— Эта напасть может коснуться и тебя.
— Поэтому, передав тебе тайный метод, я должна буду сразу уйти. Сестрица, терпеливо жди меня здесь, а когда я преодолею эту напасть, то заберу тебя на гору...
Госпожа Су серьёзно кивнула.
— Хорошо...
Не успели отзвучать её слова, как выражение лица госпожи Су внезапно изменилось: прежде в её взгляде на Чэнь Луоянь было куда больше благодарности, нежели родственной привязанности.
Ведь хотя они и были двоюродными сёстрами и в детстве были очень близки, с тех пор как Чэнь Луоянь вступила на путь Фансянь, прошло уже много лет. Быть может, в глазах не знавшей жизни Чэнь Луоянь двоюродная сестра так и оставалась прежней близкой роднёй, но вот сама госпожа Су сполна изведала тепло и холод людского мира.
В глазах госпожи Су Чэнь Луоянь была лишь подругой детских игр.
Теперь, встретившись вновь, они уже успели отдалиться друг от друга; госпожа Су скорее видела в ней благодетельницу, чем младшую сестру.
— Но теперь всё изменилось.
— ...Спасибо тебе за то, что так печёшься о сестре.
Госпожа Су внезапно протянула руку и с ласковой нежностью погладила Чэнь Луоянь по волосам:
— Была когда-то крошкой Яньцзы, а теперь выросла настоящей красавицей.
— Сестрица...
Чэнь Луоянь прищурилась, словно вернувшись в былые дни: за всё время совершенствования в горах это воспоминание о мире смертных оставалось для неё самым глубоким и прекрасным.
Вслед за этим госпожа Су заговорила в лад её чувствам, тоже принявшись вспоминать забавные случаи из детства. Они вели задушевную беседу, словно вернулись в прошлое; в этой обстановке Чэнь Луоянь всё больше теряла бдительность — вплоть до того мига, пока госпожа Су не обронила:
— Бояться больше нечего.
— Потому что...
Грохот!
Свалившаяся с неба сокрушительная тяжесть оборвала слова госпожи Су: словно незримая исполинская ладонь обрушилась сверху, в мгновение ока обратив в пыль девичьи покои и весь двор, где находились обе женщины.
Чэнь Луоянь мгновенно распахнула глаза.
Для неё самой этот удар ничего не значил: нательное магическое одеяние озарилось драгоценным сиянием и само встало на защиту хозяйки, однако ему не хватило малейшей доли волоска, чтобы прикрыть стоявшую вплотную госпожу Су.
И оттого Чэнь Луоянь оставалось лишь беспомощно смотреть, как госпожа Су — ещё озарённая нежной улыбкой, столь совершенно совпадающая с образом «сестрицы» из воспоминаний, — под незримой ладонью дробится кусочек за кусочком, как плоть её рушится, кости взрываются, а прекрасное лицо вместе с ними обращается в разлетающиеся брызги крови — в этот самый миг —
«Ш-ш-шух!»
— госпожа Су исчезла.
Ведь в воображении Чэнь Луоянь госпожа Су уже никак не могла избежать этой напасти — перед её взором даже промелькнул образ её мучительной гибели.
Однако на этот раз её восприятие разошлось с действительностью: возникла едва уловимая нестыковка, будто актёр в спектакле вдруг забыл слова.
В этот миг Чэнь Луоянь даже растерялась.
Но вскоре растерянность сбежала с её лица, и вновь проступила скорбь:
— Похитили сестрицу... вздумали враждовать с моим Шушанем не на жизнь, а на смерть?!
Едва слова отзвучали, она тут же окуталась светом сокрытия и взмыла прямо к облакам.
Невдалеке Ван Пин остолбенело смотрел на происходящее.
«Да нет же, госпожа Су у меня, я вырвал её в самый последний миг! А ты даже взглядом её не удостоила — и полетела в небо. Зачем?!»
— Вы целы?
Ван Пин, охваченный тревогой и сомнением, взглянул на госпожу Су в своих объятиях — и увидел, что она тоже пребывает в оцепенении, бормоча бессвязный бред про крошку Яньцзы и сестру.
Что происходит?
Ван Пина пробрал мороз по коже. Ни секунды не колеблясь, он размахнулся и влепил звонкую пощёчину прямо по хорошенькому лицу госпожи Су.
Госпожа Су тут же потеряла сознание.
Но в тот самый миг, когда она отключилась, выражение лица Ван Пина изменилось — он вдруг подумал: «Скверно дело... Если так пойдёт и дальше, Луоянь окажется в опасности».
Если бы госпожа Су так погибла, Чэнь Луоянь, пусть и в горе и гневе, обнаружив превосходство нападавшего, временно отступила бы и спокойно ушла. Но теперь госпожа Су жива, и Чэнь Луоянь, всеми помыслами стремясь спасти её, напротив, будет втянута в затяжной бой и в итоге угодит в гиблое место.
«Так дело не пойдёт!»
При этой мысли лицо Ван Пина исказилось тревогой: он уже давно полюбил Чэнь Луоянь с первого взгляда — разве мог он безучастно смотреть, как его возлюбленная идёт на верную смерть?
И он тотчас поспешно вскинул голову к небу.
............
Управа уезда Лунсин, другой уголок.
Чэньлун стоял, заложив руки за спину, с невозмутимым видом. Сюгоу почтительно держался позади него и лишь после вмешательства Ван Пина не удержался и тихо спросил:
— Старший брат Чэньлун, вмешаемся?
Взор Чэньлуна был ясен; его незримый божественный умысел устремился прямо в небеса, охватывая всё происходящее: — Старый бессмертный Цзилэ, Чэнь Луоянь... воистину занятное представление.
— Да ещё посмели затащить на эту сцену человека из моей Палаты почитаемых мастеров.
Поразмыслив мгновение, Чэньлун принял решение: — Не к спеху. Поглядим сперва, как поступит наш Иньху. Пусть это будет для него простым испытанием.
— Ведь раз уж он вступил в Палату почитаемых мастеров, в будущем ему всё равно придётся сталкиваться с необычными людьми и нечистью. Заранее потренироваться и испытать на себе их приёмы — дело отнюдь не дурное. К тому же, если он сумеет выбраться собственными силами, ему откроется дорога к званию великого мастера, и он не сгинет на полпути.
............
Высоко в небесах.
— Нечестивец, верни мою сестрицу!
— Сестрицу?
В ответ на гневный выкрик Чэнь Луоянь старый бессмертный Цзилэ на миг опешил и хотел было возразить: ведь у необычных людей есть договор с двором, и он ни за что не стал бы нападать на смертных.
Однако тут же рассудил иначе.
«К чему спорить?»
«Она явно ослеплена яростью. Раз так, мне лучше признать это и подлить масла в огонь — тогда и скрутить её станет куда проще».
Подумав об этом, старый бессмертный Цзилэ тотчас расхохотался:
— Цзе-цзе-цзе, хочешь, чтобы я выдал человека, — тогда покажи сперва, на что способна!
— Нечестивец... рази!
Прекрасные глаза Чэнь Луоянь горели как факелы. Сложив пальцы в заклинание, она призвала сияющий золотом летающий меч, который, словно сон, словно молния, помчался прямо на старого бессмертного Цзилэ.
— Цзе-цзе-цзе... детские забавы!
Старый бессмертный Цзилэ ничуть не обеспокоился при виде атаки: он вскинул благоуханный платок, и восемнадцать небожителей и небесных дев сошли с него во плоти, словно живые.
В тот же миг всё вокруг заволокло дурманом роскоши и похоти, морок мира смертных закружил голову; летающий меч Чэнь Луоянь угодил в эту пелену и тут же растерял всю сокрушительную ци меча, безвольно обвис и, сколько Чэнь Луоянь ни понукала его духовным чутьём, больше не шелохнулся. В конце концов старый бессмертный Цзилэ сцапал его голой рукой.
— Как такое возможно...
Чэнь Луоянь резко переменилась в лице: её Меч Золотой Змеи был пожалован наставником, главой Шушаня, — неужели его можно было так легко отобрать?!
И не успела она предпринять что-либо ещё...
Старый бессмертный Цзилэ слегка провёл ладонью по Мечу Золотой Змеи, и по связи между клинком и его хозяйкой хлынуло переливающееся персиковое сияние.
«Скверно!»
Застигнутая врасплох Чэнь Луоянь приняла удар этого персикового морока: её белоснежные щёки мгновенно залил румянец, а сквозь ледяную отстранённость проступило томное очарование.
Увидев это, старый бессмертный Цзилэ зашёлся в хохоте:
— Девчонка, ты уже отравлена моим ядом высшего блаженства! Если в течение трёх дней не сойдёшься с мужчиной, твой духовный корень расколется, и путь к Дао будет заказан! Советую не упрямиться: у меня тут как раз восемнадцать небожителей, они с лихвой снимут с тебя этот яд до последней капли!
— Ах ты...
Стиснув зубы от смеси стыда и ярости, Чэнь Луоянь ощутила подступающее отчаяние; и как раз в тот миг, когда она уже думала скорее погибнуть, чем покориться...
«Дз-з-зынь!..»
Звон клинка оборвал хохот старого бессмертного Цзилэ.
— Хм?
Старый бессмертный Цзилэ в недоумении глянул туда, откуда донёсся звон клинка, — со стороны уездного города Лунсин, — и в то же мгновение его глаза затопило ослепительно-белое сияние.
Небо и земля раскололись единой чертой, инь и ян рассекли мрак и свет; всюду, где проходило сияние, всё сущее теряло краски, обращаясь в чёрное и белое, а затем резко делилось надвое, словно воды рек Цзин и Вэй, — включая те восемнадцать небожителей и небесных дев, которыми он пленил Чэнь Луоянь.
Грохот!
В следующую секунду все до единого небожители и небесные девы разлетелись на куски, обратившись в вихрь лоскутов, а весь дурман мирской похоти разнесло в клочья яростной взрывной волной.
Что же до старого бессмертного Цзилэ, то он и вовсе не ожидал подобной мощи от этого удара: его фигуру сбило прямо в воздухе и швырнуло вниз, на просторы за пределами уезда Лунсин!