Какая наглость!
Изначально Кунчжи уже подумывал отступить, чувствуя, что его состояние слишком плачевно: явись сейчас кто-то под стать Чэньлуну, он и впрямь рисковал сесть в лужу.
Но при виде явившихся мелких сошек — Ван Пина и Цзи Ухэня — намерения его переменились. Он остался на месте и с ледяным равнодушием посмотрел на них.
— «Шушань» поистине всё тонко рассчитала.
Глядя на Ван Пина, Кунчжи холодно усмехнулся:
— Где Сюаньхэ? Раз уж он столь тщательно подготовил эту ловушку, чтобы убить меня, пусть выходит сам, а не прячется.
— …
Прошумел ветер, но ответа так и не последовало.
От этого Кунчжи разозлился ещё сильнее. Даос Сюаньхэ не явился? Тем подозрительнее! В конце концов, их битва с Чэньлуном в землях Шу чуть не перевернула небо и землю.
Неужели «Шушань» могла не знать о ней?
А если знала, почему лишь безучастно наблюдала?
— Хорошо, прекрасно! Решил сделать меня кормом для этого Избранника Небес и пожрать мою «судьбу»? Сюаньхэ, зубы-то не обломаешь?!
Едва стихли его слова, Кунчжи со всей силы ударил себя кулаком в грудь. Раздался гул, подобный удару в небесный барабан, и стоящая за его спиной двуликая четырехрукая статуя Будды резко опустилась вниз, слившись с физическим телом. Она напрочь подавила оставленное Чэньлуном ослепительно-белое сияние, и монах явил миру величественный облик золотого тела.
«Облик Небесного Владыки мира желаний»!
В отличие от прежней драгоценной обители и храмов, эта статуя Будды была его связующей основой с Великим Брахмой. Повредить её было нельзя, потому он до сих пор не пускал её в ход во время битвы.
Удар сабли Чэньлуна уже нанес ей урон, отчего сердце Кунчжи обливалось кровью.
Но сейчас его состояние было слишком скверным. Чтобы хоть на время подавить бушующее внутри пламя, оставалось лишь пить яд для утоления жажды — призвать этот драгоценный облик ради схватки.
«Отличная возможность!..»
Увидев это, Цзи Ухэнь ударил первым. Сжимая в руках Копье гегемона, он нацелил острие прямо в межбровье Кунчжи, и его энергетическая аура в тот же миг резко переменилась.
Третий номер в Списке оружия — разве могло у него не найтись пары козырей?
Копье гегемона в его руках являлось подлинным божественным оружием; качественное изменение божественного умысла и качественное изменение физического тела он также давно завершил, так что «узрение духа» не составляло для него труда!
Вокруг Цзи Ухэня в тот же миг вспыхнуло кроваво-красное пламя. Так после «узрения духа» ци и кровь мастера боевых искусств под воздействием «духа» воспламенялись, смешивались с внутренней силой и проходили возгонку. Рожденное в этом пламя и было «астральной силой ган», способной на равных тягаться с духовной силой заклинателей.
— Вз-з-зынь!..
Копье гегемона задрожало, будто в руках Цзи Ухэнь держал вовсе не оружие, а готового растерзать человека яростного дракона, вскинувшего рогатую голову!
В следующее мгновение Цзи Ухэнь изо всех сил взмахнул рукой.
Он метнул копье вперед!
Почти в то же мгновение он вышел из состояния «узрения духа», а вся астральная сила ган, выкованная за этот краткий миг, целиком влилась в копье.
Сначала сверкнул холодный блик наконечника, а следом само копье ринулось вперед, подобно разящему дракону!
Грохот!
Зрачки Кунчжи резко сузились. Но ослепленные пламенем глаза и духовное чутьё подвели его: он не успел даже различить траекторию полета копья.
Опомнился он лишь тогда, когда наконечник уже вонзился в грудь. Сминая и круша слои золотого тела, удар потащил его за собой и впечатал в дно кратера, выбив в нем еще одну воронку. Копье едва ли не пригвоздило монаха к земле, не давая шелохнуться.
«Что происходит?!»
Кунчжи наконец дрогнул. Он не понимал, как Цзи Ухэнь, которого он только что без труда подавил, сумел внезапно нанести столь сокрушительный удар.
Лишь теперь до него запоздало дошло.
Похоже, он просчитался.
Не стоило поддаваться гневу и оставаться на месте, дожидаясь Ван Пина и Цзи Ухэня. Оседлай он облако и улети тогда — сейчас уже был бы в безопасности.
«Это „судьба“?!»
Кунчжи похолодел, но тут же отбросил дурное предчувствие: «Нет, „судьба“ не абсолютна, тем более при такой пропасти в силе!»
Избранник Небес даже духовной силы не развил, тогда как он сам — пробужденный из Царства Брахмы, удостоившийся милости истинного Будды! Даже если некое русло «судьбы» действительно предопределено, с его мощью вполне возможно вырваться. По меньшей мере это не верная гибель без единого шанса… Да, спасительная лазейка непременно найдется!
Убеждая себя в этом, Кунчжи изо всех сил напряг духовное чутьё.
Бушующее внутри пламя? Плевать на него!
Сначала надо разобраться с тем, что перед глазами!
В долю секунды он увидел приближающегося Ван Пина: тот неторопливо шел с широким клинком в руке, медленно, точно праздный путник на весенней прогулке.
«Нельзя расслабляться… Смотри в оба».
«Раз ловушку устроила „Шушань“, то главный смертоносный удар наверняка припасен у этого Избранника Небес. Стоит лишь неотрывно следить за ним — и появится надежда переломить ход боя».
Кунчжи приготовился.
К какому бы средству ни прибег Ван Пин — будь то магическое сокровище или заклинания, — он мгновенно найдет способ защититься, в крайнем случае сумеет уклониться.
Однако в следующий миг…
Вжих!
Брызнула кровь. На лице Кунчжи застыл ужас пополам с полным недоумением: казалось, он так и не понял, что только что произошло.
Предельная скорость?
«Невозможно! Мое духовное чутьё держало его на прицеле; даже если бы он разогнался до скорости Чэньлуна, я ни за что не упустил бы его движений!»
Кунчжи отказывался понимать. Не суметь отразить брошенное Цзи Ухэнем Копье гегемона — это еще объяснимо: он отвлекся на раны в теле. Но сейчас-то он вовсе бросил сдерживать увечья, лишь бы уследить за каждым шагом Ван Пина! И все равно не успел даже шелохнуться.
Это не укладывалось в голове!
Таинственные свойства магического сокровища? Действие заклинания? Или какое-то особое боевое мастерство? В голове Кунчжи роились догадки, но он отбрасывал их одну за другой.
Что же это было?!
— Дзи-и-ин!..
Вновь мелькнул блеск клинка, брызнули алые капли. Кунчжи опять ничего не разглядел. Осев на колени от нового пореза, он едва удержал равновесие.
Но монах даже не обратил внимания на рану. Вперив взгляд в стоящего неподалеку Ван Пина, он процедил сквозь зубы:
— «Вор, крадущий время»… Ты не Избранник Небес!
— Ты практик-разбойник?!
— Украсть у «Шушани» статус Избранника Небес, да еще так, чтобы сам Сюаньхэ ничего не заподозрил… Неужто ты овладел еще и «Вором, крадущим заслуги»?
Ван Пин приподнял бровь.
«Меня раскрыли…»
Все верно: тайной этих двух ударов действительно был «Вор, крадущий время» — бессмертное искусство, полученное от Вора, крадущего у Небес. Освоив его, Ван Пин им почти не пользовался.
Во-первых, не хотелось увязать в этом слишком глубоко.
Во-вторых, толку от него было мало: духовной силы у Ван Пина не имелось, и с помощью «Вора, крадущего время» он попросту не мог отсечь целых семь дней, как делал Вор, крадущий у Небес.
Он был способен отсечь лишь семь кратких мгновений.
Меньше секунды на все про все, да и удержать украденное надолго нельзя: по истечении срока похищенное приходилось возвращать, так что в бою пользы от этого было немного.
Лишь когда гильотина с головой дракона возвысилась до божественного оружия, Ван Пин нащупал верный способ её применения.
«С моей запредельной скоростью взмаха я сжимаю время нанесения удара в крошечное мгновение, а затем с помощью „Вора, крадущего время“ похищаю этот промежуток».
Всё вышло именно так, как только что.
Он попросту перескакивал сам замах, сразу получая попадание. И сколько бы Кунчжи ни пытался поймать его духовным чутьём, засечь фигуру Ван Пина было невозможно.
Разумеется, у этого приема имелся изъян.
Время, которое он сейчас мог похитить «Вором, крадущим время», было строго ограничено: стоило мощи удара превысить определенный порог, как украсть этот миг становилось не под силу.
Потому он мог лишь ранить врага, но не сразить наповал.
Однако гильотина с головой дракона, ставшая божественным оружием, успешно устранила этот недостаток.
Глухой стук!
Ван Пин остановился и тяжело упер гильотину с головой дракона в землю. Приведя в движение божественный умысел, он без малейших колебаний активировал оружейный закон этого божественного оружия.
«Магический договор»!
Почти в тот же миг Кунчжи ощутил отклик.
«Проклятие?»
Он мгновенно глянул на две резаные раны на своем теле и рассудил: «Принудительное управление моими действиями… Но ограничения слишком велики, эффект можно подавить и развеять».
«Проклятие подчиняется правилу равноценного обмена: что отдашь, то и получишь. Жалкие две неопасные раны ни за что не вынудят меня наложить на себя руки. Чем строже приказ, тем легче его сбросить. Пока я держу контроль духовной силой, он в лучшем случае заставит меня замереть на пару секунд…»
И в следующее мгновение он услышал «приказ» Ван Пина.
Тот произнес:
— А ну-ка сри.
Кунчжи:
— …???
Пр-р-рт!