При этой мысли Сюй Бинчжэн, чей образ действий всегда отличался осмотрительностью, не только не шагнул вперёд, но даже попятился на шаг, заслонившись стоявшими здесь ловчими.
Хотя после этого боя ловчие уездной управы потеряли почти половину состава и все четверо старых ловчих погибли, а положение двора в уезде Лунсин неминуемо станет ещё более шатким, Сюй Бинчжэн нисколько об этом не тревожился. Собственная безопасность была для него делом несравненно более важным — как для двора, так и для всей Поднебесной.
Ведь в уезд Лунсин он прибыл по тайному указу из самого дворца.
А он, обременённый столь великой миссией, нёс на своих плечах чаяния всего простого люда Поднебесной. И если бы он погиб от руки безрассудного мужлана, не разумеющего государственных интересов, — в чём тогда была бы вина невинного народа?
Потому ничто не могло сравниться по важности с его собственной безопасностью.
К тому же, раз уж эти вонючие солдафоны спасли его, они погибли не напрасно.
Ведь всем известно: хоть в книгах и твердят, будто знатные и подлые равны, на этом свете жизни одних всё же куда дороже жизней других.
— Чего застыли? Убейте его, живо!
По приказу Сюй Бинчжэна ловчие, успевшие было расступиться, вновь сомкнули кольцо, но приближались с опаской, боясь, как бы Ван Пин внезапно не напал и не принялся убивать.
Увидев это, Ван Пин вдруг усмехнулся.
— Ха-ха-ха!
В этом смехе не было ни тени страха перед близкой смертью — лишь безудержное, искреннее упоение.
С одной стороны, старина Лю и госпожа Су — две кармические связи этой жизни — были устроены как надо, и если он на глазах у всех погибнет здесь, беда их не коснётся.
«С другой стороны, в одиночку сокрушить войско — поступок вполне героический. Если после смерти пустить моё тело в расчёт через 【Канон великого спокойствия】, из него наверняка выпадет неплохой свиток?»
Ван Пин с удовольствием предавался этим мыслям: так он и совесть успокоил, и без награды не остался — можно сказать, добродетельный долг исполнен сполна.
Но помимо этого оставалось ещё кое-что, чего он ждал больше всего.
— Эй, собачий чинуша.
В следующее мгновение Ван Пин сунул руку за пазуху и достал фарфоровый флакон, на котором красовались пять размашистых, летящих иероглифов:
【Пилюля возврата души Небесной Воли】.
— Ведь это именно то, что тебе нужно?
— Всем стоять! — Сюй Бинчжэн резко вскинул руку, останавливая ловчих, и впился в него горящим взглядом: — Отдай мне пилюлю, и я пощажу тебя.
— …Ладно.
Ван Пин ухмыльнулся и небрежно швырнул флакон прямо в руки Сюй Бинчжэну, усмехнувшись: — Пилюля твоя. Поглядим, осмелишься ли ты её съесть.
Услышав это, Сюй Бинчжэн переменился в лице. Он прекрасно понимал скрытый подтекст: мало ли что написано на наклейке, цзянху полон коварства, и небо знает, что находится в этом флаконе. А вдруг там смертельный яд?
Впрочем, он быстро вернул себе самообладание.
— Чего тут бояться? Я вполне могу найти человека для проверки. Настоящая ли пилюля — сразу станет ясно. Если настоящая — хорошо, а вот если подделка…
На этих словах взгляд Сюй Бинчжэна похолодел:
— …значит, ты сам её уже сожрал.
— Тогда я просто брошу твой труп в алхимическую печь и переплавлю заново как сырьё. Поверь мне, силу этой пилюли тебе ни за что не усвоить.
Сказав это, он в упор уставился на Ван Пина, надеясь разглядеть на его лице хоть тень страха, но увидел лишь презрение.
— Думаешь, тебе ещё достанется моё тело?
— Что?
Сердце Сюй Бинчжэна ёкнуло, и он снова гаркнул: — Все на него! Кто убьёт этого мерзавца, станет новым главным ловчим и получит тысячу лянов серебра в награду!..
Бух!
Не успели отзвучать его слова, как Ван Пин испустил дух. Он рухнул на колени, кости и жилы его были раздроблены, кровь хлестала ручьём, а затем на глазах у всех он —
исчез.
Пролитая кровь всё ещё оставалась на земле, но плоть и кости пропали без следа. Осталась лишь брошенная окровавленная одежда — тело исчезло вот так, без малейшего предупреждения!
При виде этого Сюй Бинчжэн окончательно потерял покой. Он шагнул вперёд и с позеленевшим лицом осмотрел место. От прежнего торжества не осталось и следа, его сменила глубокая тревога: — Тело исчезло… Чертовщина. Неужели та нечисть, что обосновалась на Шоучуне, тоже положила глаз на этого человека?
Подумав об этом, он уже не стал ничего расследовать.
Или, вернее сказать, это было не то, о чём ему следовало беспокоиться.
Переведя взгляд, он наугад указал на самого умелого в боевых искусствах из оставшихся ловчих и тяжело произнёс: — С этого дня ты — новый старший ловчий уездной управы.
— …Слушаюсь.
Выбранный ловчий склонил голову и почтительно отозвался. В голосе его слышалось волнение, но Сюй Бинчжэн всё же уловил в нём некоторую неискренность.
От этого лицо уездного начальника помрачнело ещё сильнее.
В этой схватке удар, нанесённый Ван Пином, отнюдь не ограничивался одной лишь стрелой. Точнее говоря… та стрела и не предназначалась для его убийства.
«Он не столько убивал, сколько разил душу».
Сюй Бинчжэн ясно осознавал: чтобы остановить стрелу Ван Пина, пущенную им ценой собственной жизни, он не только выдал своё умение управлять марионетками, но и обнажил собственную натуру.
Проще говоря — заслуги подчинённых суть заслуги начальника, а проступки начальника суть вина подчинённых.
Всем стало известно, что в критический момент он без колебаний заставит подчинённого принять стрелу за себя. Разве может такой человек рассчитывать на чью-либо преданность?
«Впрочем, не имеет значения».
«Всё равно я здесь ненадолго. А безумцев вроде Ван Пина, готовых, презрев смерть, штурмовать уездную управу, единицы. Второго такого уж точно не найдётся».
Отбросив сомнения, Сюй Бинчжэн поспешил с добычей в кабинет уездной управы. Вытряхнув из флакона пилюлю, он увидел круглую, прозрачную, словно цветное стекло, бусину. Стоило ей оказаться на воздухе, как комнату наполнил тонкий лекарственный аромат.
— С виду как настоящая…
Глаза Сюй Бинчжэна жадно блеснули, он сглотнул слюну, но пересилил порыв. Осторожно поддев пилюлю ногтем, он соскрёб тонкий слой порошка.
Затем он тут же велел войти одному из слуг уездной управы.
— Проглоти.
Прежде слуга проглотил бы не раздумывая, но на сей раз, услышав приказ Сюй Бинчжэна, он заколебался.
Эта заминка мгновенно привела Сюй Бинчжэна в бешенство.
— Мерзавец!
Не договорив, он влепил слуге звонкую пощёчину и, не утруждая себя лишними словами, силой затолкал порошок ему в глотку.
Под пристальным взглядом Сюй Бинчжэна, полным ожидания, слуга сперва немного давился сухими рвотными позывами, а затем в трепете и страхе распластался на полу. Прошла целая четверть часа, а с его телом ничего не произошло… При виде этого глаза Сюй Бинчжэна засияли ещё ярче.
— Настоящая!
Каково истинное действие так называемой Пилюли возврата души Небесной Воли, пытался выяснить и Ван Пин, но безуспешно: после её приёма в теле не происходило ни малейшей перемены.
На деле же он просто не ведал сути.
— Не получи я в своё время наставлений от почтенного учителя, тоже оставался бы в неведении. У этой Пилюли возврата души Небесной Воли при дворе есть другое название.
【Эликсир бессмертия】.
Тело не менялось после приёма лишь потому, что действие пилюли было обращено в будущее. Проще говоря: одна такая пилюля дарует десять лет жизни!
— На всякий случай отрежу кусочек и проверю.
Поразмыслив, Сюй Бинчжэн отколупнул маленький кусочек от края пилюли и снова скормил слуге. Однако на этот раз слуга вдруг судорожно схватился за горло.
Спустя мгновение он рухнул на пол.
Умер от яда.
— Всё-таки подвох… Это пилюля разрыва кишок.
С позеленевшим лицом Сюй Бинчжэн принялся тщательно исследовать пилюлю. В конце концов он ободрал её, точно плод лунъяня, соскоблив изрядный слой.
За время этих испытаний он отравил насмерть ещё троих слуг, пока наконец не получил сердцевину размером с ноготь. Проверка показала: яда нет, а свойства полностью соответствовали описанию Пилюли возврата души Небесной Воли. Лишь тогда Сюй Бинчжэн с облегчением выдохнул и бережно переложил драгоценность в другой сосуд.
— Снадобье в высшей степени ценное, его непременно нужно отправить почтенному учителю.
Хоть он и сам с вожделением смотрел на эти десять лет жизни, но всё же был в самом расцвете сил. Куда больше долголетия его манило дальнейшее развитие — чтобы и дальше вершить великие дела на благо простого люда.
Приняв решение, он тотчас махнул рукой.
— Эй, сюда! Возьмите моего златоокого орла и срочно доставьте посылку в столичный Гоцзыцзянь наставнику Чэну. Пусть примет её как можно скорее. Передайте, что это сыновняя почтительность его ученика…
..............
К утру следующего дня запах крови наконец развеялся.
Ворота домов вновь отворились, и повсюду пошли пересуды: все обсуждали лишь одно — ночную битву, всколыхнувшую добрую половину уездного города.
Слухи быстро докатились из города до его окрестностей.
Семь дней спустя. Персиковая роща за городом.
Госпожа Су сняла нарядные юбки, облачилась в траурные белые одежды и безучастно сидела на валуне у ручья.
Рядом с ней длинноногая молодая женщина с высоким хвостом вполголоса пересказывала то, о чём разузнала за эти дни в городе и его окрестностях:
— Приходится признать: он был отчаянно храбр.
— Его последняя предсмертная стрела пусть и не сразила того собачьего чинушу, но нанесла сокрушительный удар по настроениям жителей уезда Лунсин, и обстановка в городе стала ещё более смутной.
— Сейчас даже ловчие уездной управы втайне ропщут на уездного начальника.
— Что до него самого… тело так и не нашли, но он наверняка мёртв…
Не успели эти слова сорваться с её губ, как госпожа Су, только что сидевшая словно каменная, отрешённая от всего мира, вдруг повернула голову, и в её потухших прекрасных глазах забрезжил огонёк:
— Не нашли… тело?
— Э-э, да, не нашли. Но, сестрица, лучше не тешь себя надеждами. Подобная чертовщина обычно сулит страшные беды, так что разумнее считать его погибшим…
Госпожа Су упрямо покачала головой.
Высокая девушка лишь вздохнула и мягко увещевала: — Не забывай, сестрица: хоть он и спас тебе жизнь, но ведь и беда пришла из-за него.
— Не убей он того старшего ловчего уездной управы, ты бы не оказалась в смертельной опасности, да и спастись из города тебе удалось во многом благодаря ему. Он взял ответственность на себя, спору нет, но ведь и ты ему ничем не обязана. Теперь он мёртв, и долги между вами сочтены…
— Ты не понимаешь. Он совсем другой. — Госпожа Су снова покачала головой.
Произнеся это, она вновь впала в оцепенение.
Она вдруг вспомнила ту безумную ночь, когда молодой ловчий сам обнял её за талию и тихо шепнул на ухо одну фразу.
Он сказал, что в этой жизни непременно защитит её от любых невзгод.
И он сдержал слово.
Всего полмесяца вместе, а воспоминания чередой всплывали в памяти, пока не застыли на последнем образе: молодой ловчий перед уходом улыбается, не ведая страха перед смертью.
— В краткой беседе — жизнь и смерть заодно, обещание на вес золота…
В этот миг госпожа Су — та самая, что прежде, услышав о гибели Чэнь Хаояня, не только не заплакала, но и рассмеялась, — вдруг прерывисто всхлипнула, и по её щекам покатились две чистые слезы.