Причина проста: это «печь Багуа».
Территория секты бессмертных!
«Если убить вольного бессмертного, это ещё может задеть секту бессмертных, но если здесь погибнет практик учения Брахмы, до него и дела никому не будет — можно не бояться расплаты!»
Это же дарованная небесами возможность!
Едва эта мысль промелькнула, Ван Пин тотчас передал мысленно: — Сотрудничать можно, вот только брату Цзи я не доверяю... Раз уж брат Цзи выказал такое намерение, почему бы сначала не прийти в уездную управу и не обсудить всё подробно?
— Это будет непросто.
Цзи Ухэнь, услышав это, слегка нахмурился: — Не то чтобы я сам не хотел, но тот вольный бессмертный, возможно, следит за мной. Нельзя допустить, чтобы он заранее что-то заподозрил.
— Не стану скрывать от брата Вана: мой замысел прост. Сперва я сделаю вид, что совершаю на тебя покушение, мы разыграем сцену, а затем я нарочно уступлю тебе в бою. Тот вольный бессмертный подчиняется заместителю главы Ведомства обрядов Ли Вэньчжэну. Увидев моё поражение, он непременно не сдержится и вмешается сам. Тогда-то мы вдвоём внезапно нападём из засады и схватим его.
— Это...
Ван Пин крепко нахмурился и не ответил сразу. Мысленно он уже поставил крест на замысле Цзи Ухэня, сочтя его совершенно неосуществимым.
Проще говоря, тот попросту не понимал сути совершенствования.
«Практик учения Брахмы, да ещё проникший в «печь Багуа», по силе точно не чета здешним необычным людям и вольным бессмертным».
С ним по уровню следовало бы сравнить скорее даоску Ю.
«Совершенствование этой ядовитой женщины такое же, как у вольных бессмертных: полный первый уровень Преодоления трибуляции, то есть стадия выплавки духовной силы, — однако в настоящем бою разница меж ними как между небом и землёй».
«Врага лучше оценивать с запасом. Если практик учения Брахмы осмелился проникнуть в «печь Багуа», благоразумнее оценить его силу повыше, чтобы оставить себе право на ошибку... План Цзи Ухэня против обычного вольного бессмертного, быть может, и дал бы три-четыре шанса из десяти, а при поддержке Чэньлуна победа и вовсе была бы в кармане.
»
«Но убить даоску Ю?»
«Куда уж там!»
Впрочем, вскоре Ван Пин нащупал слабое место в рассуждениях: «Нет... По словам Цзи Ухэня, тот практик учения Брахмы явился убить меня. Но тут что-то не сходится!»
Сам он сейчас был Избранником Небес Шушани!
А Шушань явно имела связи с сектой бессмертных. Разве хватило бы у этого практика духу явиться за его головой? Неужели он не боялся переполошить секту бессмертных?
Разве что...
«Тот практик учения Брахмы уже связался с Шушанью, и они пришли к согласию?» — мысли Ван Пина понеслись вскачь. — «Точно, только так и могло быть!»
«В конце концов, как я и предполагал прежде, патриарх-основатель Шушани осмеливается контрабандой таскать в «печь Багуа» магические сокровища, отмывать магические монеты и сбывать имущество секты бессмертных. Для такого отъявленного преступника сговориться с практиком учения Брахмы — раз плюнуть... Но если так, у того практика нет причин меня убивать.
»
Ведь это противоречило интересам Шушани.
«Как Избраннику Небес, Шушани явно нужно, чтобы я оставался в живых. Тот практик учения Брахмы, раз сумел договориться с ними, не мог пойти против этого главного условия».
«Значит, Цзи Ухэнь ошибся».
Ван Пин окончательно уверился:
«Практик учения Брахмы ни за что не станет меня убивать. Он наверняка хочет использовать Цзи Ухэня, срежиссировать покушение, а в самый решающий миг явиться и спасти меня!»
«Что же до его цели, то она почти наверняка та же, что и у Шушани: всё ради «судьбы» Избранника Небес. Шушань ради этого преподносит мне судьбоносные возможности, техники культивации и даже женщин... Этот практик, скорее всего, метит туда же: наверняка жаждет что-нибудь мне подарить, чтобы завязать кармическую связь.
»
Глаза Ван Пина на миг блеснули.
«Вот он, шанс!»
«Захочет завязать со мной кармическую связь — ему придётся подарить что-то стоящее. А когда стоящая вещь отдана, он сам ослабнет — как раз время воспользоваться его слабостью и прикончить его!»
В схватках практиков первое дело — магические сокровища, второе — заклинания.
Наличие подходящего магического сокровища очень сильно влияет на мощь практика. А если всё пойдёт так, как он рассчитал... быть может, шанс действительно появится!
Ван Пин воодушевлялся всё сильнее. Ведь перед ним был практик учения Брахмы, по силе, весьма вероятно, не уступавший даоске Ю. Убить такого — всё равно что прикончить ученика истинной передачи секты бессмертных. Сколько же ценностей с него посыплется?
Глядишь, удастся за один раз собрать всё оружие, нужное для освоения «Священного повелителя пяти оружий»!
Придя к этой мысли, Ван Пин окончательно решился:
— Решено!
Он не собирался менять замысел Цзи Ухэня: ведь тогда пришлось бы раскрыть существование Чэньлуна, а этой козырной картой он не станет разбрасываться просто так.
Как говорится, осторожность по отношению к людям никогда не бывает лишней. Потому куда лучше было для вида действовать по плану Цзи Ухэня, а втайне подготовить собственный ход.
— Завтра в полночь брат Цзи придёт убивать меня. Я подготовлюсь.
— Договорились.
С этими словами фигура Цзи Ухэня окончательно растворилась в толпе, не оставив и следа. Ван Пин же нашёл укромное место и развеял бумажного человечка-аватара.
.............
Высоко в небе.
Клубилось море облаков, озаряемое золотым сиянием, покуда не обратилось в сияющий золотой лотос. На нём восседал наставник Кунчжи, и монашеское одеяние его трепетало на ветру.
Перед ним парило круглое световое зеркало.
Зеркало показывало Цзи Ухэня и бумажного Ван Пина: вот они разошлись, и тут же фигура бумажного Ван Пина вспыхнула и исчезла.
— Странно...
Наставник Кунчжи тихо пробормотал, размышляя: «Они разминулись, но так и не скрестили оружие. Неужто догадался, что перед ним лишь бумажный человечек, а не истинное тело?»
Пусть прежде он и не видывал воочию так называемого Избранника Небес, однако твёрдая, словно алмаз, «судьба» этого юноши для сведущего в прорицании была заметнее некуда. Потому наставник Кунчжи никак не мог обознаться, но отчего-то в душе всё равно свербело смутное беспокойство.
И он принялся гадать ещё прилежнее, перебирая пальцами.
В отличие от главы Шушани, его собственная «судьба» тоже была весьма крепкой, и хоть просчитать всё об Избраннике Небес ему было не под силу, кое-какие крупицы он мог выведать окольными путями.
— Хм? Это же...
Внезапно взгляд наставника Кунчжи дрогнул, и он поднялся с лотоса: — Тело девы и дэва Мира желаний... Неужто этот Избранник Небес постигал «Небесную книгу иных превращений в Мире желаний»?
Это ведь наследие практиков учения Брахмы. Откуда оно у него?
Вот уж воистину...
— ...Хорошо, хорошо, хорошо!
Вслед за тем наставник Кунчжи не сдержал раскатистого смеха, преисполнившись ликования: — С такой кармической связью я наверняка смогу урвать себе куда большую долю «судьбы» Избранника Небес!
Чем больше «судьбы» удастся урвать, тем больше практиков учения Брахмы он сможет провести в «печь Багуа», заранее подготовившись к следующей битве на мечах между бессмертными и последователями Брахмы.
Заслуга выйдет немалая!
Подумав об этом, наставник Кунчжи взглянул на отражение Ван Пина в зеркале с ещё большим удовлетворением.
Царство Брахмы отличается от секты бессмертных.
Учение секты бессмертных считает всех сущих скотом, исповедуя неприкрытый закон джунглей: низшие практики пожирают смертных, высшие бессмертные пожирают низших практиков — и так вплоть до самой вершины секты.
В Царстве Брахмы такой подход считали чересчур крайним.
«Под властью секты бессмертных все живые существа страдают, а корень сего — лишь в том, что при перерождении им не повезло: они вошли не в то чрево и не обрели должного таланта к совершенствованию».
Решение секты бессмертных заключалось в том, чтобы сполна использовать неудачников: по закону «большая рыба ест малую» сделать тех, кто плохо переродился, скотом, дабы вознести тех, кому повезло родиться одарёнными. Пусть первые вставшие на путь бессмертия подтягивают за собой остальных, и так из поколения в поколение, покуда наконец все вместе не достигнут бессмертия.
Именно ради этого и возникла «судьба».
Однако с точки зрения Царства Брахмы этот способ был слишком уж неэффективен, ибо в конечном счёте всё сводилось к банальной удаче при перерождении.
Эту проблему не решить.
Раз так — разве нельзя просто увеличить число перерождений? При колоссальном количестве даже самая малая вероятность будет бесконечно приближаться к ста процентам.
Поэтому учение Царства Брахмы было простым:
— Все сущие должны быть не скотом, а пищей.
— Мы не должны делить тварей земных на чины и сословия; напротив, надлежит относиться ко всем одинаково, без промедления вкушать их и тем самым умножать число их перерождений.
— Так они быстрее дождутся удачного воплощения, мы же приумножим своё совершенствование и сумеем ещё лучше спасать всех сущих.
— Сие кажется жестокостью, но на деле являет собой истинное милосердие. Ибо все сущие страдают, и чем быстрее они погибнут, тем меньше им придётся мучиться в мире смертных.
Отсюда и речено: «Пока мир людей не опустеет, клянусь не становиться Буддой; лишь когда все сущие спасутся, обрету Просветление!»
— Жаль только, что сей Избранник Небес родился не в том чреве — внутри «печи Багуа» секты бессмертных. Ну да ладно, помогу тебе поскорее начать следующую жизнь.
— Благо, благо.
Наставник Кунчжи произнёс имя Будды и тихо вздохнул: — Милосерден наш Будда... Твой ученик положил столько сил ради смертных, а прибавится лишь самая малость совершенствования.
— Поистине, слишком уж тяжкий труд выпал на долю твоего ученика.