Глава 33: Дама и я (3)
Насколько я слышал, этот способ предполагал стирание воспоминаний с помощью Цветка забвения.
В отличие от случая с Крайаном, способ вернуть воспоминания был невероятно прост — достаточно было лишь вдохнуть аромат цветка.
Но если Барышня «искренне» поверит, что я мертв...
Наблюдать за ней издалека и видеть это... Мое сердце могло просто не выдержать.
— Это хорошая идея. Если мы так поступим, то сможем идеально выманить Банкьюта на сцену.
Так что нужно сохранять спокойствие.
Просто сказать то, что должно быть сказано.
— Вопрос лишь в том, сможете ли вы вынести это бремя, Барышня.
— ...Джо Хан?
Я крепче сжал руку Барышни.
— Вы сказали, что мы не просто похожи, а абсолютно одинаковы.
«Посмотрите на меня».
Барышня повернулась ко мне с замешательством на лице.
Но вопреки этому она переплела наши пальцы, крепче сжав ладонь.
Однако я так сильно тревожился, что у меня не было времени удивляться этому.
Нет, если быть точным, я даже не заметил.
Она ответила:
— Да. Я действительно говорила, что мы абсолютно одинаковы...
— Я согласен с этими словами, и именно поэтому говорю это.
— Что ты имеешь в виду?..
— Если бы все было наоборот и я поверил бы, что вы погибли...
Я отчетливо видел это будущее.
Пытаясь вздохнуть, я почувствовал, как перехватило дыхание.
Пытаясь заговорить, я ощутил, как сжалось горло.
Голос с трудом пробился сквозь голосовые связки.
— Я бы, наверное, сошел с ума.
— Ты... Не думаю, что ты бы так поступил.
— Нет. Если бы вы исчезли, для меня в этом мире не осталось бы никакого смысла. Я стал бы совершенно другим человеком.
От этих слов щеки Барышни слегка порозовели.
Интересно, поняла ли она, почему я это говорю?
Барышня, теперь уже явно смутившись, слегка ослабила хватку и попыталась высвободить руку...
Но почему-то лишь зацепилась мизинцем за мой безымянный палец.
Ощущение ее прохладной кожи было невероятно отчетливым.
Возможно, ей было неприятно, что я держу ее за руку, но она проявила ко мне чуткость.
Однако я не мог остановиться.
— ...Впрочем, мои слова, кажется, всегда противоречат тому, что я говорил раньше.
— Нет-нет, Джо Хан. Ты прав.
— Должно быть, вы испытывали то же самое, когда я впервые предложил инсценировать мою смерть...
Барышня удивленно посмотрела на меня.
— ...И все же я позволила это сделать. Ты действительно считаешь этот план хорошим?
— Как ни досадно, но да, — я кивнул. — Изначально это была моя стратегия, которую вы великодушно приняли.
— Д-да, верно...
— То, что предложили вы, — отличное улучшение, так что с моей стороны было бы странно критиковать его.
Но даже если разум принимал это, сердце противилось.
Я слишком хорошо и болезненно понимал, что это значит.
Идея была неплохой, и мне следовало похвалить ее, но почему на душе было так тяжело?
Почему Барышня должна проходить через это и почему нам всегда приходится идти на подобные меры?
Неужели спасение дается столь высокой ценой?
Барышне, похоже, нечего было добавить.
Она лишь слегка пошевелила безымянным пальцем, который все еще был переплетен с моим.
«Так не пойдет».
И тогда...
Я колебался недолго.
— Простите, что я такой никчемный слуга, Барышня. Простите, что не могу служить вам лучше.
— Н-нет... Как я всегда говорю, ты мой самый дорогой слу—
— Ох...
Не колеблясь ни секунды, я потянул ее за руку и мягко прижал к себе стоявшую передо мной Барышню.
— Простите, что заставляю вас идти на это.
Я сомневался до самого последнего мгновения, но, сделав это, захотел провалиться сквозь землю еще сильнее.
«Я сделал это...»
Но это... это не было продиктовано романтическими чувствами!
Я просто хотел своим несовершенным сердцем утешить измученную душу, нуждавшуюся в исцелении и тепле.
Я совершил это, не задумываясь.
Разве Барышня не гладила меня по голове, когда говорила, что хочет наградить?
Хотя я давно вышел из того возраста, когда детские капризы кажутся милыми, она все равно сделала это.
И я, поддавшись тем же чувствам, поступил так же.
Конечно, я понимал, что объятия такого громилы, как я, вряд ли покажутся приятными.
Я не был уверен, что она примет это.
Мой разум, должно быть, давно дал сбой.
— !
Обладая немалой силой, Барышня могла бы легко оттолкнуть меня, если бы ей действительно было неприятно.
Но Каралин лишь слегка вздрогнула в моих объятиях.
По крайней мере, она совсем не сопротивлялась.
Я не понимал почему.
«Мое с-сердце...»
Мое сердце колотилось так бешено, что я не мог соображать.
Все ли в порядке?
Действительно ли все в порядке?
Я надеялся, что она не поймет меня неправильно, но теперь меня захлестнуло чувство вины.
Барышня Каралин высока для женщины.
Но поскольку я невероятно высок даже среди мужчин, когда я обнимал ее, она едва доставала мне до груди.
От макушки Барышни пахло кедровой хвоей, овеянной ветром.
Вместо привычного ностальгического запаха севера аромат Барышни, которую я ценил больше всего на свете, ощущался сейчас отчетливее, чем когда-либо.
Барышня.
Моя дорогая Барышня...
Но она вела себя слишком тихо.
Ч-что же мне теперь делать?..
— Я... надеюсь, я не напугал вас, Барышня...
Но Барышня лишь уткнулась лицом глубже в мою грудь, скрывая свои эмоции.
«Погодите-ка».
Она попыталась обнять меня за талию, но замерла.
Ч-что это значит?
Значит ли это, что я могу обнять ее крепче?
Но это было слишком смущающе, поэтому я, не зная, как поступить, решил хоть как-то объясниться:
— Это, Барышня...
— ...Д-да.
— Я хотел, чтобы вы запомнили мое тепло.
Барышня не шевелилась.
— ...Даже если вы поверите, что я действительно мертв, это воспоминание ведь не исчезнет?
— Э-это верно...
— Поэтому, если вы действительно твердо решили пойти на это... — Я заговорил увереннее. — Я хотел, чтобы вы отчетливо помнили: тот, кто дорожит вами больше всех, был жив. Пусть даже это лишь мимолетное мгновение.
— Джо Хан...
— Тепло, правда? Я жив.
По мере того как я говорил, мое сердце немного успокаивалось.
Я осторожно поднял руку и погладил Барышню по прекрасным синим волосам.
— Вот почему я попросил прощения. Вы заслуживаете гораздо большего уважения, а я чувствую себя таким ничтожным, ведь это все, что я могу для вас сделать.
Но тут я кое-что осознал...
Место на моей груди, куда уткнулась Барышня, стало влажным!
...О нет, неужели она плакала?
— Шурх...
В этот момент со стороны дорожки возле общежития, которая, как я думал, была пуста, послышались чьи-то шаги.
— Н-нам пора закончить?
— Д-да...
— Шурх...
И мы поспешно отстранились друг от друга.
Барышня ясно дала понять, что ее не заботят пустые слухи простолюдинов.
Но все же это определенно неправильно.
Все это слишком странно.
Разумеется, отстранившись, мы не смотрели друг другу в глаза.
Я не знаю.
Я больше ничего не понимаю...
Я совершил это под влиянием нахлынувших чувств и эмоций, с которыми не сумел совладать.
Подобного никогда не случалось за все то время, что мы провели вместе.
И теперь, не зная, какими словами обменяться в эту минуту...
— ...Джо Хан. Проводи меня до общежития.
— К-конечно. Пойдемте.
Барышня ухватилась за мой рукав, безмолвно прося проводить ее, и я подчинился.
Вот такие они...
Наши отношения.
◇ ◇ ◇
С приближением лесной тренировки профессора были заняты оценкой своих подопечных и подготовкой к занятиям.
И все же...
Профессор Касакос даже сегодня с головой ушла в свою основную работу — эксперименты и исследования.
Это нельзя было назвать прямым пренебрежением обязанностями.
Она делала то, что должна.
Просто это была ее личная борьба за осуществление мечты, ради которой она жертвовала даже часами сна.
С тех пор как она встретила Джо Хана и вспомнила тот день в 678 году, Касакос, словно одержимая, после лекций запиралась в лаборатории, сосредоточившись исключительно на выращивании нового гомункула.
Подготовка к лекциям?
Она полагалась на то, что уже было у нее в голове.
Она была гением, который мог себе это позволить.
Но даже у гениев есть вещи, которые они не могут совершить, сколько бы ни пытались.
Ее первое творение и самый амбициозный проект.
Дитя, подобное тому самому первому гомункулу под номером «001».
Она до сих пор не могла вырастить такое дитя.
Как бы она ни меняла состав материалов и как бы ни настраивала время и температуру.
— БАМ!
Вот и сегодня Касакос пнула жестянку, уткнулась лицом в стол и всхлипнула:
— Должно быть, я растратила весь свой талант в молодости, жалкая ты старая дева...
Почему, сколько бы раз она ни пыталась воссоздать его, она не могла даже приблизиться к «001»?
Да что там, почему оно даже не принимало человеческий облик?
Она зачеркнула число «451» на висевшей перед ней таблице.
После создания «001» она предприняла еще четыреста пятьдесят попыток.
Несмотря на то что к этому моменту она перепробовала все возможные факторы, причина неудач, похоже, крылась в...
Теперь ей казалось, что неверна была сама ее биологическая информация.
Можно изменить все остальное, но только не это.
Неужели гомункул просто отказывается рождаться из генетического материала старой девы?
Угх, как же это злило.
— А-а-а-ах!..
— ГРЕМХ!
С этой мыслью Касакос раздраженно смахнула со стола все вещи одним движением руки.
Проклятье бы побрало все в этом мире.
— Тр-р-р...
Но из-за этой вспышки гнева ледяной кристалл, лежавший на холодильной установке на ее столе, случайно покатился и упал.
Это был осколок, полученный в процессе, когда студент Джо Хан заморозил свою руку, а затем исцелил ее.
Джо Хан собирался выбросить его в мусор, но она подобрала его, сама того не осознавая.
Да.
Это было странным, даже извращенным поступком.
Но причина этого странного поступка была проста.
Ее любопытство по отношению к нему не угасло даже после изучения его личного дела.
По крайней мере, по ее мнению, чувство дежавю никогда не возникает случайно.
Даже просмотр его документов не помог разгадать эту тайну.
Но если изучать его по крупицам, возможно, удастся найти зацепку?
Поэтому первой целью, которую она поставила перед собой после возвращения из кабинета преподавателей в тот день, стало разгадать его таинственные способности.
Движимая смутным любопытством, что лед, созданный его силой, может чем-то отличаться... она пока просто забрала его себе.
Но этот лед покатился по полу... и по невероятному совпадению упал прямо в резервуар для выращивания гомункулов, стоявший на столике Касакос.
— Плюх!
Прямо на только что забракованный образец под номером «451»!
— И-и-ик!..
Драгоценный образец сейчас будет испорчен!
Гомункулу необходим «Искусственный орган матки с впрыском маны».
Внутри должна поддерживаться вакуумная среда маны, куда вводится исключительно ее собственная мана.
Это не что иное, как вопрос совместимости контуров маны.
Контуры маны подобны отпечаткам пальцев — они уникальны для каждого человека, и в случае их смешивания наступают необратимые последствия.
Иммунная система здорового взрослого человека заблокировала бы это вмешательство, но с плодом все иначе.
То же самое относится и к гомункулам.
Если в резервуар попадет хоть немного чужой маны, отличной от генетической информации, на основе которой создавалось тело гомункула... гомункул погибнет, так и не открыв глаз, превратившись в безжизненную, иссохшую плоть.
И если туда попадет лед, пробужденный магией духов Джо Хана... разумеется, именно это и произойдет!
Совместимость контуров маны была куда более важным вопросом, чем температура выращивания.
«Этот гомункул все равно бы не родился, так что не так уж это и важно...»
Раз уж она все равно его выращивала, ей хотелось проверить еще несколько условий, но чтобы случилось такое...
Действительно, не следовало давать волю гневу.
Поэтому Касакос заранее вздохнула и попыталась вытащить лед Джо Хана, упавший в резервуар.
......
......
...Но.
— А... а-а?
Этот гомункул.
Почему он все еще сохраняет свою форму?
Погодите.
Он должен был погибнуть и разложиться.
Неужели контур маны Джо Хана идентичен ее собственному?
«Это бессмыслица. Даже среди тех, кто не способен использовать ману, никогда не было зарегистрировано случаев совпадения контуров...»
Но в этот самый миг в голове Касакос выстроилась логическая цепочка.
«— Нет. Есть одна вероятность».
Что, если это человек с той же самой генетической информацией?
Человек с похожей... нет, с абсолютно идентичной генетической информацией.
Поскольку люди рождаются от отца и матери, такого человека не должно существовать в мире...
...но если это существо, созданное одним человеком исключительно на основе его собственного генетического материала.
В случае с «гомункулом» логично, что он не погибнет.
В этот момент она вспомнила год рождения Джо Хана.
«678 год».
Поскольку вселение души в гомункула считалось «абсолютно» невозможным, эта догадка, которую она когда-то интуитивно ощутила, но отбросила, теперь становилась реальностью.
Касакос, даже не думая о том, чтобы привести в порядок растрепанные волосы и бледное лицо, бросилась вон из лаборатории.
Ей нужно было встретиться с Джо Ханом прямо сейчас.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos