А весь этот процесс, по сути, состоял всего из двух шагов.
Первый шаг: боевое тело вмещает двенадцать основных меридианов — это именуется боевым телом малого небесного круга. Внутренняя сила образует в теле мастера начальный круговорот, и её мощь претерпевает качественное перерождение.
Второй шаг: боевое тело вмещает восемь чудесных меридианов — это именуется боевым телом большого небесного круга. Выброс, общий запас и особые свойства внутренней силы получают огромную прибавку.
«Подавляющее большинство схем боевого тела не позволяют пройти даже первый шаг. Ведь двенадцать основных меридианов включают три инь и три ян на руках и ногах, а большая часть схем охватывает лишь какую-то одну часть. Вместить всё попросту нереально... По крайней мере, обычным первоклассным боевым искусствам это не под силу — приходится дополнительно изучать другие практики».
От этой мысли Ван Пин воодушевился ещё сильнее.
Ведь он обнаружил, что ранг «схемы боевого тела Небесной Пэн, пленяющей дракона» поразительно высок: она охватывала все двенадцать основных меридианов целиком, не хватало лишь части с восемью чудесными меридианами!
«Невероятно».
«Откуда только Чэнь Хаоянь раздобыл эту схему боевого тела? Она же превосходит любые мыслимые рамки. Уж не выписана ли она из какого-нибудь непревзойдённого боевого искусства?»
Помолчав немного, Ван Пин достал лук Черного Чи.
Это было запретное оружие из Арсенала уездной управы. И хотя лук всё ещё оставался обычным оружием, до следующего ранга — отточенного оружия — ему оставался буквально один шаг.
«Для прорыва — в самый раз».
Шух-шух!
Ветер шумел, свеча погасла, и комната погрузилась во тьму. Ван Пин сидел на полу, скрестив ноги; на нём уже были надеты шесть предметов обычного оружия.
Помимо лука Черного Чи и сабли «бычий хвост», на нём были мягкий панцирь из чёрного золота, пояс для доспеха и нагрудное зеркало с головой тигра — всё это он забрал из особняка Су. Теперь снаряжение было на нём и, откликаясь на боевое искусство, мерцало в темноте слабыми искорками.
Следом он сжал в ладонях два флакона с пилюлями.
«Бульк».
Пилюли словно взорвавшаяся бомба упали в желудок: бурный, обжигающий поток лекарственной силы вырвался из низа живота, охватил меридианы и мгновенно хлынул по всему телу Ван Пина.
«Выковка боевого тела на самом деле таит огромную опасность».
«Ведь всё происходит внутри тела, невидимо для невооружённого глаза, а любая оплошность повредит меридианы или вовсе нанесёт непоправимый ущерб».
Поэтому подавляющее большинство мастеров боевых искусств при выковке боевого тела предельно осторожны: на это уходят по десять, двадцать лет, каждый шаг выверяется с величайшей осмотрительностью. А те, кому не хватало терпения сносить одиночество, выковав боевое тело малого небесного круга, и вовсе сдавались, не желая дальше ходить по натянутому канату.
К тому же — будь то боевое тело малого или большого небесного круга...
...теоретически оба давали шанс стать титулованным мастером и войти в Список оружия. Истинное различие между ними проявлялось лишь на ступени великого мастера: у боевого тела большого небесного круга надежд было куда больше.
Но что с того?
Пусть даже боевое тело большого небесного круга помогало штурмовать ступень великого мастера, это прибавляло менее одной десятой к вероятности успеха — для многих игра явно не стоила свеч.
К тому же девяносто девять процентов мастеров в Поднебесной не то что не доберутся до великого мастера — даже подойти к последнему порогу перед ним удаётся лишь одному из сотен тысяч.
Коль так, зачем мучить себя?
«Стоит только подумать — и понимаешь, до чего же это трудно».
Ван Пин тяжело вздохнул. Таков путь боевых искусств: чем выше поднимаешься, тем труднее, словно на небо лезешь, и те, кто дошёл до самого конца, без исключения были выдающимися героями своей эпохи.
А вот то, что затеял он прямо сейчас, — проглотить разом уйму пилюль, восполняющих внутреннюю силу, и одновременно ковать боевое тело, — по степени риска уже не назовёшь хождением по канату.
Это был настоящий танец на натянутой проволоке!
«Буйство лекарственной силы не оставит мне времени на раздумья: я даже не успею понять, куда её направить, как она разорвёт мои меридианы».
Представьте только: выковывать боевое тело изнутри — всё равно что переходить реку в глухую ночь, нащупывая камни вслепую. Другие тратят годы, их река мелка и прозрачна; ему же требовался мгновенный прорыв, а это значило выйти навстречу всесокрушающему паводку, где его неизбежно снесло бы течением и утянуло на дно, на корм рыбам.
Окажись на его месте любой другой боец, он бы уже сам вынес себе смертный приговор.
«Что? Я же культиватор? Ну тогда порядок!»
Ван Пин задействовал духовное чутьё, мгновенно зафиксировал в теле двенадцать основных меридианов и принялся направлять туда лекарственную силу. Весь процесс, может, и нельзя было назвать безупречно гладким...
...но, по крайней мере, он давался ему с поразительной лёгкостью.
Гро-о-ом!
Постепенно дыхание Ван Пина набрало мощь: казалось, в полумраке кабинета зарождалась гроза или с рёвом несла свои воды полноводная река.
И тут дверь отворилась.
«Скрип...»
Госпожа Су, только что вернувшаяся домой после похорон Чэнь Хаояня, застыла на пороге: её взгляд тут же неудержимо приковался к человеку в комнате.
В облике его ничего не переменилось, однако почему-то посреди полутьмы он словно излучал сияние, являя собой чрезвычайно сильное присутствие.
В следующее мгновение Ван Пин резко распахнул глаза.
Вжих!
В полутёмной комнате словно хлестнула молния, озарив всё ослепительно белым светом и тут же угаснув, отчего перепуганная госпожа Су покачнулась.
Она едва не упала на пол, но широкая рука вовремя подхватила её, бережно удержав гибкое, точно ива на ветру, тело.
— Госпожа в порядке? — с самым благопристойным видом спросил Ван Пин.
— Ох...
Госпожа Су закрыла лицо руками. Мысль о том, что ещё несколько дней назад она держалась с ним холодно и надменно, а теперь лежит в его объятиях, жгла нестерпимым стыдом.
Но вырваться из этих рук сейчас ей было невмоготу.
Пришлось успокаивать себя привычной отговоркой: «Меня просто принудили». Убедив себя в этом, она, полупротивясь, полуподдаваясь, улеглась в объятиях Ван Пина.
Однако Ван Пин не стал торопить события.
Напротив, он чинно помог госпоже Су удержать равновесие, а затем повёл её в соседнюю кухню, где показал ломившийся от яств стол.
— Это... ты приготовил? — изумилась госпожа Су.
— Э-э, госпожа меня переоценивает.
Ван Пин слегка смутился: — Это укрепляющие блюда из «Юэлайлоу», я велел доставить. Раз уж госпожа в последнее время взялась за боевые искусства, питание забрасывать никак нельзя.
— Давайте, поешьте.
При этих словах госпожа Су прижала ладонь к алым губам, переполняясь невыразимой радостью.
Ведь она только что видела своими глазами: Ван Пин с головой ушёл в тренировку, но всё равно вспомнил о ней и распорядился накрыть этот богатый стол.
Вспоминая прошлые годы, когда ей самой приходилось хлопотать над стряпнёй для Чэнь Хаояня, дрожа от страха опоздать хоть на минуту и сорвать тренировку мерзавца, что грозило жестокими побоями...
...при этой мысли в груди у неё вскипел неудержимый порыв.
Опомнилась госпожа Су, лишь когда уже крепко обнимала Ван Пина и, привстав на цыпочки, всем существом тянулась к нему, словно желая раствориться в его теле.
— Госпожа, вы?!
— Молчи...
............
Спустя несколько шичэней.
Кухонный стол уже наполовину развалился, миски да плошки полетели на пол, но всё было съедено подчистую, а госпожа Су без сил лежала в объятиях Ван Пина.
— Я наелась, — еле слышно прошептала госпожа Су.
Приятное сытое тепло растекалось по животу, а счастье и удовлетворение переполняли душу настолько, что она не могла пошевелить и пальцем.
Ван Пин, глядя на неё, тоже с облегчением перевёл дух.
Если прежде он старался ради тайных руководств Чэнь Хаояня, то сейчас просто ублажал госпожу Су — и ради этого выложился без остатка.
Впрочем, деваться некуда: раз уж дело зашло так далеко, нельзя же, натянув штаны, сделать вид, будто ничего не было, и оборвать с ней все связи. Чем бы он тогда отличался от Чэнь Хаояня? К тому же эта женщина и без того настрадалась в жизни; обмани он её сейчас — глядишь, и впрямь руки на себя наложит.
С наступлением ночи госпожа Су, совершенно выбившись из сил, крепко уснула.
Уложив её, Ван Пин вышел во двор и, задействовав духовное чутьё, принялся изучать состояние собственного тела.
Перед взором духовного чутья предстали три ян и три инь на руках и ногах: все двенадцать меридианов были до предела наполнены внутренней силой. Они образовывали единый круговорот, раскинув по всему телу колоссальную сеть; пусть в ней ещё хватало огрехов, в целом она была сформирована и мерно пульсировала в такт каждому его вздоху.
Все двенадцать основных меридианов завершены — боевое тело малого небесного круга!
«Слишком уж быстро...»
Ван Пин изумился и невольно бросил взгляд в сторону обители Юшэнь: признанные двором необычные люди — эти фанши — обладали поистине поразительными приёмами.
Каких-то несколько пилюль заменили ему добрых десять лет упорного труда!
Интересно, осталось ли у них ещё?
При этой мысли взгляд Ван Пина, устремлённый на обитель Юшэнь, дрогнул; он облизал губы, но тут же подавил вспыхнувшую жадность.
«Нельзя зазнаваться».
«Хоть я и стал мастером внутренней силы, но практикую то же, что и Чэнь Хаоянь. Для маленького уездного городка это ещё сгодится, но за его пределами с таким делать нечего».
Надо держаться в тени.
Вдруг сердце Ван Пина ёкнуло; он поднял голову и увидел фигуру, стремительно приближавшуюся к нему под покровом ночи.
— Кто идёт?!
— Это я.
Раздался голос Лю Е. На лице старого ловчего играло возбуждение, а при виде Ван Пина на губах и вовсе появилась насмешливая улыбка:
— Ишь ты, да это же наш Сяо Ван!
— Ты чего это не у себя по соседству, а в покоях госпожи Су обосновался?
Ван Пин даже бровью не повёл: — Госпожа любезно пригласила, а отказать было бы верхом непочтительности. Эх, к подобным делам я, признаться, совершенно равнодушен.
Лю Е: — ......
Бесстыжая морда!
Время было позднее, так что Лю Е не стал попусту чесать языком: бросив на Ван Пина недовольный взгляд, он сразу перешёл к делу и взмахом руки швырнул Ван Пину руководство.
— Это?.. — опешил Ван Пин.
— Гляди в оба, малец, расширяй кругозор, — самодовольно ухмыльнулся Лю Е. — Скажу начистоту: твой старший братец втайне уже заслужил благосклонность господина уездного начальника!
— Несколько дней назад уездный начальник не только лично провёл надо мной посвящение, но и передал мне истинное сокровенное искусство! Теперь я заправский мастер внутренней силы, а место главного ловчего за мной закреплено наперёд: через месяц большие состязания уездной управы будут чистой формальностью... Ну что, каков братец, а?
Посвящение? Истинная техника?
Ван Пин уставился на брошенную Лю Е книгу, а тот без умолку продолжал: — Только не вздумай говорить, что братец о тебе не заботится! Я ведь сразу о тебе вспомнил.
— Вот она, истинная техника от господина уездного начальника.
— Я специально выпросил у него позволение передать её тебе с глазу на глаз. Забирай, тренируйся как следует, а там я сделаю тебя своим помощником...
Лю Е продолжал увлечённо расписывать радужные картины будущего.
А вот Ван Пин застыл, не дыша: едва взгляд его упал на руководство, как мысли оцепенели, напрочь лишив способности рассуждать.
В следующее мгновение раздался голос Лю Е:
— Да, кстати, вот внутренняя сила, которую я выработал после посвящения господина начальника, ты только глянь...
Услышав это, Ван Пин резко поднял голову. В ладони Лю Е зажглось слабое сияние, а бурлящая сила издавала в ночной тишине звук, подобный драконьему рёву.
Что это было, он знал лучше кого бы то ни было.
«Сила дракона-прислужника!»
В тот же миг, словно камень шлёпнулся в гладь сонного озера или бабочка коснулась паутины, задев некий ключевой элемент...
...внутри Ван Пина пришла в движение только что обретённая сила Небесной Пэн.
Это происходило помимо его воли: сила Небесной Пэн и сила дракона-прислужника были двумя сторонами одной медали, и на определённом расстоянии они неизбежно вступали в резонанс.
В обычных условиях беды бы не случилось: едва взыграла сила Небесной Пэн, Ван Пин отчётливо ощутил внутренности Лю Е, его ци и кровь, кости и жилы, да и вообще всю работу его тела. Стоило лишь шевельнуть мыслью — и всё это мгновенно пошло бы вразнос.
Что вполне естественно.
Ведь он был Владыкой Пэн, а Лю Е низвели до дракона-прислужника, слепого орудия, не подозревающего о своей участи; он не представлял для Ван Пина ни малейшей угрозы, и жизнь его зависела лишь от мысли юноши.
Беда была в другом: в этом уездном городе имелся ещё один Владыка Пэн.
«Беда!!!»
От этой догадки лицо Ван Пина исказилось; он без раздумий рванул назад, надеясь разорвать расстояние, но в последний миг замер как вкопанный.
Причина была проста: слишком поздно.
— Надо же, и впрямь ты.
Невозмутимый голос, донёсшийся из ночной тьмы, сквозил глубоким изумлением: — Всего за несколько дней не только сформировать боевое тело, но и накопить столь мощную внутреннюю силу.
— Похоже, схема боевого тела, которую я в своё время передал Чэнь Хаояню, досталась тебе.
— Да и ту партию пилюль ты прикончил почти без остатка.
— Чэнь Хаояня убил ты.
— Ты из секты Белого лотоса?
Не успели смолкнуть эти слова, как в особняке Су словно из воздуха возник человек в чиновничьем одеянии, исполненный грозного величия. Это был уездный начальник Лунсина.
Уездный начальник Сюй Бинчжэн.