Глава 34: Дама и я (4)
Джо Хан расстроился из-за того, что ему не удалось остаться с Каралин наедине.
Впрочем, она чувствовала то же самое.
Хотя после его возвращения Каралин отчаянно хотела отвести Джо Хана в сторону для личного разговора, на этот раз она намеренно избегала этого.
Отбросив жажду похвалы, если бы Каралин была честна с самой собой...
Она прекрасно знала: он ненавидит видеть её страдания.
Неважно, насколько гениальной стратегией она считала использование Цветка забвения.
Его реакцию предсказать оказалось проще простого: Джо Хан бы непременно потребовал объяснений, зачем ей понадобилось так поступать, даже если бы умом всё прекрасно понимал. Точно так же, как когда-то она требовала ответов от него.
Поэтому сейчас девушка сознательно не давала повода для встречи тет-а-тет.
С сердцем, замершим в предвкушении и ожидании, она заговорила с ним по пути домой.
Но поднимать столь тяжелые темы...
Стало еще труднее после тех нежных слов, что Джо Хан обронил во время своего краткого доклада:
— Помогая Крайану, я вдруг подумал о вас, Барышня.
Эти слова стерли все тревоги из её разума.
«Он думал обо мне».
Широкая улыбка коснулась её губ.
«Он думал обо мне».
Судя по рассказам, несмотря на невероятную занятость, Джо Хан не забывал о ней.
«Значит, я и впрямь ужасный человек, раз придумала подобный план».
Не желая показывать ему свое смущенное, жалкое лицо и истинные чувства, Каралин старательно отводила взгляд от лица Джо Хана.
Но пока они продолжали разговор...
— Мне кажется, я всегда буду у тебя в долгу.
— Нет. Всё решилось еще в тот день, когда вы подобрали меня, Барышня.
Вот что он ответил.
И благодаря этим словам Каралин смогла успокоить свое смятенное сердце.
«...Чувства Джо Хана ко мне — это и правда лишь преданность».
Конечно же, его признание о том, что он вспоминал её, не могло значить ничего иного.
Теплившаяся в груди слабая надежда была очевидным недоразумением: он оставался рядом не потому, что любил её как женщину, желая разделить с ней судьбу, а потому, что жалел свою госпожу.
Поэтому она произнесла:
— Я тоже много думала о тебе, пока ты тяжело трудился в Гниющем городе.
«Если Джо Хан так ко мне относится, то я, как его госпожа, обязана ответить на эти чувства. Желание питать нечто большее было лишь моей собственной иллюзией».
Чтобы проявить уважение к убеждениям самого преданного слуги, который хранил ей верность и искренне желал помочь... раскрытие стратегии действительно становилось необходимым шагом.
Это стало бы скорее односторонним уведомлением, нежели обсуждением, но, возможно, именно этого Джо Хан и хотел.
Но именно тогда это и произошло.
— Хвать.
Её руки, сцепленные за спиной, внезапно оказались в плену грубых, но больших ладоней Джо Хана.
— Ах.
Она вздрогнула от неожиданности, а щеки мгновенно вспыхнули.
Каралин настолько растерялась, что даже не подумала оттолкнуть его руку, но ей это не было неприятно. Возможно, она даже бессознательно ждала этого.
Поэтому Каралин крепко притянула к себе это слегка робкое прикосновение.
По правде говоря, она хотела сделать это еще со времен вступительной церемонии, но не решалась, боясь, что её односторонние чувства жестоко растопчут.
Но затем Джо Хан произнес следующее:
— Если бы мы поменялись местами, я бы никогда так не поступил. Если бы я и вправду поверил, что вы исчезнете, то потерял бы всякий смысл жить в этом мире.
«Без меня он потеряет смысл жизни? Похоже на то. Он и вправду его потеряет».
— Ту-дух. Ту-дух.
Звук её бьющегося сердца.
«...Ч-что это? Кажется, Джо Хан тоже не может жить без меня. Что же мне делать?»
«Я так долго ждала, когда он сделает первый шаг, но... теперь, когда это происходит, всё кажется слишком смущающим и пошлым».
Она попыталась высвободить переплетенные пальцы... но не смогла заставить себя отпустить его полностью, оставив лишь свой мизинец зацепленным за его.
Но Джо Хан, как и всегда, подтвердил её намерения, словно наконец-то поняв её реакцию на слова об инсценировке собственной смерти, и посмотрел на неё глазами, полными меланхолии.
— Простите, что оказался таким никудышным слугой, Барышня. Простите, что не могу служить вам лучше.
Но ему незачем было извиняться.
— Н-нет... Как я всегда говорю, ты мой самый ценный слуг...
Однако, как раз в тот момент, когда она собиралась продолжить...
— Шурх.
Джо Хан обнял её.
«...Ч-что?! Джо Хан обнял меня. Почему? Почему? Почему?»
— Ту-дух-ту-дух-ту-дух-ту-дух!
На мгновение она едва не издала пронзительный, недостойный писк вроде «ииик», но каким-то чудом сумела сдержаться.
Каралин никогда прежде не испытывала подобных эмоций.
Когда его широкие объятия поглотили её, руки Джо Хана полностью закрыли ей уши, и только тогда Каралин, вслушиваясь в собственное сердцебиение, осознала, что её сердце способно биться так быстро.
Эта вещь под названием «симпатия» — это вам не шутки.
На самом деле, это был второй раз, когда Джо Хан обнимал её. Впервые это случилось, когда она была совсем маленькой и упала с лошади у проволочного забора, но...
С тех пор, как она осознала, что её чувства далеко не обыденны, это были первые настоящие объятия.
Было несколько случаев, когда они прижимались друг к другу, пересекая поля сражений на Севере, но тогда она не придавала этому значения. И только сейчас, когда на сердце стало спокойнее, девушка смогла в полной мере ощутить эти эмоции.
«Я-я не знаю... Еще мгновение назад это была просто преданность. Хоть он сам и сказал, что следует за мной из верности. Нравлюсь ли я ему или нет?»
Она чувствовала, как лицо пылает от жара: с её светлой кожей было совершенно очевидно, что она покраснела как помидор, как бы ни пыталась это скрыть.
Остановив все мыслительные процессы, она просто дышала, уютно устроившись в объятиях Джо Хана.
Ей было так хорошо.
От него пахло прохладной хижиной, приносившей покой в её сердце, стоило ей переступить порог. К этому примешивался запах железа и машинного масла, и, если уж на то пошло, эти ароматы лишь сильнее пробуждали его врожденную дикость...
Но ей самой было противно от подобных мыслей, поэтому она держала рот на замке.
Она инстинктивно потянулась, чтобы обхватить руками его талию, но замерла.
«Угх, угх, угх...»
Она не понимала собственных чувств, и уж тем более ей не хватало смелости спросить прямо, так что же ей оставалось делать?
Она всегда считала, что если когда-нибудь найдет того, кто ей понравится, или даже если ей придется выйти замуж, она должна будет проявлять хоть какую-то инициативу, но, судя по всему, оказалась просто непроходимой тупицей...
— Так я запечатлеваю в вас свое тепло.
И на этом всё не закончилось: говоря это, он гладил её по голове?
У неё закружилась голова.
Он не ерошил волосы грубо, как сделала бы она сама, его прикосновения были тщательными и бережными, мягко скользя от затылка вниз к самой талии, и при этом он действовал так осторожно, чтобы не испортить её укладку.
Его огромные ладони двигались с невероятной деликатностью, словно он боялся, что она сожмется от страха.
От этого по спине побежали мурашки, а разум оцепенел от счастья.
Это казалось невероятно, просто невыразимо странным, но Каралин всё ещё до конца не понимала, что именно с ней происходит, возможно, только начав это осознавать.
— Поэтому, пожалуйста, ясно помните, вспоминая этот момент, что я, тот, кто дорожит вами больше всего на свете, был жив.
«Дж-Джо Хан...»
И при этих словах почему-то по её щекам покатились слезы.
Даже когда жестокая судьба, которую она не могла преодолеть собственными силами, пыталась насильно утащить её на дно, девушка искренне чувствовала: люди способны исцеляться другими людьми.
Какое имело значение, что всё пошло наперекосяк и даже сейчас лежало в руинах, если рядом с ней находился мужчина, который так трепетно ею дорожил?
Поэтому Каралин подумала: хотя до сих пор из-за собственной глупости она совершила немало ошибок, спасение этого мужчины из той бури совершенно точно не было одной из них.
Если бы это было возможно, она хотела бы остаться с ним навсегда.
Всё это было лишь воспоминанием о том, что произошло сегодня днём.
Перед сном Каралин, опасаясь, что её могут заметить в лунном свете, высунулась из-под одеяла, которым до этого укрывалась с головой.
Хоть тело и изнывало от усталости после тренировок, в эту ночь сон упорно ускользал от неё.
— Джо Хан, знаешь... — даже понимая, что её никто не услышит, Каралин пробормотала в потолок. — Ты мне нравишься...
Она продолжала повторять одни и те же слова, которым всё равно не суждено было достичь его ушей.
...Её тело бросило в жар.
◇ ◇ ◇
— Мы получили сообщение от Робана.
Дворецкий.
Но его истинное имя было Ягнус, Шестой Меч Короля Демонов. Забинтованный мужчина, представившийся столь злобным существом, взмахнул крыльями, делая доклад для Банкьюта.
