Юноша выглядел крайне испуганным и почти сразу выхватил из-за пазухи табличку, громко выкрикнув: «Я — Е Чао, ученик Шушаня! Кто посмеет меня убить?»
Трое вольных бессмертных при виде этого оторопели.
«Хм... и правда, печать-веритель ученика Шушаня».
«Совершенствование... не уровня вольного бессмертного. Колебаний духовной силы нет, есть лишь духовное чутьё, а летать он способен только с помощью этой медлительной, совершенно бесполезной техники ползущего облака».
«Случайный прохожий?»
По правде говоря, окажись на его месте проходивший мимо вольный практик, за которым никто не стоит, все трое из осторожности тут же превратили бы его в прах, развеянный по всему небу.
Однако ученик Шушаня... это совсем другое дело. Как-никак их патриарх прямо сейчас снаружи присматривает за печью, да и сам «Шушань» долгие годы безраздельно властвует в землях Шу, неизменно действуя жёстко и по праву считаясь главой праведного пути. Убить их ученика ни с того ни с сего — и непорядочно, и неразумно, а беды потом не оберёшься.
Подумав об этом, один из них просто сложил пальцы в жест заклятия.
В следующее мгновение могучая духовная сила всколыхнула ветры и облака, обратилась огромной рукой, схватила юношу, притянула и опустила прямо перед троицей.
«Шурх-шурх!»
Почти в тот же миг трое вольных бессмертных горы Железного Града достали все свои защитные магические артефакты и замерли в полной боевой готовности — даже перед юношей они ни на миг не ослабили бдительности.
Лишь увидев, что юноша не бросился внезапно в атаку, они с облегчением перевели дух.
«Юный друг из Шушаня?»
Один из вольных бессмертных горы Железного Града глухо произнёс: «Я — Чиинь, вольный бессмертный с горы Железного Града. Ответь мне: встречал ли ты поблизости вольных бессмертных не из нашей обители?»
«А?»
Юноша, явно ещё ошарашенный, никак не мог взять в толк, о чём речь. Вольному бессмертному Чииню пришлось повторить вопрос, и лишь тогда юноша наконец пришёл в себя:
«Да-да-да!»
«Я как раз приметил следы магического сокровища за пределами горы Железного Града и гнался за ними всю дорогу! Думал, это моя судьбоносная возможность, а наткнулся на небесное падение...»
Трое вольных бессмертных опешили: «Магическое сокровище?»
«Да, именно оно...»
Юноша сунул руку за пазуху, сверкнул яркий свет, и он достал гильотину и держал её в руках; острое лезвие отбрасывало холодный отблеск под небесным сводом.
«Вжух——!»
Почти в тот же миг все трое вольных бессмертных, и без того напуганные до крайности, исчезли с места, оставив лишь юношу, во взгляде которого застыла чистейшая растерянность.
Прошло ещё немного времени, и, убедившись, что юноша и вправду не собирается нападать на них исподтишка с этой гильотиной, трое вольных бессмертных невозмутимо вернулись — и на лицах их не было и тени смущения. В конце концов, в секте бессмертных репутация не стоит ни гроша; остаться в живых — вот главное условие совершенствования.
«Отдай магическое сокровище».
Ледяным тоном произнёс Чиинь. На лице юноши тут же отразилось нежелание расставаться с сокровищем, но он понимал, что сила не на его стороне, и потому с неохотой отдал гильотину.
Вольный бессмертный Чиинь подходить не стал — лишь снова применил духовную силу и подхватил её по воздуху.
Весь процесс прошёл на редкость гладко.
Лишь теперь бдительность в сердцах троих вольных бессмертных немного ослабла, и они невольно впились взглядом в гильотину, принявшись оценивать магическое сокровище.
И тут они увидели: прямо у рукояти гильотины драконий узор, который они считали простым украшением, внезапно отделился, на ветру переменился, оброс плотью и кровью — и в единый миг превратился в крепкого молодого мужчину, чья ладонь как раз сжимала рукоять; он возник прямо перед ними из ниоткуда!
«Это... не к добру!»
В то же мгновение лица всех троих исказились от ужаса.
Но было слишком поздно: разве Ван Пин, заранее преобразившийся искусством «обманчивого облика» и затаившийся на гильотине с головой дракона в ожидании этого мгновения, упустил бы столь драгоценную возможность?
Обезьяна ума обрела связь с духом и взмыла в прыжке!
В следующую секунду перед глазами троих вольных бессмертных горы Железного Града всё поплыло, а затем они увидели, как духовная обезьяна взмахнула в воздухе шестом и обрушила удар прямо им на головы!
На голове духовной обезьяны сиял пурпурно-золотой венец, тело укрывали золотые доспехи, на ногах красовались облачные сапоги, а в лапах сжималось усмиряющее моря божественное драгоценное железо. Шерсть по всему её телу вздымалась, словно пламя, за спиной развевался плащ, тянувший за собой шлейф искр. Когда шест обрушился, казалось, будто он привёл в движение весь окружающий мир и вместе с горами, реками, солнцем и луной рухнул на них!
«...»
Всё стихло, ни звука вокруг; трое вольных бессмертных оцепенели, море сознания каждого обратилось в хаос, словно их и вправду ударило этим шестом, и оно даже раскалывалось цунь за цунем!
Тотчас все видения рассеялись: облака клубились и таяли, ветер стихал и налетал вновь, духовная обезьяна исчезла, и трое вольных бессмертных вернулись в мир яви.
Но даже так недавний удар оставался для них слишком реальным, чтобы его отбросить, так что двое вольных бессмертных всё ещё пребывали в оцепенении, не в силах прийти в себя. Лишь у главы горы Железного Града в море сознания внезапно поднялась сияющая золотая фигура, разогнавшая морок, что позволило ему вовремя очнуться.
«Этот человек не ученик Шушаня — он мастер боевых искусств!»
«Из Палаты почитаемых мастеров?!»
В мгновение ока глава горы Железного Града, не смея медлить ни доли секунды, тут же призвал сияющего золотого истукана, слился с ним воедино и взмыл в луче света укрытия.
Бежать! Чем быстрее, тем лучше!
К счастью, как глава секты он носил при себе единственное магическое сокровище школы — «Золотого мертвеца Сокровенного Неба» — и, защитив сокровищем море сознания, чудом избежал этой беды.
«Ну погоди у меня!»
Свет укрытия взвился, и глава горы Железного Града яростно подумал: «Вырвусь — обязательно доложу секте бессмертных! Проклятый воин и вправду посмел действовать так жестоко...»
Неслыханная дерзость!
Подумав об этом, он не удержался и оглянулся — и увидел, что нападавший уже одним ударом отсёк головы обоим его шиди.
«Хорошие шиди!
Вы ценой собственных жизней задержали врага и помогли мне, вашему шисюну, вырваться из этой беды. Я, ваш шисюн, не забуду, чем вам обязан, — но наследство секты вам теперь не отдам».
При этой мысли глава горы Железного Града помчался ещё быстрее.
Но в следующую секунду «Золотой мертвец Сокровенного Неба», которым он управлял, резко замер на месте, и следом ослепительно-белое лезвие клинка вырвалось из его груди.
«Дзынь——!»
И лишь теперь, с запозданием, донёсся звон клинка.
Тотчас сверкнула белая вспышка, «Золотой мертвец Сокровенного Неба» разом переломился надвое, а вместе с ним прямо в воздухе разлетелся на куски и сам глава горы Железного Града!
Разлившееся по небу кровавое сияние рассеялось без следа.
А тем временем, нанеся этот удар, обессилевший Ван Пин без малейших колебаний проделал всю связку на одном дыхании: обшарил трупы, забрал добычу и дал дёру.
В мгновение ока он уже скрылся за горизонтом.
Что же до юного даоса, которого только что пристально изучали трое вольных бессмертных и который называл себя учеником Шушаня, то после ухода Ван Пина он столь же стремительно изменил облик, обратившись в тонкий волосок; тот плавно опустился с неба, коснулся бушевавшего на горе пожара и сгорел дотла, точно так же исчезнув без следа.
...........
«Фух!»
Покинув гору Железного Града, Ван Пин тут же вновь применил заклинание «обманчивого облика», обратился мухой и, жужжа всю дорогу, добрался до ближайшего уездного города.
Вернув человеческий облик, он разыскал постоялый двор.
Снял комнату, поднялся наверх.
«Плюх!»
Едва переступив порог, Ван Пин выпустил сдерживаемое дыхание и без сил рухнул на постель; лишь теперь запоздалая боль от полного телесного истощения накрыла его с головой.
«Всё-таки это слишком тяжело выдержать. Этот молниеносный удар клинком хоть и невероятно силён — способен почти мгновенно сразить вольного бессмертного, — но если с одного удара убить не выйдет, убьют уже меня. Разве что моё физическое тело сможет шагнуть ещё дальше... Но ведь я уже великий мастер, и потенциал боевого пути в физическом теле практически исчерпан.
»
Как говорится, силам человеческим положен предел.
Боевой путь Дашунь в конечном счёте выходит за рамки физического тела и устремляется к непостижимому божественному умыслу, и даже легендарные грандмастера боевого пути сильны вовсе не крепостью плоти.
«Надеюсь, „великая сила“ преподнесёт мне приятный сюрприз».
Передохнув немного, Ван Пин с лёгким волнением достал парчовые мешочки, что трое вольных бессмертных горы Железного Града преподнесли ему перед уходом, и принялся перебирать добычу вещь за вещью.
«Нашёл!»
Как он и ожидал, при себялюбивых замашках практиков из секты бессмертных, ставивших себя превыше всех, всё важное они всегда держали при себе.
Например, нефритовую дощечку с наставлениями по заклинанию «великой силы».
Разумеется, на неё был наложен запрет горы Железного Града.
Впрочем, благодаря умению «призвания духа в тело» Ван Пин просто призвал только что убитого главу горы Железного Града вселиться в него и с его помощью снял запрет с нефритовой дощечки.
«Даже слишком всё гладко прошло...»
С момента его внезапного нападения на гору Железного Града не прошло и суток, а желаемое уже лежало в руках — всё прошло настолько гладко, что Ван Пину самому верилось с трудом.
Пусть не обошлось без удара исподтишка, но ведь их было трое! Трое вольных бессмертных, по одному только совершенствованию почти не отличавшихся от даоски Ю, — и всё же он взял и убил их всех.
Теперь же, заполучив технику «великой силы», он закрыл свою последнюю брешь. Отныне, обретя неиссякаемую мощь, он сможет разить клинком в полную силу без всякой опаски. Если рассудить, доведись ему сейчас сойтись даже с даоской Ю на пике её могущества, он вполне мог бы помериться с ней силами, а возможно, у него даже были бы шансы на победу!
Если так посудить... неужто я уже непобедим в Поднебесной?
«Тук, тук, тук».
За дверью внезапно раздался стук.
«Кто?!»
Ван Пин опешил и резко вскинул голову. Его духовное чутьё непрерывно охватывало всю комнату и пространство вокруг, но до этой самой секунды он вообще не ощущал за дверью живой души!
В следующее мгновение дверь отворилась.
В комнату невозмутимо вошёл молодой даос. С таким видом, словно хозяином этих покоев был именно он, гость сел прямо напротив Ван Пина и спокойно взглянул на него:
«Смиренный даос — Сюаньхэ».
«Позволь спросить, даос: куда ты спрятал Е Чао?»