Глава 72: Становление Направителем (1)
Эта странная ситуация — а вернее, последствия моих собственных действий — казалась мне невероятно утомительной. Именно поэтому я и хотел держаться подальше от подобных дел.
Я решил, что во время закрытия академии мне следует как можно меньше выходить на улицу и где-нибудь затаиться. Я уже давно присмотрел несколько мест, где можно спрятаться, начиная с комнаты Клуба внеклассной автономной деятельности «Эклипс».
Однако я не мог холодно отвергнуть человека, который, низко кланяясь, отчаянно умолял выслушать его хотя бы раз.
В итоге я согласился поговорить после того, как выслушаю Люмейн. Мы с Барышней отвели её в ближайшее кафе и усадили за столик. Место выбрала сама Каралин фон Витагарт — относительно тихое и уединённое.
Но девушка, которая втиснулась рядом с нами и внезапно заговорила, сама казалась немного смущённой...
Люмейн беспокойно заёрзала на стуле и неловко перевела тему:
— Ах, простите, что прервала ваше свидание. Кажется, я испортила вам обоим настроение...
— Всё совсем не так! Ты!.. — запротестовала Барышня.
— Ну, настроение ты действительно испортила, — произнёс я.
Наши ответы не могли быть более противоположными.
«Боже правый».
С тех пор как я смело заявил: «Честно говоря, думаю, я влюблён в тебя», Барышня, похоже, решила вести себя уверенно на людях.
Конечно, она и раньше всегда была такой. Но тогда она действовала неосознанно, так что это казалось естественным. Теперь же она вела себя дерзко намеренно.
И всё же мне казалось обременительным выставлять эту сторону наших отношений напоказ.
Тогда всё развивалось стремительно, но на самом деле мы ещё ничего не подтвердили и уж точно не продвинулись дальше! Прошёл всего один день.
И хотя я твёрдо решил стать тем, кто достоин её статуса, я определённо ещё не достиг этой цели.
Это было похоже... будто твоё лицо фотографируют и публикуют в прессе как представителя компании, хотя ты ещё даже не поставил печать на контракте.
Поэтому я прошептал Барышне, чьи заявления явно противоречили моим собственным ощущениям:
— Барышня, я действительно говорил подобное, но... разве мы не должны сейчас хотя бы делать вид, что считаемся с окружающими? Если о нас поползёт ещё больше слухов, жить станет только утомительнее!..
Она нахмурилась, а затем игриво улыбнулась и спросила:
— То есть ты хочешь сказать, что прямо сейчас сгораешь от смущения?
— Ах, угх...
...Я действительно не могу её победить.
— Вот ваш карамельный молочный чай и две чашки горячего чёрного чая.
В этот момент, словно ставя точку в неловкой сцене, очень вовремя принесли наши напитки.
Обхватив чашку обеими руками, Люмейн медленно разглядывала нас, словно просчитывая, с каким выражением лица будет безопаснее продолжить разговор.
Раз уж я согласился выслушать её, у меня не было намерения заставлять её чувствовать себя неловко. Похоже, это была неизбежная привычка, которую она выработала. Учитывая её положение в Академии Зигмунд, ей приходилось заботиться о приличиях не меньше нашего.
«Она дочь вождя эльфов, взятая в заложницы во время Западной экспедиции, так что это вполне логично».
Поэтому, сочувствуя тому, в каком положении она невольно оказалась, я заговорил первым:
— Итак, какое дело у дочери вождя Лукаса к нам, северянам?
— ...Значит, ты всё-таки знаешь, кто я.
— Я довольно много слышал о тебе от Юрчена.
— Этот человек, право слово...
Сделав глоток молочного чая, она, похоже, решила, что лучше сразу перейти к делу, и прямо изложила причину своего визита:
— Если говорить без лишних предисловий, всё из-за Юрчена, о котором только что зашла речь...
Поскольку Барышня лишь пожала плечами с закрытыми глазами, словно предоставляя разговор мне, я прищурился и спросил у Люмейн:
— Это связано с инцидентом, о котором писали в газете?
— Да.
Ей оставалось лишь тяжело вздохнуть. Что ж, уровень её стресса, должно быть, зашкаливал.
— Ты ведь знаешь, что после смерти Наследного принца во время тренировки в лесу все причастные лица, оправившиеся от ран, находятся под следствием?
— То же самое касается и Юрчена. Что бы ни случилось, он был членом отряда, находившимся рядом с Барышней.
Всё верно.
И то же самое относилось к Хвилькен.
Я слышал, что во время тренировки в лесу она прикрыла Барышню, превратившую Банкьюта в фарш, и свалила всю вину на Ягнуса.
Безупречно выполнив моё последнее указание и доставив картридж к дверям Фигаро, руководителя Газетного отдела, она попала под мстительный клинок королевы Сабрины, пришедшей в ярость из-за потери сына.
Теперь, насколько я понимал, её всячески допрашивали в подземелье академии.
Вот почему она даже не смогла навестить меня в больнице.
Из с трудом добытых новостей я узнал, что в данный момент её не пытают, но... меня всё равно бесило, что они заперли мою младшую, которая через столько прошла.