— Впечатляет. Никакой связи около двух недель, а теперь вдруг объявился из ниоткуда?
— Вопреки нашим ожиданиям, похоже, он не мертв.
— ...Продлись это еще немного, и я бы послал туда тебя. Он оказался куда более живучим, чем я думал. И куда только подевалось всё его нытье о том, как это будет сложно?
— Но этот Джо Хан... Если бы появился я, он бы сражался изо всех сил, так что просто так бы не сдох. Разве не поэтому мы сделали ставку на внезапную атаку Робана? — продолжил он утонченным, но в то же время вульгарным тоном. — Если бы всё пошло прахом и пришлось бы вмешаться мне, я бы убил его так или иначе, но тогда мы бы рискнули раскрыть связь Вашего Высочества с нами... так что, пожалуй, всё сложилось как нельзя лучше.
Но на столь подробное объяснение Банкьют ответил лишь придиркой:
— Называй меня «Ваше Величество».
— ...Ваше Величество.
Неужели его титул был важнее всех прочих дел?
Это было совершенно непостижимое поведение, но Банкьют был именно таким человеком, и на это Ягнус извинился за свою грубость и опустился на одно колено.
Банкьют, который вел себя так, словно его уже короновали Императором, относился к подобным вещам с особой болезненной чувствительностью.
Что ж, для Ягнуса, который следовал за ним отнюдь не из преданности, а видел в нем лишь легкий способ проникнуть в человеческий мир... честно говоря, он мог бы прикончить Банкьюта прямо здесь и сейчас, но выгоды, которые тот приносил армии демонов, были слишком велики. В обмен на то, что он доводил людей до гибели и краха, «единственный» наследный принц величайшей империи человечества направлял им силу.
Что могло быть лучше такого обмена и такой сделки?
Банкьют, должно быть, тоже это понимал, оттого и вел себя столь высокомерно.
— ...Так что передал этот болван, Дворецкий?
Даже произнеся это, Банкьют не удостоил Ягнуса и взглядом, не выказывая ни капли страха перед существом, способным убить его в мгновение ока.
Он лишь надменно сидел перед Ягнусом, взирая свысока на всю академию, построенную его предками.
Медленно покачивая бокал с вином и поднося его к губам, всем своим видом он воплощал само зло. Это был особый винный бокал, выточенный из застывшего сока Мирового Древа, добытого после сокрушения эльфов в западной экспедиции — абсурдно роскошная вещь, в каждой грани которой застыла тысячелетняя порция древесной крови.
— ...Он сообщает, что подготовил план в соответствии с графиком и приступит к его выполнению завтра, — доложил Ягнус. — И в постскриптуме умоляет принять его в ваши подчиненные, как только с этим делом будет покончено.
— Ха-ха! Если он собирается выдвигать подобные предложения, ему следовало бы сначала выполнить работу, а уж потом открывать пасть. Какой же он конченый ублюдок, а? — Принц цокнул языком. — Умеет только жрать. А нормально выполнять свою работу не в состоянии. Строит из себя такого рьяного служаку, хотя я и не собирался ему ничего давать...
С этими словами Банкьют небрежно «бросил» жест Дворецкому — безмолвный приказ заткнуться и принести письмо.
— Вот оно.
— ...Пфф, пха-ха.
Читая послание, Банкьют разразился маниакальным смехом.
Цветистый язык, обращенный к Банкьюту, или, скорее, к «Возвышенному», которого Робан даже не знал в лицо — это жалкое зрелище того, как существо с самого дна трепыхается, вылизывая сапоги... Ради чего он отбросил всю свою гордость? Что, по его мнению, он обо мне знает?
Жалкий ублюдок.
— Кхе, кха-ха-ха! Какое отчаяние.
— ...Действуем по плану?
— Дзинь.
Натешившись вдоволь, Банкьют сунул письмо прямо в бокал с вином и размешал его пальцем.
— Я всё внимательно прочитал. Можешь идти, и выбрось это по пути.
— Вы имеете в виду письмо или бокал?
Принц пренебрежительно отмахнулся:
— Дворецкий, ступай и следи за отчетами о ходе дела.
— Как прикажете.
При этих словах тело Ягнуса, сжимавшего бокал, мгновенно рассыпалось, словно железная стружка, и исчезло без следа.
В комнате воцарилась лишь уединенная тишина Банкьюта.
Однако, после того как Ягнус растворился в воздухе, Банкьют тихо пробормотал, задумчиво наклонив голову:
— Что-то здесь не так. Я что-то упустил?
Его звериный инстинкт продолжал тревожно ворочаться внутри.
«...Впрочем, это маловероятно. Посмотрим, мертв Джо Хан или нет».
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos