Глава 69: Нормализация школьной жизни (1)
Я, Каралин, шла рядом с ним по ночной тропе.
Небо было чистым и прекрасным.
Звездный свет лился с небес, как и всегда.
Дорога обратно к общежитию Академии Зигмунд обычно радовала подобными пейзажами.
Как человек, почитающий романтику и красоту, я хотела вдыхать эту атмосферу до тех пор, пока мне не наскучит ночь.
Но этим всё не ограничивалось.
Сейчас рядом со мной шёл Джо Хан.
Мой любимый огромный парень.
Тот, кто идеально дополнял этот прекрасный пейзаж, находился прямо рядом со мной.
Стоило мне подумать об этом, как сердце словно сжалось со всех сторон.
От этого трепетного стука я словно онемела.
Конечно, так было всегда.
Как же сильно я дорожила тем, кто разделял свою судьбу со мной.
Разве я не думала об этом уже бесчисленное количество раз?
Однако после того как я намеренно лишилась воспоминаний, а затем вернула их...
После того как разыграла целый спектакль, чтобы выманить Банкьюта...
Чувства, которые я испытывала к нему теперь, смешались со смущением. И в огромной пропорции.
Теперь во мне плескалось целых пять чаш смущения... наряду с прежним отчаянием и тоской.
Облегчение. Привязанность.
...Но ведь в таких чувствах нет ничего странного!
Если вспомнить, что я творила со всеми вокруг после его исчезновения, мне до сих пор стыдно за всё натворенное.
Поэтому, когда Джо Хан очнулся на больничной койке и попытался прошептать слова воссоединения:
— Я бы предпочла, чтобы всё оставалось как есть... Наша нынешняя дистанция... — разве я не уклонилась от ответа с помощью подобной софистики?
К счастью, Джо Хан оказался достаточно добр, чтобы выслушать меня. Но если бы он узнал, что именно произошло...
«Умри, умри, умри! Сдохни, паршивая девка!..»
Мне казалось, что прикусить язык и умереть — единственный выход.
С тех пор как я вернула свои воспоминания, этот мой защитный механизм успешно работал, к счастью, утешая меня: «Это лишь иллюзия, созданная памятью. Ты не сделала ничего плохого, Каралин».
Но несмотря ни на что, все эмоции и поступки, которые я тогда пережила, глубоко проникли в моё сердце и оставили на нём след.
Метафорически выражаясь, я вела себя ровно так, как «вдова», потерявшая мужа.
Крики о том, что Джо Хан мёртв, устраивание беспорядка вокруг, громкие рыдания, обмороки...
Поэтому я боюсь, что Джо Хан узнает обо всём этом.
Если бы я попросила его не пытаться выяснить это, он бы наверняка отступился.
Но сам факт того, что об этом придётся заговорить, смущает.
Почему я такая?
Потому что не хочу, чтобы он узнал о моих чувствах?
Или потому, что не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым за то, что поставил меня в ситуацию, где я не могла поступить иначе?
«Честно говоря, скорее всего, и то, и другое...»
Тот факт, что мы находимся в этом месте, делает эти чувства ещё сильнее.
Ведь до того происшествия Джо Хан... крепко обнимал меня здесь, верно?
— Угх!
Стоило мне подумать об этом, как лицо заливала краска, и я не могла вымолвить ни слова.
И этот его поступок действительно того стоил.
Я...
На протяжении всего времени, пока я была лишена воспоминаний, я держалась, вспоминая тепло, которое Джо Хан подарил мне тогда.
Ощущение того, что значит быть живой. Мне казалось, что тогда я поняла это впервые в жизни.
«К тому же, когда Джо Хан пришёл в себя, он на мгновение снова сделал это со мной, верно?»
Это совершенно не вязалось с тем сильным мужчиной, каким Джо Хан обычно казался.
Слабое, детское нутро.
Мне неловко перед Джо Ханом, но... всё, что он тогда сказал, я помнила отчетливо:
«Ты мне нравишься».
«Пожалуйста, не уходи от меня».
«Мне нужна только ты...»
«Не бросай меня».
«Пожалуйста, люби меня».
Услышав такие слова, я почувствовала себя так, словно заставила его страдать эмоционально.
Я ощутила огромный долг перед ним.
Конечно, в тот момент он, скорее всего, не до конца себя контролировал, так что это, вероятно, был лишь проблеск душевного узла, сковавшего его изнутри.
Но всё же то, что он думал об этом в обычное время, и заставило эти слова наконец сорваться с его губ, верно?
Однако, если честно... хотя мне и было грустно от того, что даже у Джо Хана, подобного железу, возникали такие мысли, с другой стороны, это казалось невероятно милым и очаровательным.
То, как он прижимался ко мне, словно ребёнок, ищущий мать.
И то, как он говорил, что я ему н-нравлюсь.
...Что ж, моим ответом на этот вопрос было:
— К-конечно...
Но Джо Хан прервал меня:
— Барышня.
— А, да?! Я ничего не говорила!
— Луна сегодня очень красивая.
— ...Да, действительно. Мы уже давно не заставали такую ясную погоду вместе.
— Если вы не против... Не хотите взять меня под руку?
А?
ЧТО?!
От этих слов в моей голове воцарилась полная пустота.
Н-не за руки?
Взять под руку?
«Боже мой, что же мне делать?!»
Этот парень... он, скорее всего, даже не задумывается об этом.
Но порой он совершает поступки, которые заставляют усомниться в его понимании приличий.
Ну... когда он обнял меня и снова потерял сознание после тех слов, я ведь тоже быстро поцеловала его в щёку.
Наверное, я и сама глупышка со странными представлениями о приличиях.
Сделать подобное в порыве чувств было верхом неприличия, поэтому я поспешно отвернулась.
След от помады, который я даже не догадалась стереть, стал настоящей катастрофой.
К счастью, он ничего не заметил.
Но, как я уже говорила, Джо Хан никогда бы не узнал, какие непристойные мысли роились в моей голове.
Он непринужденно протянул мне свою крепкую руку.
Из-за яркого лунного света на его мужественном, мускулистом предплечье отчётливо проступали вены, похожие на трещины от землетрясения.
У меня не было причин сомневаться, стоит ли соглашаться.
Мне следовало пожеманничать, поэтому я сделала вид, что колеблюсь, но...
Мягко...
Испугавшись, что упущу эту возможность, я быстро прильнула к его руке, словно цепляясь за неё.
От одного лишь прикосновения я почувствовала, как часто бьётся его пульс.
После окончания полевой тренировки Джо Хан, поднявшись с постели, в последнее время, казалось, стал чаще пытаться выразить мне свои чувства...
Да нет, быть не может, не может, не может.
Неужели это взаимно?
Когда он бормотал на больничной койке, что я ему нравлюсь, имел ли он в виду, что я нравлюсь ему как женщина?
Находясь в таком положении, я, естественно, много думала.
Однако, когда тропинка сузилась, он прижался ко мне ещё ближе...
Сама того не замечая, я нежно провела пальцами по его коже.
«Ах, мужчина... Он действительно мужчина...»
Странное чувство.
Но это волшебное время длилось недолго.
Приятные мгновения всегда пролетают быстро.
Когда мы подошли к мужскому общежитию, мне пришлось спрятаться, чтобы не попасться на глаза смотрителю, как всегда делал Джо Хан, когда пробирался к себе в комнату.
— Мне переодеться мужчиной?
— Ха-ха. Нет. Сегодня я покажу вам кое-что интересное, Барышня.
Затем моё тело окутало нечто, похожее на тонкое зеркало...
Ощущение было таинственным и прохладным.
Или мне показалось, что чей-то голос где-то произнёс: «Проклятье, Владыка Стали. Не используй меня для подобных вещей»?
◇ ◇ ◇
Провести Барышню в общежитие удалось благодаря Робану... нет, это легко решилось с помощью могущественных способностей Роршаха, которые я улучшил для полевой тренировки.
Когда я открыл дверь, моя комната оказалась такой же чистой, как комната Эклипс.
Нет, она даже казалась более упорядоченной.
Та производила впечатление чистюли, у которой всё раскидано.
В любом случае, я рад.
Если бы у меня не было привычки держать всё в порядке, я бы сильно замялся перед сегодняшним спонтанным приглашением.
Но Барышня, которая бережно держала меня под руку, словно конверт с деньгами, спрятала свою привычную уверенность куда-то глубоко в сердце и с крайне неловким и смущённым видом оглядела комнату.
— Ч-что ж, как и ожидалось от тебя, Джо Хан. Твоя привычная аккуратность. Если ты к-когда-нибудь женишься... Твоя жена будет очень счастлива.
Но неужели она заразилась болезнью Эклипс?
Она заикается.
И несёт подобную софистику.
— Нет... У меня нет намерения приводить в дом другую женщину.
Во время этой полевой тренировки я своими глазами увидел, что произошло с Барышней в моё отсутствие. Едва не перейдя Стикс во время поглощения Ягнуса, даже «Нео Джо Хан», научившийся мыслить в новых масштабах после разговора с одобряющим Хвилькенвестой, принял решение.
Сердце и тело временны.
Они не могут жить вечно.
Поэтому, даже если я совершу ошибку и расколю мир надвое, я должен сделать эту прекрасную, стройную синеволосую женщину перед собой, которую храню в сердце с нашей первой встречи, своей.
Конечно, я всё ещё не был уверен, что справлюсь.
Несмотря на пережитые великие события, мой статус оставался скромным.
Было бы разумно предположить, что Барышне не понравится такой уродливый, крупный дурак, как я.
Но знаете что?
Прежний Джо Хан, вечно занятый бегством, извивался бы всем телом, придумывая всевозможные оправдания.
Но нынешний я, Нео Джо Хан, другой.
Если у меня нет статуса, я его заработаю.
Если ей не нравится моя внешность, я сделаю так, чтобы она ей понравилась.
Что касается моего внутреннего мира, то...
Я усердно совершенствовал его ради Барышни, и, похоже, он ей уже нравится, так что тут всё в порядке.
Именно поэтому я и пригласил Барышню сюда.
Если бы мои знакомые увидели, как я приглашаю её к себе в комнату для уединенной встречи, они бы наверняка подумали: «Этот парень опять собирается отчитаться о последних событиях, как делает всегда».
Он станет бормотать о том, как вернул Ягнуса, обрёл способности и, кажется, нашёл способ спасти мир.
Но...
Только сегодня, при всём уважении, к чёрту всё это.
Причина, по которой я пригласил её сегодня, заключается просто в том, что я хочу быть с ней.
Разве мужчине нужен веский повод, чтобы хотеть побыть наедине с женщиной, которая ему дорога?
...Ну, если честно, дело в том, что я, кажется, нашёл способ уберечь мир от гибели.
Мне хотелось разделить это радостное чувство с приятным послевкусием от времени, проведенного с Барышней, но...
— ...
Когда я замолчал, погрузившись в свои мысли, Барышня, казалось, сильно смутилась:
— Джо Хан, эм...
Изо всех сил стараясь казаться естественной, она решительно села за стол, которым я часто пользовался:
— Если можно, не мог бы ты заварить чаю? Я бы хотела выпить то, что ты приготовишь...
— Нет. Если вы выпьете чай сейчас, то не сможете уснуть.
— ...А-а?! Ну тогда, я... полагаю, ничего не поделаешь.
Однако Барышня выглядела крайне растерянной, не ожидав от меня столь твёрдого отказа.
Обычно она ведёт себя иначе.
Похоже, она действительно почувствовала, что я не такой, как всегда.
Поэтому я перешёл к главному.
Искренне, но не слишком резко.
— Барышня, я просто... сегодня...
Я сел напротив неё за стол и мягко взял её за руку.
А затем тихо произнёс слова, которые так долго откладывал:
— Я хотел сказать вам... что вы проделали огромную работу...
— Т-ты тоже. Это ты трудился не покладая рук. Ты можешь думать иначе, но я была полностью увлечена твоей стратегией.
Вот как.
Я искренне рассмеялся.
Она всё та же Барышня, которую я знаю, всегда хвалит меня.
Поэтому...
— Буду честен. У меня нет особой причины, по которой я позвал вас. Я просто хотел провести время вот так, наедине с вами.
— ...Ох. Вот как?
— ...Возможно, потому, что груз, который всё это время лежал у меня на сердце, наконец спал.
В этих словах крылось множество смыслов.
Но объяснения лишь отняли бы то драгоценное время, которое мне наконец удалось провести с ней.
Я нежно посмотрел ей в глаза:
— Вы сегодня поистине прекрасны.
— ...Я-я? Не думаю, что заслуживаю таких слов...
— Нет. Простите, но я думал так с тех самых пор, как меня впервые спасли в заснеженных горах.
Я увидел, как её щёки слегка порозовели.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos