Глава 28: Как сломить императора (2)
В комнату вошел мужчина с зачесанными назад рыжими волосами, одетый в элегантный костюм с множеством украшений.
Однако походка его была нетвердой: он покачивался, будто человек с расстроенным рассудком.
Это был Нонедон Нигус.
Портрет и иллюстрация, что я видел ранее, ожили перед моими глазами — точь-в-точь как и с остальными персонажами.
Его телосложение было массивным, впечатляющим — под стать моему собственному, а исходящее от него давление казалось колоссальным.
С первого взгляда стало ясно: в прямом столкновении одолеть его окажется непросто.
«Какая грозная аура».
В чистом бою, при определенных обстоятельствах, я вполне мог бы ему проиграть.
— ...Шумно, — от его тяжелого, резкого голоса по моей коже побежали мурашки.
— Д-дядя... — позвал его Крайан.
Теперь, когда все встало на свои места, вид этого лица наверняка воскрешал в его памяти детские воспоминания одно за другим.
Голос юноши дрожал, но сам он не шевелился. Он лишь твердо стоял перед письменным столом Нонедона, не сводя с него взгляда.
Словно явившийся во сне призрак — тихий и безобидный, но оставляющий глубокий след.
Нонедон застыл в оцепенении, уставившись на Крайана.
— Кто ты...
Он так и не закончил фразу, продолжая молча смотреть на юношу.
Его зрачки на мгновение расширились.
— Ты... Неужели... Сюда никто не смеет входить.
Однако Нонедон не помнил Крайана.
Всему виной было психическое расстройство, развившееся после убийства Моу.
И все же он смутно чувствовал что-то глубоко внутри.
То, что он испытывал сейчас, было не радостью от встречи с племянником, а скорее...
«Даже сквозь пелену безумия пред ним предстало то, что он непрестанно искал и чего страстно желал».
Именно это, вероятно, и повергло его в шок.
Заметив упорное молчание Крайана, Нонедон сделал пару шагов назад.
И тогда юноша внезапно заговорил:
— Глядя на твое лицо, я теперь уверен. Ты помнишь меня?
Он достал фотографию и показал ее Нонедону:
— Это я, сижу на коленях у мамы. Я твой племянник.
— Я не помню... Нет! Заткнись, я знаю тебя. Помню тебя! Я действительно помню тебя!
Но это нельзя было назвать осмысленным разговором.
Нонедон лишь бессвязно бормотал, полностью поглощенный своим безумием.
Глядя на него, я подумал:
«Конечно, он ничего не помнит».
Если бы помнил, то сам пришел бы и отдал Крайану раковину.
Твой кулак, которым ты замахиваешься на мир, — лишь оружие, потерявшее свое истинное предназначение и блуждающее вслепую.
У тебя хранится раковина сестры, но ты даже не помнишь почему.
Вот почему тебе и в голову не пришло разыскать своего племянника.
Ты просто одержим насилием, ослепленный искаженным разумом.
И хотя ты настрадался сполна, этого уже не изменить.
Затем Нонедон снова заговорил, будто отвечая фантомам своего разума:
— ...Тебя не существует.
— Ничего страшного, что ты убил мою маму, — сквозь слезы произнес Крайан. — Если это ты, дядя... я могу простить тебя.
— Давай покончим со всем этим, дядя...
Нонедон забормотал:
— Это сон. Мне снится... Он не знает, что я делаю. Он не мог прийти сюда. Нет, не должен был...
С этими словами он издал глухой смешок:
— Прости меня, племянник. Я не помню тебя. Зачем я хранил «раковину»?..
Раздался грохот.
— ...Мне нужно на арену.
Схватившись за дверь, он выломал её и, пошатываясь, вышел наружу.
Неужели он принял Крайана за очередную галлюцинацию, порожденную безумием?
После его ухода мы застыли. Лишь спустя полминуты напряжение, сковавшее грудь, спало, и мы с облегчением вздохнули.
— Слава богу...
На самом деле я мог бы использовать Роршаха, чтобы встряхнуть его поврежденный разум.
Но поступи я так, он наверняка погиб бы или остался калекой.
К тому же как я мог сотворить такое на глазах у Крайана?
Более того, в таком случае местонахождение раковины оказалось бы утеряно навсегда.
Во всех отношениях это был бы худший исход.
А если бы Нонедон набросился на нас, не в силах совладать со своей тягой к насилию, мне пришлось бы дать ему отпор, чтобы выиграть время для побега.
«Что ж, время я выиграл».
В целом ситуация разрешилась не так уж плохо.
Когда я вышел из-за книжного шкафа, Юрчен фон Лагхаунд последовал за мной.
— Я мало что смыслю в таких делах, но семейка у вас та еще, — заговорил Юрчен. — Я-то думал, мы пришли насолить Нонедону, но, похоже, ошибся.
— Таков и был план с самого начала. Есть жалобы, напарник?
— Никаких. На самом деле довольно волнительно оказаться в центре событий после того, как вечно торчал на вторых ролях.
Всё такой же легкомысленный парень.
Я посмотрел на Крайана.
Юноша, изо всех сил пытавшийся казаться сильным, стоял в оцепенении, воочию увидев, как низко пал его дядя.
— Он ведь и правда сломлен, да? — тихим голосом обратился ко мне Крайан.
— ...
— С того самого дня дядя сломлен и не помнит меня. Ни моего имени, ни раковины... Ничего.
Он всхлипнул.
— Каково это — вернуть утраченные воспоминания? Возможно, это совсем не то, к чему ты стремился.
— Это гораздо лучше, чем оставаться в неведении. Правда... Спасибо, что привел меня сюда, Джо Хан.
— И что ты намерен делать теперь? — спросил я.
— Что ты имеешь в виду?
— Если хочешь мести, я уничтожу здесь все ради тебя. Если ты удовлетворен, мы уйдем прямо сейчас. Но будь я на твоем месте, поступал бы иначе.
— ...Вот как? Тогда...
В его следующих словах звучала лишь чистая искренность.
— Пожалуйста, спаси моего несчастного дядю. Я могу уйти, но он так и продолжит влачить существование в вечных муках.
— ...Я так и думал.
— Если ты с твоим величием сделаешь это...
Он сжал кулаки:
— Я буду следовать за тобой до самого конца. И брошу все силы на то, чтобы свергнуть брата.
Его слова впечатляли.
Все верно.
Я помог ему именно потому, что знал его натуру.
Именно это делает его достойным стать следующим императором — в отличие от восседающего ныне на троне Банкьюта фон Карланка.
— Значит, наша цель изменилась. Вместо возвращения твоих воспоминаний мы освободим Нонедона от оков чувства вины.
— Джо Хан, ты действительно сможешь?
— ...Да. У меня есть отличный способ.
Есть определенный риск, но попробовать стоит.
Если я потерплю неудачу, то погибну от его кулаков.
Но во всех авантюрах, за которые я брался, ставкой всегда выступала моя жизнь.
В этом смысле разницы нет.
— Что за способ?
— Все разрешится, если вернуть ему память и дать загладить вину, верно? Так мы и поступим.
От моих слов его зрачки расширились:
— К-как ты сможешь такое сотворить?..
— Нонедон просто не может вспомнить. Нам нужно лишь собрать воедино осколки в его голове.
В этот момент подал голос мой старый друг.
[Неужели пришло время, Владыка Стали?..]
«Да».
Идея только что пришла мне в голову, но я был уверен в успехе.
Я сразу разглядел верное направление.
— Так или иначе, я заставлю Нонедона снова признать твое существование. А попутно, возможно, мы сумеем отыскать и раковину.
— ...Если это возможно, пожалуйста, сделай это, — торжественно произнес он. — Я буду возвращать тебе этот долг до конца своих дней.
— Юрчен, — обратился я к спутнику, все еще осматривавшемуся по сторонам, — каким был Нонедон во время боев на арене?
— По крайней мере, не настолько безумным, как сейчас. Он говорил вполне связно и рассуждал здраво.
Да, это логично. Арена — единственное место, где он обретает покой.
Я изложил новый план обоим спутникам, недоуменно уставившимся на меня, и протянул им находку:
— Держите.
Я протянул им VIP-билеты на арену, которые нашел в письменном столе Нонедона.
Что ж, если он не помнит любимого племянника, придется заставить его вспомнить. Договорились?
◇ ◇ ◇
Нонедон сидел, слегка подрагивая, на стуле в самом центре парящей арены.
Сегодняшний поединок был запланирован на ночь. До наступления темноты оставалось еще достаточно времени, так что необходимости находиться здесь у него не было.
Он просто молча сидел.
Зрителей на трибунах почти не наблюдалось — поединок еще не объявили. Никто не смотрел на него, за исключением нескольких заядлых фанатов арены, пришедших пораньше, чтобы занять лучшие места. Крики одобрения и свист, обычно заполнявшие арену, сейчас отсутствовали.
Стояла тишина.
Нонедон лишь впитывал холодный морской бриз. Его облик казался по-настоящему отрешенным.
На первый взгляд, вместо грозного безумца он мог показаться мастером боевых искусств, достигшим абсолютной пустоты.
Никто вокруг этого не знал, но именно это и составляло истинную суть Нонедона.
Вопреки вспыльчивому нраву, он полностью подавлял ауру, когда требовалось боевое мастерство. Такова натура опытного бойца.
Поэтому всякий раз, когда безумие накрывало его, он приходил сюда, чтобы успокоить разум.
Однако причина, по которой редкие зрители молчали, крылась совсем в другом. Их вовсе не завораживала отрешенность Нонедона.
«У-умри...!»
«Ублюдок Нонедон... Сегодня я убью тебя!»
«А-а-а-аргх!»
Их подавлял животный страх: гигант только что в одиночку уложил около полутора сотен корабельных рабов, ринувшихся на него.
Вокруг него высились груды стонущих и потерявших сознание мужчин. Нонедон, восседающий на их фоне, казался не человеком, а истинным монстром.
«Нападайте все вместе и попытайтесь убить меня. Если получится, любой из вас не только обретет свободу, но и займет мое место», — заявил он, когда спустился в трюм.
Но его собственные кулаки снова не позволили ему умереть.
Нонедон пробормотал:
— Пожалуйста, не исчезай из моих галлюцинаций, племянник. Не вытаскивай мои грехи наружу...
Однако даже сейчас Нонедон не мог вспомнить имя племянника.
Точнее говоря, он не помнил ни того, что произнес, ни того, что видел:
«...Постойте, что я только что сказал?»
Хотя перед его глазами отчетливо стоял образ повзрослевшего юноши, он уже позабыл, что тот — тот самый человек, которого его истерзанный разум искал все эти годы. Тот, о ком сестра Моу просила: «Защити его до самого конца».
Он чувствовал тоску, видел болезненные образы, но его безвозвратно разрушенный мозг не мог осознать собственные действия. Он просто произносил слова. Просто думал о чем-то, не понимая, где он сам, а где иллюзии.
Чтобы заглушить бушующее безумие, Нонедон разжевал успокоительную таблетку. Раздался сухой хруст.
— ...Ах.
Когда он пришел в себя, уже наступила ночь. Трибуны пестрели толпой.
Опять то же самое.
— Кто мой противник? — спросил он, поднимаясь со стула.
◇ ◇ ◇
У здешних бойцов был особый способ выхода на арену. Перед тем как предстать перед публикой, они заходили в кубическую камеру в самом низу корабля. Затем эту платформу вместе с ними поднимали на палубу, являя бойцов восторженным зрителям.
Не знаю, почему все устроили именно так, но это добавляло зрелищности «дуэлям на корабле». Быть может, это своего рода метафора: человека вытаскивают со дна мусорного моря?
Что ж, раз уж я всего лишь мусорщик, знающий только свою госпожу, думаю, я тоже заслужил право подняться наверх.
— Так вот она какая, камера под кораблем.
— Х-хе-хе-ха-ха!.. Теперь босс заходит внутрь, и едва я нажму эту кнопку, цепи потащат тебя наверх, прямо на арену!
Юрчен говорил с нескрываемым восторгом. Словно не верил, что мы решимся на такое — его мозг буквально плавился от дофамина, заставляя глупо хихикать.
Уже участвовавший в боях ранее, Юрчен без труда провел меня на нижнюю палубу.
— Босс, ты ведь собираешься разнести арену к чертям? Как «аномалия», а не как обычный участник? — спросил он.
— Да. Пора со всем этим покончить.
— Ты действительно сумасшедший, — фыркнул он. — Неужели нельзя было просто подать обычную заявку?
— Нет времени. Я не стану прибегать к скучным методам.
— Нонедон всегда приходит на арену заранее, так что он, скорее всего, не в курсе происходящего здесь, — задумался Юрчен. — Но останется ли он в неведении до самого начала боя?
В ответ я указал на его прихвостней, валявшихся без сознания на нашем пути — включая парня, управлявшего подъемником, и самого гладиатора, чей поединок был запланирован на сегодня.
— Мы уложили каждую крысу. Ставлю тысячу золотых, он даже не догадывается.
— Правда? Ха-ха-ха!
— Что за мерзкий смешок?
Юрчен выпалил:
— Босс, я должен сказать тебе хотя бы это: ты чертовски крут и забавен! Как получается, что с виду ты кажешься совершенно нормальным, но творишь безумства похлеще моих?
— ...А?
— Ты человек, которого я признаю и который мне нравится. Думаю, мы отлично подходим друг другу.
— Я совсем не рад это слышать. Я абсолютно нормальный человек.
— Чувства людей по своей природе эгоистичны, — его глаза блеснули. — И я гарантирую: никто и никогда не назовет тебя нормальным. Мы ведь оба одержимы чем-то, верно?
В этот момент палуба корабля наверху взорвалась ревом толпы. Похоже, поединок начался.
— Пора идти.
— ...Да. Начнем же.
Надевая маску, Юрчен отдал мне честь:
— Удачи, босс. Переверни там все вверх дном.
— Предоставь это мне.
Раздался тяжелый гул и скрежет цепей, и камера устремилась ввысь.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos