Однажды юная госпожа сказала:
— Раз уж после поступления в Академию Зигмунд я какое-то время не смогу нормально питаться, мне хочется напоследок выпить чашечку настоящего чёрного чая по-северному.
Услышав такие слова, что ещё мог сделать я, её верный слуга?
Мне оставалось лишь заварить чай со всей душой.
Чайная ложечка тихо звякнула о фарфор.
— Всё готово, юная госпожа.
Наконец-то мой шедевр, лучший чёрный чай в моей жизни, был готов.
Я нечасто мог продемонстрировать подобные бытовые навыки. Впрочем, как говорят, даже собака при конфуцианской школе через три года начинает читать стихи. А уж человеку, который занимался этим без малого десять лет, сам бог велел достичь вполне сносного мастерства.
— Юная госпожа?..
Однако на моё объявление Каралин фон Витагарт продолжала молчать. В её личных покоях раздавался лишь тихий треск горящих в камине дров.
Глядя на неё, я тихонько вздохнул. Впрочем, это было ожидаемо.
— Юная госпожа, я прекрасно понимаю ваши чувства, — тихо произнёс я. — Должно быть, вам сейчас очень тяжело?
Я отлично знал, в каких битвах сражалась эта девушка и через сколько бессмысленных войн ей пришлось пройти. Находясь рядом с Каралин на самой передовой, я выживал с ней плечом к плечу.
Но юная госпожа всё ещё не отвечала. Она лишь крепко сжимала подлокотник своего любимого кресла-качалки. Впрочем, это молчание длилось недолго.
— Что же мне делать, Джо Хан... — В её словах сквозило чистое негодование. Пытаясь казаться спокойной, Каралин не могла сдержать дрожи в голосе.
Честно говоря, я засомневался, ради чая ли она вообще меня позвала. Возможно, ей просто хотелось немного опереться на меня в трудную минуту. Но зная, что юная госпожа не из тех, кто ищет жалости, я, скорее всего, просто преувеличивал.
— Я всю свою жизнь посвятила этим землям и семье, — тихо прошептала она.
— Другие могут этого не знать, но я видел всё своими глазами, — ответил я.
— Да... ты веришь мне. Просто... кажется, будто всё это было напрасно. Я думала, наступит день, когда меня снова признают. — Каралин горько усмехнулась: — А теперь меня просто изгоняют.
— Пожалуйста, выпейте, — я поднёс чашку чёрного чая опечаленной госпоже.
Земли полыхали. Так что её отъезд в Академию Зигмунд, как и в оригинальном сюжете, сейчас определённо был лучшим выходом. Но разве мог я сказать ей об этом напрямую? В конце концов, какую бы выгоду это ни сулило, скажи я подобное, юная госпожа ни за что не смирилась бы с мыслью, что её родные земли погрузятся в хаос.
«Даже если разум всё понимает, чувства говорят совсем о другом».
Поэтому я решил, что сейчас лучше промолчать. Но пока я раздумывал, как помягче завести разговор, произошло нечто неожиданное.
Каралин внезапно одним махом осушила чашку обжигающе горячего чая, даже не дав ему остыть.
— Он же очень горячий! — вырвалось у меня.
— Ах, ну... угх.
Да уж, определённо горячий.
— Я заварил его крепче и горячее, чем обычно. Раз уж вы любите погорчее...
— А, я так и знала! Я же видела, как долго ты его настаивал!
Обычно юная госпожа не позволяла себе таких капризов. Должно быть, она и впрямь была глубоко уязвлена.
— Вот холодная вода. Пожалуйста, выпейте, юная госпожа.
— Спасибо, Джо Хан...
Каралин принялась пить воду довольно странно — скромно, но при этом жадно заглатывая её.
Спустя мгновение, немного успокоившись, она снова позвала меня:
— Джо Хан.
— Да, юная госпожа.
— ...Я была не права?
В этом вопросе сквозило отчаянное желание найти поддержку. Даже богам не ведомо, насколько надрывно прозвучали для меня эти слова. Поэтому я ответил без колебаний:
— Тут не может быть никаких сомнений. Для меня тот путь, которым вы идёте, всегда будет единственно верным.
— Ты и впрямь... — Услышав мои слова, юная госпожа грустно усмехнулась.
В ней сочетались суровость Севера и хрупкость юной девушки. Чем дольше я смотрел на неё, тем сильнее убеждался, что она — выдающаяся личность, достойная моего искреннего восхищения.
— Но почему я должна так страдать?
От её следующих слов моё сердце испуганно затрепетало.
«Говорят, сослагательное наклонение способно погубить человека».
Такое происходило впервые. Она жаловалась кому-то на свою суровую судьбу, искала утешения и сочувствия. До сих пор юная госпожа держала все эти чувства глубоко в себе. Я понимал это и без лишних слов. Её голос не просто дрожал — она была готова сорваться на плач. Даже у самого сильного человека с непоколебимой волей бывают подобные минуты слабости.
Теперь я, кажется, понимал, почему в оригинальной сюжетной линии она пала.
«В оригинальной истории Ким Джо Хана не существовало. Должно быть, этот день перед отъездом в Академию Зигмунд она провела в полном одиночестве».
Сама заваривала чай. В одиночестве предавалась невесёлым мыслям. Молча смирившись с изгнанием, она отправилась в Академию, где столкнулась с оскорблениями вроде «неудачницы, не сумевшей удержать статус наследницы», что окончательно сломило её дух. В конце концов, армия демонов воспользовалась бы этими трещинами в её душе, чтобы подчинить её себе. И юная госпожа поддалась бы им. Просто потому, что поняла бы: как бы она ни старалась, все её усилия напрасны.
Бедная, несчастная душа. Но пока я здесь, подобному будущему не бывать. Я уничтожу всё, что встанет на пути юной госпожи. Я сокрушу любого, кто посмеет оклеветать её. Даже то, что мы оставляем эти lands Шагалор, — лишь часть моего плана.
Медленно подойдя к Каралин, я опустился на одно колено. Я должен был удержать её от падения в бездну отчаяния.
— Джо Хан? — На её лице, полном тревоги, проступил лёгкий румянец удивления.
— Мир жесток, юная госпожа, — заговорил я тихим, вкрадчивым голосом. — Но прошу вас, не сдавайтесь.
В этот момент тонкая белая ладонь Каралин слегка дрогнула.
Да, пожалуй, так будет лучше всего. Сейчас, когда юная госпожа открыла мне душу, настал идеальный момент.
— Поступление в Академию Зигмунд, вернее, отъезд из родных земель... Я понимаю, что это значит для вас. Но я, Ким Джо Хан... считаю это прекрасной возможностью.
— Возможностью? — Её голубые глаза устремились прямо на меня.
— Да, ведь здесь, говоря откровенно, вы всего лишь лишившаяся прав наследница.
— Ха-ха-ха! Ты заявляешь мне это прямо в лицо?
Я думал, она расстроится. Однако юная госпожа, напротив, весело рассмеялась над моими словами. Её способность так быстро менять настроение, реагируя на слова простого слуги, была невероятно очаровательна. Впрочем, Каралин обладала поистине великодушным сердцем, так что удивляться тут не приходилось.
— Да. Мы проиграли борьбу за власть госпоже Шагалор, и больше ничего не можем поделать. Теперь нам остаётся лишь принять этот результат.
— Ты всегда умел бить по самым больным местам.
Точнее, я просто констатировал факты, но это было неважно. Главное — то, что последует дальше.
— Но в Академии Зигмунд вы будете всего лишь студенткой. В отличие от этого места, там не будет внешнего давления или предрешённой судьбы.
— И что же там будет?
— Будучи студенткой, вы получите свободу творить собственное будущее. Звучит банально, но сейчас самое время затаиться и накопить силы.
— ...Ха-ха.
— Мы вернём себе эти земли, когда придёт время вернуться.
Стоило мне произнести это, как юная госпожа посмотрела на меня с загадочной улыбкой.
— Пожалуй, мне стоит спросить, что именно ты имеешь в виду.
— Именно то, что сказал. Какими бы методами нам ни пришлось воспользоваться, когда придёт время, мы докажем свои законные права.
— Вот как...
Этот любящий, но в то же время яростный взгляд... Я не мог передать словами, какую гордость испытывал в этот момент.
— Как это по-северному. Значит, в тебе всё ещё жив этот дух. А я-то забивала себе голову всякой ерундой.
— Я ваш Железный рыцарь. И я остаюсь неизменным.
— Да... Пожалуй, ты прав. Это место принадлежит мне. Место, на которое никто другой не смеет посягнуть. Кто вообще посмеет отнять его у меня?
После этих слов юная госпожа больше ничего не говорила. Она лишь молча смотрела на меня сверху вниз.
— Знаешь, когда ты говоришь подобные вещи... — Каралин шумно, с дрожью выдохнула. — Это делает меня такой счастливой.
— Прошу прощения?
— Ах, нет!.. Я имею в виду, что от одних этих слов мне кажется, будто я смогу продержаться ещё немного. Ты действительно потрясающий.
А, так вот что она имела в виду. На моих губах сама собой появилась едва заметная улыбка.
Юная госпожа, оставшись довольной моим ответом, наконец разжала пальцы и откинулась на спинку кресла, словно сбрасывая накопившееся напряжение. Ещё мгновение назад атмосфера в комнате была натянута как струна, словно мы шли по тонкому льду. Но этот тихий разговор принёс нам обоим удивительное облегчение.
— Кстати, юная госпожа, могу я кое-что предложить?
— Хм? Что такое?
И я озвучил юной госпоже мысли, которые давно не давали мне покоя:
— Насколько мне известно, содержание, выделенное вам мачехой, нельзя назвать щедрым.
— Да. Оно весьма скромное... едва хватит на то, чтобы проживать пару лет без лишних трат.
— Так не пойдёт. Как единственная Великая принцесса Севера может говорить о скромной жизни на копейки?
— Что ж. Положение в землях сейчас тяжелое, да и раз уж меня всё равно изгоняют, я должна понимать, почему она пожадничала.
— И всё же я своими глазами видел, сколько золотых слитков и драгоценностей хранится в сокровищнице мачехи.
Наши взгляды на мгновение встретились.
— Джо Хан, моя мачеха копит всё это богатство лишь потому, что обожает роскошь. Об этом знают все.
— Но нет никакой нужды копить так много. Эти богатства бессмысленны, если просто лежат без дела. Будь я на её месте, я бы открыл сокровищницу ради проводов дочери, пусть даже и не родной по крови...
— Пфу-ху-ху... Ты... неужели ты предлагаешь...
Хотя мы не произнесли этого вслух, наши мысли явно совпали. На наших лицах заиграли одинаковые заговорщические улыбки.
— Ну, я просто рассуждаю вслух.
— Да, если подумать... Раз уж она не хочет отдавать по-хорошему, может, нам стоит забрать это самим?
— Я уже разведал обходные пути.
— Веди. Собрём всё, что нам пригодится.
Эти земли всё равно скоро сгорят. А это значит, что все сокровища превратятся в пепел под пламенем виверн, если оставить их здесь. Так что раз уж мы всё равно уезжаем, будет вполне справедливо прихватить с собой столько, сколько сможем унести.
Мы не совершали ничего дурного. Если хозяйка великого герцогского Дома Витагарт, управляющая всем хозяйством, не способна обеспечить собственную дочь достойным содержанием, то не в этом ли заключается её главный провал?
Шагалор чувствовала себя так, словно с её души наконец спала тяжесть, мучившая её целое десятилетие.
— Охо-хо!.. Не могу назвать её дурнушкой, даже если захочу соврать, но эта тощая заноза в моей плоти... Как она могла быть столь упрямой и всё ещё надеяться тягаться со мной?
После стольких упорных трудов её грандиозный план по поглощению великого герцогского Дома Витагарт наконец увенчался успехом.
Рексас фон Витагарт, этот грязный, пугающий старый монстр, оказался обычным мужчиной, который быстро пошёл у неё на поводу после нескольких проведённых вместе ночей. Управлять им было проще простого.
Настоящей проблемой всегда оставались эта обожаемая народом Каралин и её верный защитник. Эти двое не погибли, даже когда их бросали на самые смертоносные поля сражений. Кто бы мог подумать, что они так послушно уберутся восвояси, стоило лишь подкинуть им блестящую идею с изгнанием в Академию Зигмунд?
«Знать бы раньше, что всё пройдёт так гладко, я бы предложила это гораздо раньше!»
Теперь перед ней расстилалась дорога, усыпанная розами. Конечно, виверны заставляли её рвать на себе волосы, но и с этим будет покончено, как только удастся разобраться с оставшимися тварями...
«Они ведь больше не вернутся? Охо-хо!»
Если это случится, она разберётся с проблемой по мере её поступления.
Шагалор тут же решила предаться своему любимому увлечению. Каждый раз, одержав подобную победу, она обязательно совершала один и тот же ритуал — отправлялась полюбоваться сокровищами, которые так долго копила.
Пусть Север и был убогим, грязным захолустьем, но Дом Витагарт всё же оставался великим герцогским родом, пусть даже и пришедшим в упадок. Стоило лишь посильнее прижать местных жителей, и сбор подобных богатств не составлял никакого труда. Один лишь взгляд на золотые слитки прогонял любые тревожные мысли. В конце концов, ради чего она так усердно плела все эти политические интриги?
Напевая под нос весёлую мелодию, Шагалор отворила тяжелую дверь сокровищницы:
— Мои милые крошки, как вы тут поживали...
И в то же мгновение её лицо исказилось от ужаса.
Пропади оттуда совсем немного, это было бы трудно заметить. Но из сокровищницы исчезла добрая половина золотых слитков и драгоценностей!
Как такое могло произойти? Как это вообще возможно?!
На секунду её разум помутился от ярости, но вскоре перед глазами всплыли лица наиболее вероятных виновников.
— Эти две твари сговорились за моей спиной!.. А-а-а-а-аргх!!!
Как ей наказать их, как заставить их страдать? Шагалор была в таком бешенстве, что хотела немедленно вернуть этих двоих с их пути в Академию Зигмунд, но понимала, что это уже невозможно.
— Г-госпожа Шагалор!.. — в сокровищницу вбежал перепуганный слуга.
— Вон!!! Немедленно убирайся с глаз моих, даже не смей со мной разговаривать!
— Прошу прощения за мою дерзость! Но над землями Витагарт появилось ещё больше виверн. Их число... достигает пятидесяти!
— Ч-что?..
— Это то, что подтвердили передовые отряды. Возможно, их даже больше... Я всё перепроверю и доложу вам!
О том, чтобы вернуть беглецов назад, теперь не могло быть и речи. Внезапно Шагалор осенило. Она-то наивно полагала, что, изгнав этих двоих, окончательно прибережёт к рукам великий герцогский род. Но, похоже, в дураках осталась именно она.
Впрочем, что тут поделаешь? За любое приобретение приходится платить свою цену.