Однако, поскольку императорская семья обнажила свои мечи, мне оставалось только терпеливо ждать.
Так как всех вызывали по очереди, я ожидал, что меня тоже скоро позовут.
Но почему Люмейн вдруг заговорила об этом?
— Юрчена тоже должны были вскоре допросить, но тем временем он натворил дел... и теперь, похоже, председатель вмешивается, чтобы повесить весь этот инцидент на него.
— ...Что?
А, понятно.
Дело приняло скверный оборот, очень скверный.
— Логика такова: тот, кто устраивает подобные проблемы и беспорядки, способен на всё. Заперев его, они тщательно ищут улики — вернее, фабрикуют их, — чтобы обвинить его в сговоре Наследного принца Банкьюта с демоническими солдатами.
— Им мало голов, которые можно срубить?
— Именно. Ситуацию с профессором Сайером, похоже, тихо замяли, порекомендовав ему уволиться... но поскольку это затрагивает достоинство императорской семьи, они, судя по всему, пытаются переложить всю вину на Дом Лагхаунд, у которого статус сравнительно ниже.
...Чёрт возьми.
Ублюдки.
Хоть мы и не были близки, они смеют трогать моего дракона, который помог Барышне?
Даже я закипал от ярости, так что Люмейн, должно быть, чувствовала себя как на иголках.
Она лишь принимала безответную любовь Юрчена, старшего сына соперничающего Дома Лагхаунд.
Но она явно чувствовала себя обязанной Юрчену, который отказался от права унаследовать свои земли и примчался сюда ради Люмейн, доставленной в академию в качестве заложницы.
Если подумать, Юрчен действительно обладал истинным духом романтики и чистой любви.
— Но почему ты, Люмейн, рассказываешь это нам? Разве Лагхаунды и эльфы не враждуют испокон веков? — спросила Барышня, молча выслушав всё это.
Люмейн ненадолго замялась, прежде чем ответить:
— Я ему нравлюсь. Уже давно. С самого детства он всегда следовал за мной как тень, заявляя, что защищает меня... Он находил и избивал любого, кто причинял мне боль. И каждый раз именно мне приходилось разгребать последствия.
— А, понимаю. Значит, и в этот раз тебе нужно как-то со всем разобраться, но это, похоже, выше твоих сил, поэтому тебе нужна помощь.
Люмейн кивнула на слова Барышни:
— Да... Это то, что я не могу решить, будучи простой заложницей. Как я вообще могу пойти против императорской семьи и отменить решение академии?!
— Что ж, думаю, к нам это тоже относится. Даже если мы представляем сам Север, мы не можем просто так распоряжаться в столице.
— Д-да, пожалуй.
— Поэтому мне довольно любопытно. Почему такая осторожная особа, как ты, пришла просить нас о помощи, думая, что мы можем что-то сделать?
Люмейн лишь округлила глаза и навострила уши.
— По крайней мере, я подумала, что Джо Хан сможет что-то изменить.
— О?
— Я знаю это, потому что он спас меня. И после этого, по тем крупицам информации, что я слышала о Джо Хане, у меня возникло смутное ощущение: если кто и способен пролить свет на эту безнадёжную ситуацию, так это он.
...Барышне, похоже, показались интересными льстивые слова Люмейн, да и я думал так же.
Я не мог понять, почему она так высоко меня оценивает, но ситуацию она поняла весьма точно.
Если Юрчена так легко подставят под преступления Банкьюта, весь этот инцидент, осуществлённый с великой целью, потеряет всякий смысл.
Это было совершенно не то, чего я хотел, поэтому теперь, когда я услышал об этом, мне нужно было что-то предпринять.
В конце концов, я всегда действовал именно так.
Люмейн посмотрела на меня и произнесла:
— ...Но я не могу просить тебя помочь мне. Это моя проблема, и я должна решить её сама. Так что, если у тебя есть какие-то идеи, не мог бы ты поделиться ими со мной?
— Что ж, думаю, мне придётся вмешаться в это дело.
— ...Правда?!
— Дело не в том, хочу я этого или нет. Если всё идёт в таком направлении, это больше не кажется чужой проблемой.
Поскольку мы с Барышней думали одинаково по этому поводу, не было необходимости в обсуждении.
И действительно, она лишь молча потягивала чай, погружённая в свои мысли.
Я пробормотал Люмейн, чьё унылое лицо теперь сияло, пока она смотрела на меня сверкающими глазами:
— Я откладывал это, но, думаю, пришло время избавиться и от председателя.
— ...Что? Джо Хан?..
— Если стоячая вода окончательно протухла, нужно либо вычерпать её, либо прорвать плотину, чтобы избавиться от неё. До сих пор я терпел всё, что мне не нравилось, но подобное поведение — это уже красная карточка.
Всё верно.
Только тогда мы сможем обеспечить прочный мир в мире, где будем жить мы с Барышней.
Нам нужно было устранять врагов и облегчать себе жизнь.
А нынешней Академии Зигмунд, которая не справлялась с этим, требовалось коренное улучшение.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos