На этот счёт в Гоцзыцзянь тоже всё устроили.
Стоит лишь выплавить тыкву долголетия, равного Небесам, как Гоцзыцзянь, во-первых, заявит о себе перед необычными людьми, а во-вторых, заполучит партию золотых пилюль продления жизни.
Великие же конфуцианцы из Гоцзыцзянь испокон веков радели об избавлении государя от забот и не страшились трудов, а потому уже обо всём сговорились: хоть заслуги их на сей раз и велики, они заберут себе лишь семь десятых золотых пилюль продления жизни, а оставшиеся три десятых полностью отдадут двору — дабы Сын Неба продлил свои годы.
При таком раскладе Сын Неба непременно преисполнится благодарности.
Что же до уезда Лунсин и удачи прежней династии, то, если говорить начистоту, не так уж это и важно: подумаешь, один-два уезда, ведь в сердце Сына Неба заключены все Девять земель и бескрайняя Поднебесная!
Лишившись же поддержки Сына Неба, Палата императорских почитаемых мастеров утратит славное имя, основанное на великой правоте, и какую тогда угрозу она сможет представлять для Гоцзыцзянь? Жалкие паяцы, да и только.
Подумав об этом, Сюй Бинчжэн впился взглядом в Шэньхоу и Сюгоу.
В душе он твёрдо решил: на этот раз он непременно проучит Палату императорских почитаемых мастеров, а если эти двое и впрямь не дорожат жизнью, он заставит их остаться здесь навеки!
Однако как раз в этот миг...
— Хм?
Внезапно Сюй Бинчжэн словно что-то ощутил. Глаза его слегка прищурились; он отвёл взор от Шэньхоу и Сюгоу и повернулся к главным воротам уездного города.
А там...
Юноша с большим знаменем в руках широким, гордым шагом входил в уездный город, а за его спиной двигалась густая толпа под громоподобный топот множества ног.
...........
«Бум! Бум! Бум!»
Если слушать каждого по отдельности, эти подобные грому шаги вовсе не казались громкими; из-за многодневного голода они звучали даже слабо и неуверенно.
Однако когда они сливались воедино...
Этот гул обретал некую странную колдовскую силу, заставляя невольно прислушиваться и непреодолимо притягивая взгляды к своему источнику.
Взору предстали плотные ряды простолюдинов, по краям которых в охранении шли воины лагеря Сюаньцзя. Стоило им войти в город, как среди добропорядочных горожан поблизости раздались испуганные вскрики: каждый видел демонических владык, что кружили над головами этих людей.
— Ч-чудовища! Нечисть!
Добропорядочные горожане в панике бросились врассыпную, не смея поднять глаз, но, в отличие от них, лица простолюдинов оставались спокойными и умиротворёнными.
Свирепые и грозные демонические владыки не внушали им ни капли страха.
Лишь потому, что они уже знали: эти демонические владыки — их погибшие родные, которые сейчас стоят рядом с ними и защитили их от врагов.
Бояться было нечего.
В следующее мгновение Ван Пин, шедший во главе колонны, окинул взглядом всё вокруг и взметнул знамя; его громогласный голос перекрыл весь городской гомон:
— К зернохранилищам! Верните себе то, что принадлежит вам по праву!
Грохот прокатился по улицам!
Едва стихли его слова, как демонические владыки, подчинявшиеся Ван Пину и вышедшие из простолюдинов, со свистом взмыли в воздух и сцепились в схватке с городскими демоническими владыками, пробивая путь вперёд.
Почти в то же самое время перед обителью Юшэнь...
— Чёртовы смутьяны!
Взревев, Сюй Бинчжэн рывком вскочил на ноги, вне себя от ярости сжимая кулаки:
— Жалкие простолюдины! Как они смеют грабить казённое зерно?!
— А где лагерь Табай?!
— Чем занят Янь Вэйчуань, куда он провалился?!
Сюй Бинчжэн вгляделся за городские стены, но увы: ныне он пребывал в теле бумажного человечка и лишь пользовался его чудесными свойствами, так что хоть и обладал толикой духовного чутья, но разглядеть происходящее вдалеке не мог.
Впрочем, он быстро пришёл к догадке: «Те двое императорских почитаемых мастеров как раз вошли из-за стен... Неужто они вместе с лагерем Сюаньцзя разбили лагерь Табай?
Не должно такого быть! Янь Вэйчуань получил диковинное сокровище истинного наставника и был способен повелевать силами неба и земли, как он мог потерпеть поражение?
»
Сюй Бинчжэн никак не мог этого понять.
Следом он перевёл взор на статного юношу во главе простолюдинов; его лицо почему-то показалось ему очень знакомым.
«Знакомым... Нет, что-то не так».
Проведя столько лет в чиновничьих кругах, Сюй Бинчжэн ничуть не сомневался в своей памяти: если он помнил человека, то помнил твёрдо, и не могло быть такого, чтобы лицо казалось знакомым, а вспомнить не удавалось.
«До сих пор лишь один отрезок моих воспоминаний оставался туманным...»
Воспоминания перед смертью.
Как он умер и от чьей руки пал — из-за изъяна в искусстве оживления через бумажного человечка всё это почти бесследно стёрлось, оставив единственную брешь в его памяти.
Если посмотреть под этим углом...
«Этот человек причастен к моей смерти?»
«Кто он такой?»
От этих мыслей у Сюй Бинчжэна лишь разболелась голова, но вскоре его внимание снова отвлекли простолюдины, подступавшие к зернохранилищам.
— Мерзавцы! Ловчие даром свой хлеб едят?!
— Чёртовы солдафоны, остановите их!
Сколько бы Сюй Бинчжэн ни исходил бранью, ловчие уезда Лунсин давно уже пали духом и думали лишь о спасении собственной шкуры; никто не желал выходить наперерез простолюдинам.
— Зернохранилища... их нельзя потерять! Это же мои служебные заслуги, мой спасительный козырь! После столь великой смуты в уезде Лунсин уездного начальника по всем законам и обычаям ждёт кара. Если зерно уцелеет, у наставника Чэна и остальных будет повод меня выгородить, но если пропадёт и оно — покарают за все прегрешения разом!
Подумав об этом, Сюй Бинчжэн уже не мог усидеть на месте.
Здесь, у обители Юшэнь, охранять истинного наставника Юшэня, конечно, было важно, но зернохранилища... матушка родная, это же поставит крест на всей чиновничьей карьере!
В таких принципиальных вопросах, как пожертвовать собой ради других или позаботиться о собственной шкуре, Сюй Бинчжэн всегда умел разобраться, а потому без колебаний решил мчаться к зернохранилищам.
Что же до обители Юшэнь...
— Обстоятельства не терпят отлагательств, придётся отозвать демонических владык из города... Срок жизни... ещё не набран сполна. Ладно, придётся пустить под нож семнадцать богатых дворов в городе!
Сюй Бинчжэн стиснул зубы.
До этого демонические владыки забирали жизненный срок главным образом у простого люда, а семнадцать богатых дворов уезда щадили.
В конце концов, эти богатеи щедро одаривали его подношениями, и в обычные дни между ними сохранялись тёплые отношения.
Но теперь Сюй Бинчжэну было не до сантиментов.
Единым велением мысли он бросил демонических владык на богатые дворы, чтобы те как можно скорее собрали недостающие годы. Внимая раздающимся оттуда душераздирающим воплям, Сюй Бинчжэн даже прослезился.
— Увы, народ страдает...
— Во всём повинен я, не сумевший защитить уездный город от злодеев... Потом непременно повинюсь перед наставником Чэном, пусть лишит меня жалованья за три года, дабы я денно и нощно помнил о сегодняшнем дне!
Произнеся это, Сюй Бинчжэн тут же поторопил демонических владык.
Вскоре нужный срок жизни был набран, и Сюй Бинчжэн взмахом руки отозвал демонических владык обратно к обители Юшэнь, после чего повернулся в сторону зернохранилищ.
— Пусть демонические владыки вместо меня охраняют обитель.
— А я пойду и остановлю этих бунтовщиков!
Сюй Бинчжэн сгорал от тревоги: видя, как белый рис вот-вот раздадут простолюдинам, разве мог он стерпеть столь греховное злодеяние?
............
Над головой стояла ясная луна, порывами веял лёгкий ветер.
Ныне пребывая в теле бумажного человечка, Сюй Бинчжэн прибег к чарам и, оседлав ветер, плавно опустился возле одного из городских зернохранилищ, после чего достал бумажный талисман.
Он бросил взгляд вокруг: простолюдины были уже совсем рядом.
— Сначала задержу их... Хм?
Сюй Бинчжэн ещё размышлял, как вдруг замер: он снова поднял только что отведённый взгляд на толпу простолюдинов, но человека, который должен был там находиться, нигде не было видно.
«А где юноша?»
Куда подевался тот таинственный юноша, что шёл во главе толпы со знаменем, казался таким знакомым и, вполне вероятно, был причастен к его гибели?
В этот миг Сюй Бинчжэна охватили страх и ярость: ведь сейчас он был бумажным человечком, а не живым человеком, выбыл из «Списка оружия», растерял мастерство титулованного мастера, а его божественный умысел угас.
Будь всё как прежде, он непременно почуял бы опасность, но теперь его восприятие молчало, оставалось лишь насторожиться изо всех сил.
«Что-то не так».
Из осторожности Сюй Бинчжэн решительно отказался от мысли немедленно вступить в бой и вместо этого сложил пальцы в жест и зашептал заклинание, собираясь подняться на ветру, сперва осмотреться, а потом решить.
И тут же остолбенел.
Потому что взлететь не смог.
Вернее сказать, ровно за миг до того, как он оторвался бы от земли, чья-то ладонь бесшумно опустилась ему на плечо и прижала обратно!
В то же мгновение у Сюй Бинчжэна мороз пробежал по коже.
Кто это? Когда успел? Как ему это удалось?!
Бесчисленные мысли роились в голове, но ни одна не обратилась в действие: чутьё подсказывало Сюй Бинчжэну, что на таком расстоянии малейшее движение, пожалуй, будет стоить ему жизни!
— Какая, право же... неожиданная радость.
Глухой, призрачный голос прозвучал, словно ключ, мгновенно отомкнувший замок в спутанной памяти Сюй Бинчжэна и разогнавший туман: он вспомнил, кто перед ним!
А вместе с тем вспомнил и въевшийся в самую душу ужас, который испытал перед смертью.
— Ван Пин... ты... ты не умер?!