные по Империи. Соответствуя такому положению, они из поколения в поколение занимали почетную должность советников императорской семьи. Более того, семья Арегор фактически заложила сам фундамент Империи.
Вот почему Гремори сразу после выступления наследного принца столь намеренно и открыто продемонстрировала свои амбиции, упомянув «наставника Императора».
«Вот какая я важная персона... хе-хе».
Иными словами, подтекст был именно таким.
«Что ж, Архимаг, желающая стать главой всех магов...»
По правде говоря, будучи дочерью Владыки Магической башни, ей следовало бы сидеть взаперти в самой башне и учиться, пока она не достигнет истинного величия. Причина, по которой Гремори поступила в Зигмунд, крылась в том, что ее семья занимала исключительное положение наставников императорского рода. Проще говоря, это было политическое шоу. Своего рода демонстрация: «наша семья тесно связана с императорским домом».
Тем не менее она не была из тех, кто причинил вред Барышне Каралин, как это сделал Банкьют. По крайней мере, в общих чертах она оставалась обыкновенной студенткой. Каким бы сильным ни был ее интерес к власти, она была всего лишь наивной девушкой, пришедшей ради обычной школьной жизни. Она не устраивала проблем иного масштаба, в отличие от Банкьюта.
Так что у меня не было причин испытывать к ней враждебность.
Однако проблема возникла со следующим человеком.
Когда подошла очередь Барышни Каралин...
— ............
Стоило настать ее череду, как недавняя оживленная и радостная атмосфера среди студентов мгновенно улетучилась, сменившись гнетущей тишиной.
Как я и ожидал. Я тяжело сглотнул.
Я знал, что так и будет.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos